Антон Гусев – Рыбки всегда плавают вправо (страница 44)
Наконец он остановился рядом с мальчиками, тяжело дыша и восторженно улыбаясь. Он снял свои толстые очки и вытер длинными рукавами глаза, которые в этот раз были влажными не от дождя. Он молчал, но его взгляд выражал всё то, о чём он сейчас думал. Через секунду оба мальчика хрустнули в объятьях его длинных рук со смешными рукавами.
– Осторожно, я хрупкий, – отстранился Бриз, – Большие деревья растут очень незаметно. Лучше для начала тренироваться на самых маленьких веточках. Приходи завтра в Сад. Я покажу. Спокойной ночи.
Светловолосый мальчик помахал рукой и скрылся за дверью.
– Успехов, Бастьен. Теперь уже я сам спешу.
Клос искренне улыбнулся Дворецкому и бросился вниз по лестнице.
Раздался стук в дверь, и, лишь только мальчик с ключом на шее подошёл к ней, в номер, чертыхаясь, ввалился Харх. Его складной табурет звякнул о пол, всполошив Лаки и Барона. Клосу вчера пришлось хорошенько постараться, по очереди покрутив педали в пяти разных залах подряд, прежде чем ему удалось разыскать Харха. Вечером он пригласил Хар-ха в гости, что и послужило появлению шумного знакомого в привычном чёрно-белом полосатом костюме.
– Знаешь, парень, что раздражает Харха больше всего? – вместо приветствия проворчал бородач и, не дожидаясь ответа, выпалил: – Чего ради, спрашивается, они лезут на велосипеды, если потом ноют и крутят педали еле-еле? В итоге что получается? Гостиница мрачная, лампочки постоянно мерцают, в каждой комнате по надсмотрщику, не все из которых, кстати, получают удовольствие, окатывая крутильщиков ледяной водой! И самое главное, сами крутильщики тоже вечно унылые! Так и хочется дать пощёчину и закричать: «Эй! Просыпайся, бедняга!» К счастью, Харху не позволяет низкий рост, даже с табуреткой. Иначе получили бы они этой табуреткой…
– Так ведь мсье Ле-Грант сам направляет их туда, они бы и рады пойти куда-то ещё…
– Как же, рады они! Поверь, Харх знает, о чём говорит! Уж на что я терпеть не могу Ле-Гранта, но работу он всегда подбирает безошибочно! Уж если оказался на велосипеде, значит, так надо. А раз так надо, то и педали крутить надо как надо!
– А кому надо? – неуверенно спросил Клос, держась от Харха подальше и ожидая более подходящего момента, чтобы озвучить цель приглашения.
– Да нам самим и надо! Гостинице тоже, конечно, надо, но ведь гостинице и есть надо, и спать надо, и корабли строить надо, верно? Так почему тогда одни крутят педали, а другие кашеварят на кухне? Не знаешь, парень? А Харх знает! Это потому, что каждому своё место. Вот так!
– Ну а твоё место какое, Харх? Ты вот педали с удовольствием крутишь, так и будешь всю жизнь?
– Ха! Думаешь подловить меня, парень? Таких ловцов сколько было, где теперь те ловцы? Харх как раз знает, чего хочет! Харх хочет стихи писать, и хорошие стихи! А педали Харх крутит ровно до тех пор, пока не начнёт хорошие стихи писать. Тут уж все в выигрыше будут, да и сейчас все тоже в выигрыше!
Клосу никогда не приходила в голову такая мысль: она казалась ему простой и в то же время глубокой.
– Харх, я как раз и хотел поговорить с тобой о стихах. Помнишь, я признался тебе, что пишу немного. Можешь посмотреть, оценить… как поэт поэта?
– Без проблем, парень, – бородач подставил свою табуретку и расселся на кровати мальчика, свесив свои короткие толстые ножки. Ему явно польстили слова Клоса. Он открыл протянутую тетрадь со стихами и погрузился в чтение. Но не мог читать спокойно: то и дело ёрзал, поглаживал пальцами бороду, дёргал бровями и отпускал словечки вроде «так-с», «хм»，«так-так», «весьма» и «однако». Не просидев спокойно и пяти минут, он вдруг резко вскочил со стула и с раздражением заявил:
– Этот паук на стене сводит Харха с ума, невозможно читать, когда он там… там ползает.
Он скрутил тетрадь мальчика в трубочку, подскочил к стене и прихлопнул насекомое. Лаки и Барон юркнули под кровать. Харх же преспокойно вернулся на место и продолжил чтение.
Клос спокойно сидел рядом и с интересом глядел на читающего коротышку.
– Так, а это у нас что тут такое? Хм… Интересно, весьма интересно, первая, значится говоря, у нас с третьей рифмуется? Вот как? Клос, это же отличная идея! – Харх восторженно посмотрел на мальчика, – понятно теперь, почему у тебя получаются такие хорошие стихи: ты тут всё себе выписываешь! И рифмы, и такт, и строчки. Здорово! Просто здорово! И как я сам до этого не додумался? Старый дурак Харх! А ты, парень, молодцом!
Клос ни разу не видел бородача таким довольным – он сидел, восклицал и раздувал ноздри. А потом встал и пошёл в сторону выхода, не забыв, впрочем, прихватить свой заплечный стульчик. Не отрывая взгляда от тетрадки, шевеля губами, Харх уткнулся лбом в дверь, которую подоспевший Клос помог отворить.
– А ты, оказывается, хитрец, – донеслось из-под кровати, когда дверь за бородачом закрылась. – Додумался, стало быть. Достучался.
Голос, доносившийся из-под кровати, больше не был голосом Лаки или Барона. Они говорили вместе. Говорил Некий.
Клос бросился под кровать и увидел вертикальные светящиеся зрачки, которые глядели на него сквозь его же котов, лежащих рядом друг с другом.
– Некий? Это ты?
– Мы не только «это». Мы в каждом камушке. Мы создаём руками людей, хотя сами тут. Это ли не прекрасно? Мы ждём тебя на вершине уже так долго. Приходи сегодня.
– Я не могу добежать, я столько раз пытался! – он лежал на животе, засунув голову под кровать, – я бежал, иногда даже летел, я не пил этот треклятый чай, но мне постоянно не хватает времени. Я всегда просыпаюсь на половине пути, я не успеваю! Что бы ни делал, я не успеваю!
– Мы распоряжаемся возможностями – ты принимаешь решение. Найди решение. Приходи сегодня.
Раздались два удара колокола, глаза потухли, и смущённые Лаки с Бароном вышли из-под кровати и, сев на распластавшегося мальчика сверху, принялись вылизывать свою шерсть как ни в чём ни бывало.
Мальчик лежал не вставая, голова его по-прежнему была под кроватью:
– Путаны, что вы чувствуете, когда «это» проникает в вас?
– Это? – безо всяких эмоций произнёс Барон. – Это всегда в нас. Просто обычно оно не говорит. Особенно с людьми.
– Точно, – подтвердил Лаки, – с кем угодно, только не с людьми. Может, только во сне… иногда.
– Во сне иногда, да, – вторил Барон.
– Будь у меня больше времени, не звони этот колокол так рано, я бы смог добежать до вершины. Будь у меня больше времени… время… Клепсидра!
От неожиданной идеи мальчик вскочил, больно ударившись затылком о кровать.
– Без крепких ударов головой хорошие идеи не приходят! – провозгласил он, – держитесь, пушаны, сегодня ночью я найду Некоего!
В зале под крышей башни было темно, как и всегда. Клос поймал рукой тонкую цепочку, тянущуюся с потолка, и несколько раз дёрнул за неё.
– Кто там? – послышался голос сверху, и на пол лёг квадрат лунного света из отворённого люка.
– Это Клос! – закричал мальчик, – прошу, пропусти меня наверх, это в последний раз! Мне необходимо попасть на крышу, совсем ненадолго, у меня там важное дело!
– Прости, мальчик, но твой последний раз уже был не далее как сегодня! Если «последних разов» несколько, то в них теряется всякий смысл! Разве нет?!
– Это действительно так, но сегодня днём я ещё не знал того, что знаю сейчас! Как мне пройти?
– Ты знаешь правила, ты должен стать жителем верхнего этажа, стать Свободным Человеком или же быть приглашённым гостем кого-нибудь с верхних этажей! Подожди до утра, уверен, ты сможешь что-нибудь придумать!
Клос уселся на пол, глядя на квадрат света под потолком, и вздохнул.
Неожиданно откуда-то сверху послышалась приятная мелодия флейты.
Клос вскочил на ноги и закричал, сложив ладони рупором:
– Бриз! Эй, Бриз, я тут! Это Клос! Слышишь?
– А, господин Клос! Доброй ночи! Мальчик с флейтой уже давно спит, – это был Бастьен. – Эй, уважаемый, пропусти моего друга наверх: как видишь, у него очень важное дело.
Через секунду лестница опустилась, а ещё через минуту не верящий своей удаче мальчик уже стоял наверху и похлопывал Дворецкого по плечу. Дождь давно прошёл, дул тёплый влажный ветер, а луна светила особенно ярко.
– Спасибо, Бастьен! Как вышло, что ты оказался здесь так поздно?
– Теперь мне приходится много тренироваться, господин Клос, – Бастьен горделиво выпятил грудь вперёд, показывая флейту. Привычного салатового банта на нём не было. – Тут, понимаете, оказывается, целая наука. Просто расхаживать туда-сюда, конечно, можно, но ничего, кроме крошечного газона, так не вырастишь, вот я и стараюсь поднатореть!
– Отлично, Бастьен! – Клос поднял большой палец вверх и бросился к клепсидре, – не поднимайте лестницу, я быстро!