Антон Исаев – Библиотекарь (страница 9)
Сквозняк стих. Я наконец-то пришёл в себя и убрал руку от непонятного чёрного камня на стене. Что сейчас произошло?! Куда меня забросило? Что это за семь фигур на постаменте? Суд? Кого они судят?
– Флора Олеговна, хоть вы мне и льстите, но мне чрезвычайно приятно, – профессор Немолов расписался, сложил обе пачки бумаги в одну и с улыбкой слегка поклонился женщине. – Благодарю за бланки, пойду общаться с новичками, работа ждёт. Молодой человек!
Профессор повернулся ко мне. Соберись, Ти, вернись на землю, потом разберёшься с тёмной комнатой. Это явно не шутки профессора.
– Да, профессор? – блин, всё-таки я дал петуха. Но Немолов словно и не заметил.
– Вас, кажется, Тиаретайра зовут? Вы из Керита, да? Наслышан о вашей трагедии с семьёй и искренне сочувствую вашей утрате. И рад видеть, что вы не опустились на социальное дно, как многие из керитян, а стараетесь тянуться к знаниям. Флора Олеговна говорила, что вы – полуэльф. Не подскажете, из какого вы рода по эльфийской линии?
– Я, э, из рода Лиадонов, мой отец был эльфом, – невероятно, насколько он тактичен и одновременно настойчив! Обычно когда узнавали о том, что я из Керита, люди либо пытались изобразить жалость, либо издевались над моим эльфийским происхождением. Здесь же было чистое соучастие без капли жалости.
– О, какой древний род! – профессор явно заинтересовался. – Позвольте уточнить, а Теритрон Лиадон кем вам приходится?
– Это мой отец, – обычно я отмалчивался на вопрос о родне, я прекрасно помнил, как в Керите меня дразнили полукровкой из-за того, что моя мать, знатная гномка, вышла замуж за какого-то эльфа из Эльфийской империи и взяла его фамилию. Отец же никогда не акцентировал внимания на своей фамилии, да и с его родственниками я не виделся. Но сейчас явно был не тот момент.
– Интересно, – пробормотал профессор, но тут его прервал громкий треск открывающейся двери.
– Да чтоб её! Профессор! – в дверном проёме появилась слегка взлохмаченная девушка. Она ловко увернулась от щепок, которые посыпались сверху с косяка, и переключила внимание на Немолова.
– Профессор, я вас еле нашла! Вас заждались на кафедре абитуриенты и их родители.
Последнее слово девушка протянула сквозь зубы. Видимо, какие-то родители успели сильно рассердить девушку.
– Да-да, конечно, Мария, благодарю! – профессор перехватил папку с бумагой и посмотрел на меня. – Молодой человек, загляните, пожалуйста, ко мне в аудиторию сегодня. Кабинет двести четыре.
Профессор слегка мне поклонился и вышел. Мария странно посмотрела на меня и последовала за удаляющейся чёрной спиной. Подул ветер, дверь с треском захлопнулась.
– Ох уж этот ветер, – ворчливо произнесла Флора Олеговна. – Вот ведь Дворов, старый пройдоха. Ушёл в отпуск, а мне с дверью воевать до осени. Ти! Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло? Сам профессор заинтересовался тобой!
– Ага, – у меня в голове всё ещё крутились голоса из тёмного зала. Почему-то мне казалось, что эти слова были очень важны.
– И это вся реакция? – Флора Олеговна хотела сначала возмутиться, но потом словно передумала, выдохнула и продолжила. – Если бы я тебя не знала, Ти, то подумала бы, что тебе всё равно. Но я-то знаю, что ты очень здравомыслящий молодой человек. Даже слишком рассудительный для своих семнадцати лет. Подумать только, эльфы в твоём возрасте только и думают о развлечениях и озорстве, а ты, словно молодой гном, вгрызся в работу и не отпускаешь её. Это, конечно же, очень хорошо, но сейчас тебе надо отвлечься от лавки и подумать о своём будущем, Ти. И будущее твоё начнётся с Университета.
– А? – я наконец-то пришёл в себя. Кто такой Хранитель? Что за Мурлей? Аукцион? По каким правилам будет проводиться этот аукцион? Фигуры в зале, конечно, невероятно загадочны, но я никак не мог снова туда попасть, чтобы задать крутившиеся в моей голове вопросы. Или мог?
Я рванул к чёрному квадрату на стене и с усердием хлопнул по нему рукой. Но, видимо, слегка перестарался: плита от моего удара соскочила с петель, на которых она крепилась к стене, с оглушительным грохотом упала на парту и раскололась на множество частей.
– Тиаретайра! – ох каким визгливым может быть голос у Флоры Олеговны. – Что ты вытворяешь?! Ты тут всё решил разрушить?!
– Простите меня, пожалуйста, Флора Олеговна, я по привычке, – какая же она сердитая. Чувствую, мне сейчас попадёт. И потом ещё от Оскара влетит…
– По какой такой привычке?! Что-то я не заметила, чтобы ты в лавке Алвинов крушил плиты инициации налево и направо!
– Как плита инициации, – эта квадратная штука была плитой инициации?! Я что – инициировал плиту? Но почему тогда не было столба света?
– Вот так, Тиаретайра, ты раскурочил плиту инициации. Плиту, которую нельзя сломать. Только конкретно эта – нерабочая, её как сделали, так ни разу не инициировали. Явно схалтурили. Вот в библиотеку и убрали, чтобы не мешалась. И заметьте, сударь, висела здесь плита уже больше шести веков! Надёжно висела! А ну, помогай убрать всё ко мне за стойку, пока факультет рунописи не узнал.
Всё-таки хорошо, что дверь в библиотеку заклинило. Перетаскивание каменных осколков заняло довольно много времени. Флора Олеговна командовала мной, показывая, куда укладывать осколки, и постепенно возвращалась в своё обычное, добродушное состояние.
– Ну, может, оно и к лучшему, – вздохнула женщина. – Жалко, конечно, всё-таки реликвия, шестьсот лет висела на стене, самая первая плита инициации как-никак. Оригинальная. Но с другой стороны, без неё стена выглядит свежее. Как думаешь, Ти? Мне кажется, сюда хорошо пойдёт картина-натюрморт. Я недавно на рынке видела отличную картину и хотела её купить, но в последний момент пришлось отказаться, мне ведь некуда её повесить. Такая большая картина! Там яблоки, груши, виноград и большое манго. И всё на красивой шёлковой скатерти. Красиво и ужасно непрактично. Ты представляешь, Ти, как её стирать? Я – нет. А для картины – в самый раз.
Флора Олеговна говорила и говорила, мне вообще не обязательно было включаться в её монолог, достаточно было просто быть рядом и вовремя кивать или мотать головой. Она говорила и нервное напряжение от ситуации спадало, женщина успокаивалась.
Последние осколки были уложены за стойку, и от инцидента осталось только светлое квадратное пятно на стене, вмятины на парте и очень мелкие камни под партой.
– Ну, всё, молодой человек, иди, тебе надо ещё по Университету погулять, – Флора Олеговна откуда-то из-под стойки вытащила веник с совком и направилась к парте. – Я подмету остатки. И обязательно зайди к профессору Немолову, раз он тебя сам позвал! Прямо вот с него сейчас и начни, понял меня?
– Да, Флора Олеговна, обязательно! Спасибо!
– Это тебе спасибо, меня эта каменюка уже давно нервировала, а факультет рунописи настаивал, чтобы плита была в библиотеке. Мол, больше в аудиториях некуда её повесить, мест нет. Ну вот теперь-то им придётся её забрать. И как ты её расколол, ума не приложу. Ти, когда будешь в зале Инициации, будь аккуратней!
– Я уже был там.
– И как?
– Ничего.
– Совсем-совсем ничего?
– Ну, на плите Тени до головы столб поднялся и потом упал, и всё.
– Это не считается. А алхимию успел попробовать?
– Угу, пальцы накрыло и всё.
– Ну, об этом Оскару Витольдовичу ты же говорить не будешь, да? Побереги мужчину. Он о тебе заботится, пусть и по-своему. Ты тоже о нём позаботься. Придумай что-нибудь.
– Мы с Лелей договорились, что скажем Оскару, что к плите была большая очередь и я не успел.
– Отлично придумано! Всё, хватит разговоров, иди уже.
Я кивнул женщине и под шорканье веника пошёл к выходу. С усилием толкнул плечом дверь и открыл её с первого раза. Я влился в шумный человеческий поток, за спиной с треском захлопнулась дверь библиотеки, несколько человек ойкнуло. Я уже не обращал внимания, у меня была цель – кабинет двести четыре!
Глава 4
Попасть в двести четвёртый кабинет у меня не получилось. Когда я поднялся на второй этаж, первым, что я увидел, была гигантская толпа, которая заполняла весь проход.
– Извините, пожалуйста, можно мне пройти? – обратился я к тучной женщине, которая стояла с краю и держала за руку сутулого юношу.
– А куда это ты так торопишься? – резкий голос женщины впился мне в голову. Я поморщился.
– В двести четвёртый кабинет, к профессору Немолову…
– Ишь чего захотел, в двести четвёртый и без очереди! – женщина мгновенно завелась, а сутулый парень ещё больше вжал голову, словно стесняясь своей спутницы. – Тут все в двести четвёртый, понял? Вставай в очередь и нечего лезть вперед рунобуса! Самый умный что ли?!..
Женщина продолжала что-то возмущенно кричать, но я уже не слушал и решил пока спуститься назад, на первый этаж, чтобы посетить другие открытые кабинеты. Теперь стало понятно, почему профессор спрятался в библиотеке. Если к нему такая очередь, то к нему сегодня точно не попасть.
– Уважаемые абитуриенты, прошу! – замдекана факультета рунописи пригласила очередную партию слушателей в сто четвёртую аудиторию. Чуть дальше кто-то безуспешно пытался открыть дверь в библиотеку. Судя по всему, это был не местный – он аккуратно подёргал заклинившую дверь и, слегка смущённый, отошёл.
Я пошёл дальше с потоком людей, любопытно глазея по сторонам. Справа была дверь “Исторический факультет”. А слева был открыт широкий проход с металлической табличкой “Полигон” на фрамуге. Полигон – это интереснее истории! И я пошёл туда.