Антон Григорьев – Кубик (страница 11)

Теперь же каждой главе нужен свой совет подминистров. Условия жизни разные, нужды горожан разные, значит и специалисты, занимающиеся одним и тем же делом в разных районах, должны иметь разную квалификацию. В связи с этим, из-за заезженной фразы: «Нам нужно посоветоваться с министрами», зачастую переговоры задерживались.

Когда пришло к власти Густавус, оно просто стало посылать глав районов, когда они не могли дать конкретного ответа. Посылать их куда подальше и поглубже, со своим незнанием. Его вымораживало размышление каждого существа только о своём районе. Не говоря уже, что каждое главнокомандующее заботилось ещё и о себе. Конечно, имелся определённый план развития и поддержания района, который нужно всем исполнять, но складывалось ощущение, если данный план исполнялся, то больше стараться не нужно. Необходимый минимум выполнен, зачем работать сверх? Даже если бы и была возможность перераспределения оставшегося бюджета на улучшение какой-либо сферы, то это опускали и не давали тому ходу. План же выполнен, зачем дальше стараться? Ведь, если план будет перевыполнен, то выйдет, что показатели границ возможностей плана занижены, а жизнь, окажется, можно улучшать каждый цикл. Тогда пришлось бы с каждым циклом всё больше и больше трудиться, а это кому-то надо?

Никто не должен ощущать прогресс. Если какое-то волевое существо тянет на своих плечах вперёд весь народ, освещая для них путь, то для народа это станет нормой. У народа в головах сложится, что так и должно быть. Что же произойдёт в их мироощущении, если вдруг очередной кризис рухнет или какая другая техногенная катастрофа, вызовет во всём городе рост цен? Заурядное существо не будет готово, оно не будет знать, что значит хуже, оно расслабится в уверенности в завтрашнем дне. По подобному принципу существования рассчитывали главы районов свои политические компании. Они не должны тянуть к развитию народ, а должны удерживать его от падения в пропасть. Народ должен понимать, что вся власть из смены в смену балансирует на грани пропасти, а для равномерного распределения, приходится постоянно двигать фигуры на доске. Будь то очередное повышение цен на проезд, дополнительные налоги, или крупномасштабные переселения.

«Помоги мне, помочь тебе!» – Гласила обшарпанная надпись на рекламном щите у большой реки. Маркетологи хотели вложить в лозунг веру в своё государство. Подсознательное убеждение, что власть всегда жаждет спасти народ, и что именно сам народ не позволяет помочь самому же себе. Уже потом на разных заборах стали появляться тематические памфлеты: «Дай денег мне, дать денег тебе!» или «Почеши мне, почеши себе!» и «Помоги мне… помоги мне!».

Хоть рекламная компания каждого политика разнилась, но смысл у неё был один, как и средства, так же выделяемые на всех поровну из общего бюджета. Ведь больше не на что тратить деньги. Лучше надо устраивать корпоративы, приёмы с главами компаний, выкупать колонки в газетах, тратиться на брошюры, чтобы именно твоё имя вертелось у всех на слуху вплоть до выборов. Рекламная компания Густавус в своё время прошла почти без его участия. В то время как остальные по чуть-чуть проскрёбывались всё выше и выше по политическим ступеням, где-то мелькая, слегка помогая, аккуратненько давая о себе знать, подготавливая фундамент будущих обещаний, чтобы после неожиданно выдвинуться с накопленной поддержкой в президенты, Густавус всегда хотело лишь заниматься именно делом. Его не заботили налаживание дружественных отношений с какими-то министрами или подхалимство каких-нибудь советников, хотя и без этого не обошлось. Густавус отличалось простотой и решимостью, оно проглатывало неуважение в свой адрес, оскорбления и отплачивало работой, порой до такой степени, что существу, изначально оскорблявшему Густавус, становилось не приятно и не ловко за содеянное.

За такое убеждение Густавус и поднималось долго и медленно вверх, а точнее: его поднимали и тянули к себе, сидящие выше. Они знали, что такая глупость и низость, как корысть и эгоизм никогда не поднимутся во главу государства, но всё же будут её опорой, ведь так же имеют образованные головы на плечах. Насколько бы сильно не было убеждение народа, но восседающие сверху, далеко не дураки и не от балды свои законы делают. Это очень умные существа, очень сильные и могущественные, заключающие в себе колоссальную энергию для движения народа. Только вот энергия есть ещё и обратная, заставляющая обрюгзший шлак гексогонов всасывать в себя чистую энергию, да и движение народа может следовать не в ту сторону.

Выполнив должно свои обязанности, рекламная компания нового президента, переключилась на других политиков, так как вошедшее на верховный пост Густавус, моментально урезало им финансирование. Ведомственные репортёры тут же стали освещать все нововведения в главном штабе, выпуская газеты по два раза за смену. Журналисты думали, что таким образом президент хочет не само о себе везде заявлять, а заставить сам народ постоянно о нём спрашивать и интересоваться. Потому что, как кстати, всего через четверть цикла, экстренные и кардинальные новости внутренней политики перестали выходить, что и потянуло волну негодования среди избирателей. Было то спланированным ходом или стечением обстоятельств, так ясно и не стало, однако президент вскоре развеял смуту, пока сокращённые искали новые работы.

«Мы – один народ! Мы выжившие потомки и со времён великого перехода живём как одна семья у подножья этой горы. Наши предки сначала ютились в юртах у далёких стен купола, потом рубили леса и копали карьеры вместе, как одна, большая семья. Если бы они не помогали друг другу, то мы бы сейчас здесь не стояли. Я бы не сделало вдоха воды, если бы не они. Да, настали трудные времена, энергии становится всё меньше, однако только сейчас мы научились её контролировать и распределять в нужном нам порядке. Но если мы не будем семьёй сейчас, как были наши предки тогда, то у наших потомков не будет будущего. У нас не будет будущего.

Все мы боимся смерти, и я боюсь. Я боюсь. Мне страшно думать, что я покину этот мир, тем более, не зная, что будет дальше. Но ещё мне страшнее, если я его покину, но и мира больше не будет. Я не имею права бросить бороться за него, ни сейчас, ни завтра, никогда. Наши предки будут жить, пока жива память о них, пока живо их достояние. Пока мы живы. Мы будем жить, пока будут жить наши дети. Я не в праве вас заставлять или принуждать делать что-то, единственное существо, над которым у меня есть власть и сила, это я само. Я не имею права бросить вас, как не имею права бросить память о своих родителях, и мир для следующих поколений. Вы вольны делать, что захотите, но я нет. Я обязано перед каждым существом, что было, есть и будет. Если это моё правительство, то и оно обязано перед вами. С этой смены, нет границ, нет чужой беды. В случае проблемы, это вина каждого, но в первую очередь – моя!»

Данное обращение не составлялось, как предыдущие, референтами заблаговременно, а оказалось чистой импровизацией. Потому и не произвело должного эффекта на присутствующих у колонной площади в центре первого района. Всё-таки новоизбранный президент было головой, а не искусным оратором. Удивились лишь советники и политики, ожидавшие совсем других речей. Всё же, последствия от высказывания имелись, так как после, точную речь президента (но уже отредактированную референтом) опубликовали в газетах, и зачитывали в школах и на рабочих собраниях. Выразительная, но простая речь, легко внедрилась своей ясной идеей в голову каждому существу. Одни существа тогда скептически перелистовали страницы, не веря очередным обещаниям, другие насмехались над пылом руководителя, а последние понадеялись на глобальные перемены, так как иного им не оставалось. В тот момент Густавус, как и весь сенат, уже знало, что второго срока у него не будет, поэтому всё запланированное оно обязано свершить в эти двадцать циклов. От того сроки, ранее растягивающихся программ, урезались. Новости сообщали о масштабных увольнениях и сменах руководителей. Как ни странно, но работа, хоть и нехотя, но пошла.

В подтверждение хотя бы областной мост через железнодорожные пути, который планировался на протяжении тридцати циклов. По железной дороге шли все ископаемые из-за хребта со стороны большой реки. Шли они как раз пересекая магистраль. От этого половину смены переезд был точно закрыт. Машины, следующие из далека по указателям, заранее выезжали на объездную. Жителям селения, находящегося по одну сторону от переезда, чтобы перебраться на другую сторону, к районному центру, приходилось по нескольку часов стоять в пробке. И это федеральная магистраль! Спустя тридцать циклов подач заявок, просьб и собираний подписей, наконец-то нашлись деньги для постройки моста. Но возводился он так же не спешно. В первый цикл строился дополнительный переезд, чуть в стороне, чтобы машины пока перебирались через него, пока участок магистрали будет заперт. Второй цикл строилась дорога с одной стороны нового переезда, до магистрали, третий цикл, с другой стороны. На четвёртый цикл закрыли магистраль, пробка стала тянуться в объезд. Затем, ещё один цикл расчищали близь лежавшие территории, потом выравнивали землю, ссыпали котлованы, рыли карьер, вбивали сваи, клали фундамент и многое другое. Каждый из этих пунктов длился по циклу. Рабочие на объекте всегда спали, техника пылилась. Материал залёживался и оказывался непригоден. Местные жители воровали на выходных сырьё, предполагая, что стройка заброшена. Хотя паспорт объекта на стенде, строительная компания регулярно исправляла, оттягивая дату завершения строительных работ.