Антон Грановский – Кольцо викинга (страница 7)

Человек отвел луч фонаря в сторону, и Егор сумел разглядеть незнакомцев. Их было трое. Впереди – пожилой узкоглазый мужчина в сильно заношенном пальто и старой фетровой шляпе. Слева от него – невысокий толстяк с глуповатым лицом, справа – тощий и долговязый парень с красными глазами. Эти двое были одеты в заношенные до дыр ватники.

Пожилой мужчина в шляпе пристально посмотрел на Егора и спросил:

– Ты кто?

– А вы? – спросил в свою очередь Егор, разглядывая бродяг.

– Мы здесь живем, – ответил пожилой.

– Где живете? На помойке?

– Это не помойка. Это пустырь.

Егор обвел взглядом баки, коробки, костровища. Он понятия не имел, как его сюда занесло. Снова перевел взгляд на бродяг и спросил:

– Вы бомжи?

Пожилой улыбнулся:

– Люди нас так называют. Хотя нам больше по душе слово «бродяги». Кстати, меня зовут Марат Тимурович. Можно просто Тамерланыч. Это… – он указал на толстяка, – Кузьма. А вот этого тощего мы называем Крепыш. А как зовут тебя, добрый человек?

Егор снова попытался вспомнить, как он оказался на этом пустыре. Вспомнил больницу, доктора, потом разбитое окно, осколки которого расцарапали ему лицо. И еще свое имя – Егор Волков. Больше ничего.

– Меня зовут Волчок, – сказал он бродяге.

– Просто Волчок?

– Да.

– Хорошо, Волчок. – Тамерланыч улыбнулся, отчего лицо его приобрело добродушное и приветливое выражение. – Что с твоим лицом, Волчок? Ты попал в аварию?

Егор потрогал пальцами покрытую набухшими ссадинами щеку и поморщился.

– Кошка поцарапала, – ответил он.

– Если хочешь, я дам тебе пластырь.

– Обойдусь.

Бродяги переглянулись. Толстяк Кузьма что-то шепнул на ухо Тамерланычу. Тот кивнул и снова заговорил, обращаясь к Егору:

– Ты голоден? Мы можем накормить тебя.

Желудок Егора скрутил спазм. Он только сейчас понял, насколько сильно голоден.

– Вижу, мое предложение тебе понравилось, – с улыбкой произнес Тамерланыч. – Идем к костру, добрый человек. Тебе надо согреться и поесть.

Тихо и уютно трещал в ночном мраке рыжий костерок. Егор оглядел закут, отгороженный большими кусками фанеры.

– Вы неплохо тут устроились, – сказал он.

– Да, – кивнул Тамерланыч, – нам тоже нравится. Держи!

Он протянул Егору кусок хлеба и открытую банку говяжьей тушенки.

Пока Волчок ел тушенку, Тамерланыч закурил и повернулся к тощему Крепышу, который сидел рядом, тихонько перебирая струны старенькой гитары, заклеенной в нескольких местах кусками скотча.

– Крепыш, спой нам что-нибудь, – попросил старик.

Тощий бродяга кивнул, прошелся по струнам громче и мелодичнее, а потом запел – тихим, сипловатым голосом, глядя на пляшущие языки костра:

Эй, ребята, как допьете вы вино, Мне бутылки вы оставьте заодно. Пожалейте вы несчастного БОМЖу. Я их в сумку аккуратно положу. Отнесу я завтра их в приемный пункт, Мне за них шестьсят копеек отдадут. Я куплю буханку хлеба и сырок, Чтобы с голоду не протянуть мне ног.

– В последнее время быть бродягой стало опасно, – негромко проговорил Тамерланыч, обращаясь к Егору.

Тот швырнул опустевшую банку в мусорный бак, взглянул на старика и уточнил:

– Почему?

– Люди не любят нас.

– Они всегда вас не любили, – заметил Егор.

– Верно, – кивнул старик, протягивая Егору сигареты. – Но месяца два назад в Москве объявилась толпа отморозков, которые забивают бомжей палками.

– Палками?

– Ага. Как крыс или бродячих кошек. Эти ублюдки разъезжают на мотоциклах и называют себя «загонщиками».

Егор закурил, швырнул спичку в костер. Рядом Крепыш продолжал перебирать струны гитары и петь грустным, негромким голосом:

А я бычок подниму, горький дым затяну, Покурю и полезу домо-ой. Не жалейте меня, я прекрасно живу, Только кушать охота порой.

– И как часто это происходит? – спросил Волчок, пуская дым.

– Что? – не понял старик.

– Эти убийства.

– Да почти каждую ночь. Москва – огромный город, и бомжей здесь больше, чем бродячих собак. Говорят, нас около ста пятидесяти тысяч.

– Неужели полиция вас не защищает?

Старик усмехнулся и покачал головой:

– Нет, сынок, не защищает. Чем меньше бродяг, тем лучше для города. Знаешь, сколько бомжей погибает в Москве каждую зиму от холода?

– Сколько?

– Несколько сотен. Их вывозят за город и закапывают в оврагах.

Егор затянулся крепкой сигаретой, выпустил облако косматого дыма и сказал:

– Впечатляющая статистика. А как ты стал бродягой, Тамерланыч?

Старик швырнул окурок в костер, помолчал немного, потом вздохнул и ответил:

– Два года назад я жил в Барнауле. Потом грянул кризис, работы у нас в городе не было никакой, и я решил податься в Москву. Продал квартиру, приехал в столицу. Хотел купить комнатку в Подмосковье, да не успел. В первый же день меня избили и ограбили. Прямо на вокзале. Так я остался без денег и без жилья. Это, собственно, вся история.