Антон Гусев – Выживай! (страница 12)

– Эй, оставьте мне хотя бы его рыжую бороду, а то моя совсем не растёт!

По строю игроков гуляют смешки.

– Видишь, друже, судя по всему, если ты и унесёшь отсюда ноги, то только голым. У нашей стаи, как это сейчас говорится, сегодня шоппинг. Спасибо, что притаранил нам все эти вещицы. Ты не вывезешь один, ты же видишь. Поставь Расти на землю, раздевайся и сваливай. Нам не хочется занижать свой социальный рейтинг и убивать тебя, братан, но мы может перерезать тебе сухожилия или выколоть глаза. Выбирай. Даю тебе пять секунд. Один…

Пока человек напротив считает, Спартанцу удаётся хорошо рассмотреть всю группу. Агрессивны. Трое сложены довольно неплохо, один настоящий атлет. Вооружены. Как минимум три ножа, заточка, цепь от велосипеда, какие-то палки… Мачете?!

“Интересно какое у него прозвище?”. Даже в такой неоднозначной ситуации Спартанец с интересом перебирает в голове названия, которые система присваивает игровым предметам. Если бы он был системой, то назвал бы мачете “Трэхо”, по имени актёра из легендарного треш-фильма.

–Два-а-а…

Он понимает, что в одиночку у него нет шансов. Даже с куда-более совершенным оружием. Они просто задавят его числом, забьют ногами. Бежать тоже не вариант.

– Три-и-и…

Спартанец отмечает, как мерзко этот Соло тянет гласные буквы. Наверняка за забором он не более, чем пьяница с сомнительным прошлым, однако здесь его умения и повадки помогли ему стать лидером физически куда более крепких ребят. Он вспоминает про Страшилу. Будь его напарник сейчас рядом, шансы были бы куда выше. Вдвоём, с подобной амуницией, они бы растёрли это отребье подошвами башмаков. Вдвоём, но не в одиночку.

– Четы-ы-ыре…

Спартанец вспоминает о своей семье и ему хочется начать раздеваться. Спастись ради них, хотя внутренний голос кричит о том, что это не поможет. Ещё одним важным аргументом голоса является страх перед системой. Как она отреагирует на его поведение? Что если ему самому снизят рейтинг и объявят мишенью для других игроков? Сколько вообще длится игра? Остаться голым и без оружия – верная смерть. И к тому же позорная.

– Пять! Твой ход, игровой! – Соло сплёвывает.

Страх перед системой побеждает страх перед тем, что он собирается сделать. Он оборачивается, чтобы убедиться, что за спиной глухой лес из прутьев и со спины его не обойти. С дубинки срывается синяя искорка и с оглушительным треском вонзается в тело Расти. Тот дёргается, хотя Спартанец было уверен, что он давно уже мёртв. С момента как Соло начал считать, время тянется словно кисель.

“Двоих. Хотя бы двоих. – Говорит он себе”. Он решает, что забрав двоих может уйти спокойно. Это понимает и стая. Они медленно окружают его со всех сторон, но никто не хочет кидаться на здоровенного мужика в боевой амуниции первым. Стая появилась на свет после первого побоища у синих ящиков. Те, кто решил остаться и поучаствовать в конкурсе, убив как можно больше людей, в конечном счёте решили держаться вместе.

В кармане пищит пейджер. Это хороший знак, видимо этот придурок Расти всё-таки отбросил коньки. Проверить свою догадку он не может, руки заняты.

– Поджимайте! Поджимайте его! Кидаемся разом, по моей команде!

Спартанец не собирается ждать команды синюшного. Он сам бросается влево и вперёд, нанося сокрушительный удар гвоздями в висок крайнего противника. Тот орёт и падает на землю. Ухо пробито. Вряд ли его удалось прикончить, но сочинять симфонии, если он делал это прежде, теперь будет труднее.

Он замечает две новые, выныривающие из темноты, тени. Ещё с парой противников ему точно не справиться. Спартанец беспорядочно машет руками до конца, не понимая даже кого он атакует. Усугубляет положение тесный шлем, скрадывающий угол обзора, но без него голова, пожалуй, уже давно получила бы пробоину. Он ощущает обжигающую боль в боку и отстраняется в противоположную от удара сторону. Ранее ему уже приходилось получать раны и уворачиваться он них. От мощного толчка он падает и роняет оружие, прикрывая руками уязвимые места. От сильного удара по голове звенит в ушах, и он даже не замечает в какой момент его, наконец, перестают избивать.

Слышатся вопли. Спартанец пытается сесть. Шлем окончательно запотевает, но самую главную свою функцию он, похоже, выполнил. Он всё ещё соображал, а значит голова по-прежнему крепилась к шее.

Спартанец стягивает шлем и видит стоящих над ним незнакомцев. Оба в экипировке “Штурм”, такой же, как и у него самого. Один шлем на двоих. Одни штаны на двоих.

“Чёрт возьми…”

– Жив, Чип? – Первый обращается не к нему, а к товарищу.

– Жив, похоже. А жаль… Где твои напарник? – Второй, тот, что без шлема, наклоняется.

Спартанец молчит. В голову не приходит ничего путного, а в такие моменты он предпочитает не раскрывать рот.

– Ну ты и дерьмо! – Второй пихает его сапогом в плечо, и Спартанец падает на спину. Сил сопротивляться больше нет.

– Полегче, Чип. Система очки снимет. Он похоже, задание выполнял. – Тот, что в шлеме, смотрит на подвешенного за шею Расти.

– Да и насрать на очки. Наберём. Ненавижу таких как он. Смотри, он даже шлем снять не может. Не его размер. Прикончил второго. Каннибал хренов.

Спартанец и вправду не может снять шлем, голова распухла, а сил почти не осталось. Он просто лежал на земле и нелепо дрыгает руками, пытаясь избавиться он сковавшей черепную коробку железяки. Через щель со стеклом он видит два удаляющихся зелёных огонька пейджеров.

“Интересно, как зовут второго? Дейл? Вот уж пришли на помощь, лучше и не скажешь”.

Он всё-таки стягивает шлем и полной грудью вдыхает прохладный ночной воздух. На небе сияют звёзды. А вокруг подвешенного за шею пирата Расти, валяются четверо бывших волков стаи. Вожака Соло среди них нет.

Глава 8. Велюр

Игроки вокруг жужжат словно улей, путаясь в бесконечных догадках о том, для чего их здесь собрали. Локация с аппетитным названием “пекарня” выглядит как просторный прямоугольный зал с с уходящими в темноту конвейерными линиями. Булочками здесь не пахнет, вместо этого в воздухе витает стойкий аромат масла и металлической крошки. Станки накрыты толстым занавесом, вроде клеёнки. Никто из нескольких десятков игроков не решается покинуть освещённый пятачок и заглянуть под покров.

Велюр не сильно беспокоится об этом, для него ответ очевиден – сейчас им предстоит пройти испытание. Его тревожит куда более интересная мысль: как получилось, что он и эти четверо болванов, попавшие в игру случайно, оказались в “пекарне” вместе? На карте двенадцать секторов, десять внутри забора и два снаружи. Очевидно, что если бы распределение игроков по локациям происходило случайным образом, это событие было бы из разряда крайне маловероятных. Велюр видел, как система разделила того зализанного седовласого старика с помощником, а ведь их было всего двое, не пятеро.

Он оглядывает зал: множество камер в бронированных кожухах обеспечивают полное покрытие территории завода. Наверняка, слепые зоны существуют, но также ясно, что каждый шаг любого игрока фиксируется и тщательно анализируется. И если четырёх “непрошенных гостей” так быстро ввели в игру, это значит, что решения по ту сторону принимаются быстро.

Согласие обменять свою свободу на участие в игре безусловно было верным шагом, но пришло время делать следующий. После побоища на респе первым желанием Велюра было побыстрее найти способ пробраться за забор и сбежать, но игра пробудила в нём интерес. Нестандартный интеллект молодого человека требовал нестандартного применения. Ему захотелось начать играть, но её больше – докопаться до загадочной организации, стоящей за синими ящиками с перепрошитым мозгом на эмблеме.

Очевидно, люди на заводе собраны самые разные: возраст, пол, увлечения – с первого взгляда никакого сходства. Причины попадание на завод, судя по всему, тоже у каждого свои. Обрывки фраз, которые ему удалось уловить в автобусе и на заводе, говорили, что люди рисковали здесь жизнью ради исполнения какого-то желания. Желания свободы – причина, по которой он сам оказался здесь, желания испытать новые ощущения – завод для этого штука сомнительная, но у каждого свои интересы. Ну и конечно самым главным желанием большинства, как и всегда, были деньги.

А вот что желают получить от игры люди за камерами? Развлечение богачей? Ставки? Правительство ставит опыты над гражданами? Может кто-то из организаторов участвует в игре в качестве игрока с премиальным доступом?

Велюр исподволь всматривается в лица игроков. Нет ли среди них кого-то более расслабленного, чем остальные. Вот этот, например, вылитый сурок, бормочет что-то себе под нос, а вот тот губастый суетливый мужик похож на верблюда. Велюр чувствует почти непреодолимое желание сесть за планшет и изобразить всех этих людей на бумаге.

Он вспоминает профессора-хамелеона так ловко вызволившего его из той лечебницы. Возможно, он сейчас сидит где-то, развалившись в кресле, и радуется, что ему так легко удалось заполучить в игру такого умника.

Размышления прерывает звук мотора и металлические тросы срывают с конвейеров покров. Красные лампы подсвечивают пять пиктограмм с лежащими на спине человечками. Почти одновременно с этим раздаётся противный писк пейджеров.

Сообщения явно пришли не всем, однако все без исключения заглянули в свои устройства, боясь пропустить команду. Велюр отмечает, как быстро в людях выработалась привязанность. Перед началом игры, когда он доставал из синего ящика пейджер, многие не желали брать девайс в руки, смеялись над примитивным устройством из прошлого. Сейчас же вцеплялись взглядом в строчки, боясь пропустить хотя бы букву.