Антон Гусев – Рыбки всегда плавают вправо (страница 37)
Клос и Гетти (который не был в восторге от задумки мальчика, однако был от природы любопытным) расположились недалеко от стола Человечка. Они поставили несколько стульев и водрузили деревянную табличку, на которой было написано ровным печатным почерком мальчика: «Фотолавка Клоса и Гетти». Над табличкой была натянута верёвка с проявленными чёрно-белыми фотографиями. Мальчик хотел назвать их предприятие фотолабораторией, но Гетти убедил его, что нужно использовать более понятное жителям гостиницы слово, поэтому лаборатория стала просто лавкой. Жители, стоящие в очередях, с интересом поглядывали в сторону нового предприятия, вытягивая шеи, но подходить не решались.
– Эй, Бастьен! – звонко выкрикнул мальчик. – Помнишь, я обещал тебе подарить фотографию? Время исполнять обещания!
Бастьен вздрогнул, поправил очки и, прищурившись, посмотрел на него. Страх перед Человечком не позволял ему двинуться с места, к тому же за помощь в Жалованный День тот посулил ему хорошее вознаграждение.
– Чего же медлишь, Бастьен? – повторил Клос. – Не пропусти свой шанс, не то отдам фотографию кому-нибудь другому. Такой ещё ни у кого нет!
– Прошу прощения, мсье Ле-Грант, я на минуту, – потупившись, Дворецкий быстро зашагал в сторону фотолавки. Удержаться от обладания вещью, которой «ещё ни у кого нет»，он не мог. Казалось, ноги сами несли его.
Аккуратно взяв в руки фотографию и повернув её на свет, он расплылся в улыбке. После поднял руки над головой и показал её всем, кто был в зале.
– Смотрите, это же я! Я! Как живой, ни дать ни взять! Такого ни у кого нет! Спасибо, спасибо, господин Клос! – он с жаром потряс руку мальчика и, кажется, даже прослезился.
– Минуточку, Бастьен! Ты ничего не забыл? Где монетка, которую я дал тебе взамен? Пора вернуть!
– Ах, да, да! – Дворецкий суетливо порылся в карманах, звенящих от жалования, и в конце концов извлёк оттуда монету Старика. – Вот, держите-с, всё равно от неё пользы больше никакой нет.
Мальчик заметил, что, несмотря на то что монета больше не имела ценности, Дворецкий возвращал её с большой неохотой. Делиться чем бы то ни было он явно не любил.
– Видите?! – мальчик убрал монетку в карман и демонстративно похлопал по нему, – чтобы получить фотографию со своим изображением, нужно заплатить! Количество кадров ограничено, успейте сейчас, потом будет поздно! Кто первый?
Обитатели гостиницы разом побросали очередь и со всех сторон стали протягивать мальчику монеты. Желающих было столько, что всей привезённой с собой плёнки не хватило бы и на половину желающих.
– Так, стоп! Постольку желающих так много, – Клос взгромоздился на стул, чтобы его было лучше слышно, и кричал так громко, как только мог, – мы устроим аукцион! Кто больше даст, тот получит право фотографироваться первым! Потом мы разыграем второе место и так далее. Прошу вас не толпиться и поднимать руки! Если кто-то поднимет руку, но у него не хватит заявленных монет, то он лишается права фотографироваться навеки! Торги начинаются с одного золотого!
– Два золотых! – сразу же выкрикнула какая-то дама.
– Три золотых!
– Пять золотых!
– Десять! Десять золотых!
Мальчик даже не подозревал, что фотографии так понравятся жителям гостиницы. Некоторые ставили жалование, которое ему не удалось бы заработать за целый год, крутя педали или собирая мох. Ставки дошли до тридцати золотых и замедлились. В итоге осталось всего двое желающих, солидные бородатые мужчины в чёрных цилиндрах, похожие друг на друга как две капли воды.
– Тридцать два золотых! – твердил один.
– Тридцать три золотых! – упрямо возражал другой.
От напряжения они даже не смотрели на Клоса и остальных. Казалось, что фотографии интересуют их гораздо меньше, чем победа в споре.
– Тридцать пять золотых… – потрясал пальцем один, выпучив глаза.
– Тридцать шесть золотых… – сжимая кулаки, шипел второй. Его лицо стремительно багровело.
– Сто золотых! – неожиданно разнеслось по залу, и все затихли. Даже бородатые спорщики, обессилев, присели на пол и переводили дыхание, утирая пот одинаковыми белыми платочками.
– Сто золотых! Продано господину Ле-Гранту, в круглой шапочке и с чудесной хромовой тросточкой, – с издёвкой произнёс мальчик, – прошу к столу, присаживайтесь вот сюда и не забудьте причесаться!
Мсье Ле-Грант не спеша отсчитал сотню золотых монет, взвесил их на весах и, положив в тканевый кошель, связанный красной верёвочкой, прошествовал к мальчику. Гетти от испуга спрятался под крошечным столом, из-под которого остались торчать только его длинные босые ноги.
– Присаживайтесь вот на этот стул, мсье Ле-Грант, – засовывая мешочек в карман брюк, указал мальчик. – Расслабьтесь, примите естественную и непринуждённую позу.
– Хорошая мысль, мой мальчик, – тихо проговорил Человечек, усаживаясь поудобнее, – вы, как всегда, не перестаёте меня удивлять. Это что, какое-то новое изобретение? Вы привезли его с собой? Похвально. Ну что, как я выгляжу? – он довольно улыбнулся.
– Отлично выглядите. Эй, там, а ну-ка отойдите от света! Не загораживайте! – командовал Клос. – Но особенно хорошо выгляжу я сам. С сотней золотых в кармане, и это только начало, мсье Ле-Грант. Только начало.
– Зачем вам столько денег? Ты же понимаешь: даже если ты выгребешь из моего сундука всё до последней монетки, тебе всё равно не хватит. – Человечек беспорядочно переходил с вежливого «вы» на «ты».
– Пригодится, уважаемый, я найду им применение, – мальчик навёл на Человечка объектив и прицелился. – Перееду повыше, найду работу получше или вообще работать не буду, если не захочется.
«Щёлк!» – сработал затвор, и все зааплодировали.
– Мсье Ле-Грант, фотографирование окончено. Освободите, пожалуйста, место, другие тоже хотят сфотографироваться! – ехидно ухмыльнувшись, попросил мальчик. – Джентльмены в цилиндрах, я могу сфотографировать вас вместе, тридцать пять золотых на двоих, если желаете!
Джентльмены в цилиндрах переглянулись, пожали друг другу руки (Клос незамедлительно запечатлел это событие) и обнялись.
Вскоре плёнка закончилась, да и класть монеты было уже некуда. Мальчик объявил, что на сегодня фотолавка закрывается, но завтра откроется вновь, и не где-нибудь, а в самом шикарном номере гостиницы, с панорамным видом на море. Разочаровавшаяся было толпа вновь радостно зааплодировала. Расходясь, дамы и кавалеры обсуждали, в какие платья нарядятся завтра, а бедняки были рады возможности хоть одним глазком взглянуть на представление.
Волоча вверх по лестнице оборудование и деньги, Клос почувствовал, что фотоаппарат с плёнкой внутри как будто стал тяжёлым и горячим. Кадры внутри были теперь бесценны, необходимо было проявить их как можно скорее. Перед тем как покинуть зал, мальчик украдкой обернулся, Человечек смотрел прямо на него, покачиваясь в своём кресле взад-вперёд, улыбаясь и по своему обыкновению дымя трубкой.
Проявка фотографий в номере Гетти на этот раз заняла гораздо меньше времени. Так всегда бывает, когда делаешь какое-то дело не первый раз. К середине ночи аккуратные гирлянды фотокарточек на прищепках висели по всему номеру, и мальчику с изобретателем приходилось пригибаться, расхаживая по номеру.
У Клоса из головы не выходил взгляд Человечка – перед сном мальчик забаррикадировал входную дверь тяжёлым старинным комодом и до самого утра не сомкнул глаз, глядя на ровное пламя камина и покачивающиеся от сквозняка фотографии.
С утренним колоколом гостиница, как и всегда, содрогнулась от ударов тысяч ног о ступени. Но в этот раз многие бежали не вниз, а на самый верх – туда, где ещё до удара колокола расположилась «Фотолавка Клоса и Гетти». Слух о новой технологии под названием «фотография» распространился мгновенно, и у номера с панорамным видом, того самого, в котором Клос спал, ещё будучи Свободным Человеком, теперь стояла толпа, которая лишь немногим уступала толпе у стола мсье Ле-Гранта.
Клос и Гетти работали не покладая рук. Мальчик громко выкрикивал ставки на аукционе, сложив ладошки в виде рупора, а Гетти усаживал гостей на специальный стул и давал указания, как сидеть с прямой спиной, в какую сторону задирать нос и каким образом лучше складывать руки. Вчерашние проявленные фотографии раздали в самые первые минуты, и теперь счастливые обладатели любовались ими, важно демонстрируя друг другу. В какой-то момент один покупатель повесил себе фотографию на шею, закрепив её двумя прищепками. Это так понравилось публике, что все прищепки у торговцев в округе были мгновенно раскуплены по самым высоким ценам. Иногда победитель аукциона громко признавался в любви своей даме и дарил ей совместное фото, а некоторые чудаки просили фотографировать не их самих, а однообразный солнечный морской пейзаж за окном. Выбор самого шикарного номера в гостинице был вполне оправдан – желающих позировать на фоне ковров и подушек было множество, а монет за фотографии давали всё больше.
Одна дама предложила в обмен на фотографию золотое колье, так как достаточной суммы монетами у неё не было. Фотографию при этом она пожелала сделать в этом самым колье, сказав:
– Мальчик, на что мне теперь эта безделушка? Теперь на своей шее я буду носить себя саму, да ещё с этой же самой безделушкой! Кто узнает, есть она у меня теперь или нет?