Антон Федотов – Гимн шута 5 (страница 2)
— Есть еще какие-нибудь сведения? — поинтересовался глухо Анатолий Григорьевич, вперив взгляд в белоснежную скатерть, освобожденную от остатков обеда.
Девушка покачала головой. Все что было известно: Павел пропал с радаров накануне и вот уже двадцать часов находился в месте, где на него не распространялись никакие законы империи. То есть, вообще. В том числе, и запет на использование пыток в дознании.
— Что у вас с Трубиными? — резко бросил отец, меня тему.
Виктор с Сергеем удивленно подняли взгляды. Они и не догадывались в каких интересных играх участвуют брат с сестрой.
— Вопрос решен, — коротко сообщила Волконская.
— Света, ты же понимаешь, что я вынужден уточнить, — чуть надавил Анатолий Георгиевич.
Если девушка и задумалась, то лишь на миг. Действительно, Сергей Михайлович ясно дал понять, что готов объявить войну всем Волконским. Видимо, сильно прижало Трубиных. Так что вопрос действительно касался не только их с Павлом планов, но и клана тоже.
— Павел договорился с Главой Трубиных, — коротко и ровно ответила она. — Им уходит часть станочного парка, вполне достаточная, чтобы снизить… накал ситуации, в краткосрочную аренду на один год. После либо автоматическая пролонгация, либо пересмотр условий по требованию руководства «РитРос».
Братья удивленно переглянулись. ТАКИЕ переговоры — это уровень! Вот только…
— Трубины не уйдут, — глухо выдал Анатолий Георгиевич.
Это было общее мнение. Заместить нужное оборудование они смогут еще очень не скоро. Да и куда проще «наращивать пропускную способность» уже существующего производства, чем создавать его заново.
— За этим проследят Воронцовы, — пожала плечами Светлана. — Сергей Михайлович подписал договор субаренды. А базовый договор в наших руках.
— Нормальнооо… — к удивлению Волконской протянул Виктор.
— Да уж, — задумчиво подтвердил отец, вполне впечатленный успехами сына.
Даже более чем, если честно признать.
Вот только в данный момент признание заслуг сына смысла особого не имело.
— Светлана, — вздохнул отец. — У тебя есть модель ситуации.
Девушка промолчала. Даже аналитик класса «Сигма» не мог просчитать ситуацию.
— Он справится, — коротко заключила она.
— На чем основан расчет? — поинтересовался Виктор.
— Ни на чем, — коротко сообщила клановка. — Это не расчет. Я просто верю.
Мужчины кивнули и задумались. Каждый о своем.
Очередной сон!
Павел распахнул глаза, вглядываясь в идеально белый потолок, а в ушах мужской голос речитативом сообщал о том, что режим содержания считает санаторием (кем бы он ни был!) и совершенно точно желает раскаяться.
Волконский рывком сел.
— С добрым утром! — пожелал он сам себе, вскакивая на ноги.
«Вылеживать» парень себе не позволял. Чтобы не расслабляться и не потерять счет времени между «гостями», которым раз за разом приходилось отвечать на самые разные вопросы от «Какую кашу ты любил в детстве⁈» до «Не замышлял ли ты худого против государя-императора нашего?».
— Иииии… — протянул клановец, падая из положения стоя в нижнее положение упора лежа. — Р-раз!
Руки привычно «отжали» тело от земли. Молодой человек принялся сосредоточенно отжиматься, разгоняя кровь. Хреновая, конечно, идея «землю толкать» без разминки. Зато подобный ритуал позволял мгновенно проснуться и взбодриться. Оправданием служило лишь то, что в «обычные дни» он такого себе не позволял, отдавая полноценную дань как разминке, так и заминке.
— Пятьдесят два… пятьдесят три… — продолжал считать Волконский вслух.
Процесс бодрил. Это звуки чужого голоса последние недели заставили воспринимать настороженно. Слишком уж часто они, голоса эти, требовали признать вину по таким статьям, с какими и плаху за счастье, избавление и «легкий» исход сочтешь.
Однако, стоило заметить, никто парня и пальцем не тронул. Мозг дознаватели и менталисты ему выжали знатно. Однако психологическое насилие к делу не пришьешь.
Впрочем, именно в этом месте ему вполне могли выписать путевку в самую настоящую камеру пыток без всяких проблем. Так что жаловаться грех!
— Девяносто девять… сто, — выдохнул клановец, поднимаясь на ноги.
Вот и все. Времени больше ни на что не осталось. Только на душ и… все.
Да, в его «апартаментах» имелось все — душ, туалет, пара пустых шкафов. Больше всего они напоминали небольшую студию. Вот разве что кухни, равно как и холодильника с плитой, не наблюдалось. Этот момент искупался тем, что еду приносили. Казенно-безвкусную массу, как правило. Или несколько оных. Однако от чего-то Волконский был уверен, что в подобном «рационе» есть все необходимое для его молодого и растущего организма. Иногда в составе попадалась и «особая химия» из арсенала спецслужб. Павел мог утверждать это вполне точно, основываясь на анализе собственных ощущений. Но возражений он не имел. Просто потому, что еще рассчитывал выйти отсюда.
Умывание и внутренний туалет заняли не более пяти минут. Уже через шесть Павел оделся в выданную ему одежку без швов, которая, казалось, была готова разойтись под пальцами. Его качество местной робы не волновало. Вешаться-то он не собирался.
— Итак, приступим, — коротко хмыкнул клановец, стараясь подбодрить сам себя.
Качнув головой, Волконский приготовился. Часы у него вежливо изъяли, как и… вообще все. Однако тренированный мозг вполне четко отслеживал тайминг. Дверь должна открыться прямо сейчас и… ничего не произошло!
— О, как! — покачал головой юноша, проведя ладонью по двухнедельной щетине.
Зельем для удаления волос или, на худой конец, бритвой, его никто не сводил. Зеркала тоже здесь предусмотрены не были, о чем узник в известной степени сожалел. Посмотреть на себя со стороны было интересно.
— Ну, ничего, б****, мы подождем! — вспомнив старый анекдот, пообещал Павел неизвестно кому и плюхнулся на вполне удобную кровать.
«Неизвестно кто» не ответил. И не явился. Вплоть до самого обеда, который подоспел в срок. Тоненько тренькнул сигнал доставки и парень стал гордым обладателем еще пары порций однородных смесей. Их лишь чуть отличал друг от друга оттенок.
Привередничать клановец не стал, довольно быстро уничтожив содержимое лотков. «Посуду» он сложил в тот же «ящик», по которому ему доставлялась еда, и закрыл створки.
Сразу послед обеда он поспешил на кровать, где и уселся в позе лучника. Она была хороша своей устойчивостью. А то, если ему вновь подмешали «химию», можно легко упасть в начале ее воздействия.
Через час парень убедился, что сегодняшняя порция была «чистой».
Так прошло два дня. Никто не приходил " в гости", однако кормить узника не забывали. И лишь спустя примерно шестьдесят часов с момента последнего допроса, дверь в «апартаменты» Волконского бесшумно скользнула в сторону.
— Ооо, — даже обрадовался Павел, поднимаясь с кровати. — А я-то уж подумал, что…
Секунда ему понадобилась на осознание зрелища перед собой.
— … Твою ж мать! — сообщил он то ли гостю, то ли миру вполне себе ошарашенно.
— Оригинальное приветствие, — коротко сообщил подтянутый молодой мужчина без всяких эмоций.
Волконский похолодел от мысли КЕМ была многоуважаемая матушка его собеседника.
— Прошу простить! — сообразил он, с достоинством выполнив самый настоящий поклон.
— Ну что ж, Павел Анатольевич, — хмыкнул собеседник. — Прошу за мной.
Молодой человек только и нашелся, что кивнуть и впервые за две недели сделать шаг за порог надоевших уже «апартаментов».
Глава 3
Глава 3
— Значит, не признаешь, — задумчиво протянул мужчина, поправив лацкан пиджака.
Павел вздохнул и уже, наверное, в миллионный раз твердо ответил уже оскомину набившим словом из трех букв:
— Нет.
Собеседник кивнул каким-то своим мыслям и уселся поудобнее, насколько это возможно хоть и в относительно «облагороженной», но все же комфортной камере.
— Ну, тогда рассказывай все, — предложил он, внимательно разглядывая клановца, будто рассчитывая увидеть хоть что-то новое, что парню не удалось скрыть за прошедшие пару недель от вездесущих камер и датчиков самого различного толка.
Волконский дал себе минуту на то, чтобы собраться с мыслями. Слишком резко произошла смена обстановки: привычная «рутина» допросов, тишина и вдруг ТАКОЙ гость.
— Как скажете, Ваше…