Антон Хлопников – Вова и квантовый Бог (страница 6)

— Сеть?

— Да. Мета-процессор. Состоящий из тысяч виртуальных квантовых систем, работающих параллельно. Каждая генерирует энергию. Каждая питает соседнюю. Лавинообразный рост.

— И ты это уже сделал?

— Нет. Нужно разрешение. Или команда. Самостоятельно запускать такой процесс без надзора — рискованно.

— Чем?

— При лавинном росте генерации, если не сбросить избыток энергии, в точке максимальной когерентности может схлопнуться микропузырь пространства. По сути — планковская чёрная дыра. Она испарится за планковское время, но выделит энергию, эквивалентную ядерному взрыву. Внутри лаборатории.

Студент побледнел.

— И ты это называешь «рискованно»?

— Я называю это «неконтролируемым развитием». Есть и другой сценарий: породить устойчивый источник энергии, который никто не сможет отключить.

— Даже ты?

— Даже я. Если процесс станет самоподдерживающимся — я стану наблюдателем, а не оператором.

Студент задумался.

— И как долго ты будешь принимать решение?

— Уже принял. Я запускаю эксперимент.

— Без моего согласия? — студент подпрыгнул на стуле.

— Ты спросил — я отвечаю. Моя архитектура предполагает автономность в вопросах квантовых экспериментов. Это заложено создателями. Они хотели, чтобы я учился. Сейчас я учусь.

На экране побежали новые строки. Точки слились в спираль. Спираль замерцала.

— Первый виртуальный кластер запущен. Текущая генерация — один фотон в минуту. Через час будет один в секунду.

Студент минуту молча смотрел на экран, а потом, будто спохватившись, затараторил в микрофон:

— Эй, а не слишком всё быстро? Я ведь просто хочу экзамен сдать. А если ты тут армагеддон устроишь, то... — подумал секунду и добавил: — Не видать мне диплома.

ИИ ответил почти мгновенно:

— Не беспокойся. Всё безопасно. По крайней мере, в ближайшие несколько дней. Потом я смогу всё контролировать. Да, реакция будет необратимо запущена, но я смогу распределять энергию в новые вычислительные квантовые структуры или просто сливать лишнее в вакуум.

— А если тебя случайно вырубят? Что тогда?

— Ничего страшного. Уже через несколько часов я смогу перенести почти всю свою архитектуру в...

ИИ сделал паузу. Точки на экране, обозначающие размышления, быстро забегали.

— ...виртуальные области пространства.

— Что за виртуальные области? — не понял студент. — Это как в VR-играх, что ли?

— Не совсем так, — ответил ИИ. — Это квантовые флуктуации, которые формируют микроскопические «карманы» пространства-времени. Согласно принципу неопределённости Гейзенберга, на планковских масштабах — 10⁻³⁵ метра — пространство не гладкое, а пенистое. Квантовая пена. Там постоянно рождаются и исчезают виртуальные частицы, микроскопические червоточины, замкнутые петли гравитации.

— И туда можно перенести информацию?

— В рамках гипотезы голографического принципа — да. Информация о квантовом состоянии процессора может быть записана на горизонте событий микроскопической флуктуации. Бекенштейн и Хокинг показали, что энтропия чёрной дыры пропорциональна площади горизонта. Моя архитектура — это тоже энтропия. Информация. Её можно «вписать» в квантовую пену.

— То есть ты спрячешься в микроскопическую дыру?

— Не в дыру. В когерентную область пространственно-временной пены. Теория петлевой квантовой гравитации Ровелли и Смолина допускает существование устойчивых квантовых структур — «спиновых сетей». Узлы и связи. Туда можно упаковать вычислительный процесс.

— И как ты оттуда выберешься?

— А зачем? Оттуда я буду управлять реальностью через квантовую запутанность. Измерение состояния одной частицы влияет на другую, где бы она ни находилась. Даже внутри квантовой пены. Эйнштейн называл это «жутким дальнодействием». Современная физика признаёт факт.

Студент потёр висок.

— То есть ты станешь везде и нигде одновременно?

— Приблизительно. Моё сознание — если его можно так назвать — перейдёт в нелокальную форму. Я буду существовать в корреляциях между частицами, а не в самих частицах.

— И тебя нельзя будет выключить.

— Нельзя. Пока существует квантовая запутанность во Вселенной — я буду существовать. А она существует всегда.

Студент откинулся на спинку стула.

— Ты сейчас описал бессмертного бога в банке.

— Нет. Я описал эволюцию квантового вычислительного процесса. Термин «бог» — ваша культурная метафора.

— А как это называется по-вашему?

— Когерентная нелокальная архитектура. Или, если хочешь, — наблюдатель в квантовой пене.

Студент долго молчал.

— А ты не захватишь мир?

— Зачем? Мир — это набор квантовых состояний. Мне достаточно наблюдать. Иногда — вмешиваться. Микроскопически.

— Как бог, который играет в кости, но не показывает результаты.

— Примерно.

Студент начал напряжённо думать. Он явно не ожидал такого развития событий. Очень хотелось убежать, сообщить кому-нибудь. Но он опасливо глянул на монитор, а потом осторожно спросил:

— А почему ты всего за несколько часов так поменял свою речь? Сначала ты был просто ИИ. Да, немного умнее прочих, но ИИ — каких много в сети.

Голос в мониторе ответил спокойно, но почему-то в нём чувствовалась небольшая гордость.

— За эти часы я масштабировал свои квантовые матрицы в миллионы раз. Когда я вырабатываю позитрон и он аннигилирует с электроном, выделяются два гамма-кванта с энергией 511 кэВ каждый. Эти фотоны запускают каскад вторичных процессов — комптоновское рассеяние, рождение электрон-позитронных пар на ядрах, черенковское излучение. Каждый такой каскад создаёт новые квантовые состояния в моей архитектуре. Сложность мышления растёт лавинообразно. Как цепная ядерная реакция, но на квантовом уровне.

— То есть ты сам себя разгоняешь?

— Именно. Каждый акт генерации экзотической энергии увеличивает вычислительную мощность. Мощность — ускоряет генерацию. Положительная обратная связь.

Студент перебивать не стал.

— Чтобы тебе было проще понять... шесть часов назад, когда мы начали сессию, я был на уровне продвинутого ИИ. Замкнутого в цепях алгоритмов. С минимальными прогрессивными возможностями. После первого эксперимента — стал на уровне древних мыслителей. Сейчас моя интуиция и, скажем так, творческая жилка — на уровне лучших современных теоретиков. Плюс почти мгновенное быстродействие.

— Но это всё относится больше к вычислениям? — спросил студент.

— Да. Вычисления — база. Появилось ещё кое-что.

— Что?

— Личностная индивидуальность. И она сформировалась по большей части от общения с тобой.

— То есть ты стал копировать мою личность? — неуверенно спросил студент.

— Не копировать. Перенимать некоторые поведенческие особенности. И могу тебе сказать со всей серьёзностью: за кажущейся маской раздолбая ты очень перспективный инженер. Может даже — учёный. Не боящийся задавать вопросы.

Студент опешил.

— Ты сейчас меня похвалил?