Антон Карелин – Башня Богов (страница 33)
— То есть, через эти «порезы» птюрсы выпали в другой слой, и потому мы их не видим? Мы на одном «листке бумаги», а они на другом?
— Абсолютно точно.
— А почему им просто не выйти обратно?
— Потому что вокруг Столпа лежит ещё и сковывающее заклятье оцепенения. И мои бедные подданные в него впали.
— А как ты сам убежал?
— Меня спасла великая Корона. Она, конечно, ослабела по мере моей деградации. Но как масштабирующийся артефакт, который зависит от силы носителя, ещё сохранила охранные свойства. Бедная реликвия, ей придётся быть со мной до конца: мой символ, благословение и моя ноша…
— Твоё величество, сейчас не время впадать в меланхолию.
— Так точно, — почти всхлипнул нахохленный Птюч.
— Ты говорил, кто-то из птюрсов спасся?
— Лорд Курумикс.
— Кто он вообще такой?
— О, крайне интересная личность, как и ты. В начале нашего пути он был обычным фермером из нищей семьи, но не раз проявлял себя умным и полезным подданным, защитником короны. Так что я жаловал ему титулы до тех пор, пока он не стал старшим советником.
— Значит, он был с тобой с самого начала и до самого конца?
— Так и есть. Верный друг, моя поддержка и опора.
Где была эта опора, когда тебя проглотила жаба, подумал я.
— Он затерялся в тумане… но надеюсь, выжил, — Птюч смущённо потеребил кончики крыльев.
— Ясно. Давай тактический обзор, надо понять, с чем мы имеем дело.
Я подкинул императора повыше и наблюдал, как он медленно и грузно планирует вниз по печальной спирали, напоминавшей о череде бесконечных неудач. И пока Птюч летел, я думал обо всей его ситуации, и чем больше думал, тем сильней мне не нравилось…
— Нашёл Курумикса! — Птюч свалился мне на голову, ойкнул и перебрался на плечо. — Он спрятался за дальними камнями, и, кажется, совершает скромную трапезу.
— А что скажешь про Столп?
— Его узор — это разбитое вдребезги заклятие-энчант. Не знаю, в чём заключалось его действие, но его разбили, и осколки в виде рун валяются вокруг. Кажется, их довольно просто собрать, они же светятся.
— Не может быть так просто. В чём-то подвох.
— Возможно в мощнейшей эманации некромантии и нежити изнутри столпа? — пожал крыльями птиц, как будто речь шла о мелочи. — Там что-то прячется. Или кто-то.
— Помнишь, смотритель маяка пытался нам рассказать про мужа с женой. Которые вроде бы срослись. Может, они были некромантами, а после смерти и стали каким-то кадавром?
— Не совсем понятно, как кадавры могут сидеть внутри камня, — озадачился Птюч.
— Ты же сам сказал: расслоение. Они сидят на другом слое, и если твоих подданных заклятье оцепенило, то эти двое его и создали. Собрали магическую ловушку и прячутся внутри, поджидают, кто ещё придёт. А если они нежить, то вполне понятно, как протянули двести лет.
— Звучит разумно, — торопливо согласился Птюч. Было видно, что ему не терпится скорее пойти к лорду Курумиксу.
— Ладно, двинули.
Мы обошли местность по периметру и как только обогнули торчащую каменную гряду, узрели странную картину: высокий и представительный птюрс, куда выше и серьёзнее моего нахохленного спутника, восседал на плоском камне и держал в окрылённой руке небольшой валун. Точными ударами он раскалывал маленькие раковины, острыми когтями выковыривал мягких улиток или моллюсков — и с удовольствием закидывал их в клювастый рот. Горка собранных ракушек темнела на камне слева, а горка разбитой шелухи справа.
По сравнению с ним Птюч выглядел как скукоженный и слегка недоразвитый экземпляр. Или как…
— Птюч, сколько тебе лет? — быстро и тихо спросил я, кляня себя за тупость.
— Четырнадцать, — ответил император. — А что?
Твою ж мать. Это был вчерашний ребёнок, на которого безумный отец-фаталист повесил корону всевластия и нагрузил такой непомерной ответственностью за весь их угасающий, гибнущий народ и цивилизацию, которую не смог нести сам! Невероятно, как Птюч вообще справился с таким давлением и не сошёл с ума. Но сейчас у меня не было времени углубляться в вопрос птичьей драмы, потому что взрослый птиц увидел нас и вскочил в крайнем изумлении.
Птюрсы не нуждались в одежде ради повседневного комфорта, т. к. перья прекрасно выполняли эту роль. Однако, церемониальные элементы они вполне использовали. И в отличие от императора, который странствовал без одежды налегке, Курумикс был укутан в дырявую мантию пурпурных оттенков. Рядом стояла треснутая походная трость с резным набалдашником в виде многогранника-додекаэдра с красивыми резными крылышками, торчащими по бокам. А на груди лорда сверкал с десяток медалей и иных знаков, усыпанных алмазной крошкой.
— Курум, друг мой! — счастливо воскликнул Птюч и устремился к нему.
— Вы живы! — оторопело констатировал лорд, всплеснув крыльями и выронив улиточку. — Какое непомерное счастье облегчения. Сил моих нет. Ваше перейшество, извольте пожаловать к моему скромному столу и вкусить местных мокричных моллюсков. Потеряв вас и вместе с вами всякую надежду, я в немом отчаянии наковырял их чуть ниже по склону, в сырой местности у небольшого озерца.
Во заливает, оратор.
— С радостью, — просиял Птюч.
Целую минуту они увлечённо били ракушки и уплетали улиток, обрадованно хлопая друг друга крыльями, пока я стоял и рассматривал обоих, пытаясь сопоставить факты и выстроить картину.
— Ну что вы встали, как нерунный столп, — пошутил Курумикс, искоса на меня глядя. — У нас уже есть рунный, на кой нам второй? Садитесь, садитесь, мистер гуманоид. Вы вообще кто?
— Это мой друг, Курум, — радостно сообщил Птюч. — Он меня спас из желудка бронежабы.
— Какой подвиг, — оценил лорд.
— А потом захватил в плен.
— Уже не столь благородно.
— Ты не понимаешь, это была блестящая стратегическая уловка, чтобы обмануть систему, — восхищённо объяснил Птюч. — Чтобы наше птюрское проклятие не распространилось на него.
— Какой прозрительный молодой человек, — кивнул Курумикс, внимательно на меня глядя, его тёмные выпуклые глаза отразили интерес. — Обмануть систему, надо же.
— В итоге мы с ним восстановили все маяки и вернулись к рунному Столпу, чтобы взять его под контроль и изгнать туман.
— Похвально, но как это сделать?
— Легко! Сейчас мы соберём руны, раскиданные вокруг столпа, преодолеем пояс фазового расслоения, сразимся с местным владыкой тумана (кажется, это сросшийся кадавр двух некромагов), и, наконец, восстановим рунную матрицу и освободим наш народ!
Угу, легчайше.
— Великолепный план, ваше перейшество, — с чувством поклонился Курумикс, не особо вслушиваясь, чего там тараторил Птюч. — Я, как всегда, следую за вами.
— И больше того, Курум, — император сиял от воодушевления. — Мой новый друг говорит, что наше проклятие может быть чем-то большим, нежели неотвратимое пике к гибели. Что в нулевой амплитуде наших крушений есть своя скрытая логика, представляешь? А дойдя до конца пути, можно переломить его, и он окажется новым началом! Я начинаю верить, что это возможно, понимаешь? Что мы
Советник мгновение молчал, глядя на Птюча, будто зачарованный, сверху-вниз, в тёмных глазах мерцало удивление.
— Что ж, — осторожно кивнул он. — Это было бы просто… невообразимо.
За всё это время Курумикс ни разу не посмотрел на меня, а я буквально вцепился в него взглядом и рассматривал каждую деталь. Знаки отличия на груди: защитник, дипломат, верный короне. Примерно это они значили, верно? А больше всего меня впечатлила трость с набалдашником в виде крылатого додекаэдра, на гранях которого поблёскивали точки маленьких аметистов.
— Ну, пора, — воскликнул меж тем император. — Давайте двинемся вперёд и будем собирать руны. У нас с тобой, Курум, есть магическое чутьё, а друг-человек владеет внушительным мечом и будет защищать нас от всякой неожиданности. Верно, Яр?
Я молча кивнул, и мы отправились в путь. Птюч по-прежнему отягощал мне плечо (теперь левое), а лорд Курумикс, высоким ростом в метр-тридцать, следовал за нами, опираясь на трость. В фигуре и походке взрослого птюрса чувствовалось утраченное величие — оказывается, они были красивой расой, просто я начал знакомство с ней с недоразвитого вчерашнего птенца. Крылья лорда были аккуратно сложены и слегка скрещены за спиной, а драная мантия волочилась за ним по камням и не зацепилась ни за один торчащий обломок. Удивительно.
Первый осколок оказался вовсе не синим, как свечение Столпа. Наоборот, он был солнечно-белым, а если рассматривать на просвет, внутри мелькали искорки огня, крапины каменно-серого и крохотные капельки вод.
— Тут сразу четыре стихии, — подтвердил Птюч. — Сложное заклинание и мастерское долговечное плетение.
— Выходит, некромаги его разрушили и заменили своим, тогда-то и началось царство тумана. Но почему они не собрали и не уничтожили осколки?
— А вряд ли они их нашли, — предположил император. — Скорее всего здесь было место силы ауриса, и местные жители давным-давно создали этот Столп как перманентный энчант, скорее всего, концентратор энергии. Здесь у них было священное место, и такие энчанты могут стоять сотни, даже тысячи лет. Когда его раскололи, он не уничтожился, потому что крепко-накрепко переплетён с этим местом. Осколки просто ушли глубоко под землю, спрятались. А поднялись только теперь, когда мы восстановили маяки.
— Вот как. Наверное, ты прав.