Антон Федотов – Гимн шута 14 (страница 19)
«Не время!» — рявкнул сам на себя парень, почувствовав, что правая рука хоть чуток, но начала слушаться. Каким-то чудесным образом он таки смог дотянуться до крепления и выстегнуть застежку.
Ни о какой грации и речи не было. Тело ударилось о потолок-ставший-полом с глухим стуком костей о металл. Где-то хрустнуло — то ли обшивка, то ли ребро. Вспышка боли буквально заставила его на несколько секунд ослепнуть и оглохнуть. Однако через какое-то время оказалось, что он все еще жив, а мир вокруг, начал приобретать очертания.
«Сумка!» — билась в голове одна-единственная дикая мысль.
Каким-то чудом парню все же удалось перевернуться на спину и неловко оттолкнуться ногой.
На «подвешенное» ремнем безопасности бездыханное тело Тюфякина Волконский старательно не обращал внимания. Не время. Все его мысли занимал только небольшой рюкзачок… Он полз к нему как к последнему шансу на спасение. Но не от смерти. От позора. Небольшой взрывной артефакт «восемь метров — ничего живого» точно должен был быть там.
На второй план отошли боль, «танцы» убийц, нет-нет да и мелькающие вспышки почти разряженной защиты. Осталась цель. И смысл. Возможно, последний. Но оттого не менее важный.
Еще рывок!
Превозмогая боль, Павел вновь подтащил к себе ногу и, уперев во что-то подошву ботинка, с отчаянием обреченного «подтолкнул» тело вперед. В следующую секунду парень был готов взреветь от ярости. Вот она сумка! Совсем-совсем рядом! Клановец даже смог дотянуться до нее едва слушающейся рукой… Однако почти непреодолимой преградой перед ним встала самая обычная… «молния»! «Дубовые» и скользкие от крови пальцы никак не могли ухватиться за «язычок» бегунка. Но Волконский с упорством смертника все пытался «зацепить» непослушный кусочек металла…
Пальцы скользили по молнии, оставляя кровавые полосы на черной коже. Еще попытка — и ноготь сломался, но металлический язычок, наконец, поддался… Кажется. Совсем чуть-чуть. Но это уже победа. Еще несколько секунд и…
Полыхнуло.
Павел прикрыл глаза, уткнувшись в пол лбом. Однако пальцы все пытались дотянуться до «соломинки».
Над ухом громыхнули несколько отрывистых команд на чужом языке. Чьи-то руки тут же вцепились в парня и довольно жестко вытянули его из салона. Безвольной куклой его протащили несколько метров и уже куда аккуратнее разложили на асфальте.
Волконский тут же попытался дернуться, но сильные руки тут же прижали его к земле.
Кто-то то ли что-то бросил на ханьском, то ли просто коротко выругался на строптивого пациента…
А парня волновало только одно: на ЭТИХ были такие же ботинки, как и на убийцах.
Неподалеку надсадно взревел мощный двигатель, а еще через секунду недовольно взвизгнули тормоза. Хлопнули дверцы. Кто-то явно бросился к ним. Почти ослепший от боли клановец до последнего пытался понять, кто именно спешить к ним, когда на него водопадом обрушились… чьи-то волосы.
Впрочем, через миг он услышал почти родной парфюм — изящное и тонкое сплетение ароматов кофе и цитрусов…
«Катерина!» — только и успел сообразить он, позволяя телу вновь отключиться от столь болезненной реальности.
Глава 12
Глава 12
Сначала был звук.
Пик-пик-пик.
Противное пищание диагноста сердечного ритма шурупом вворачивалось в левое ухо, заставляя сжать зубы. Затем «пришли» негромкие голоса в коридоре, шум кондиционера и даже щебетание каких-то. С улицы. Судя по легкому сквозняку, скользнувшему перышком по щеке, кто-то озаботился открыть окно.
Следом в мозг ворвался резкий запах антисептиков, сдобренной доброй долей горьковатого аромата какой-то лечебной алхимии. Если бы Павел чуть напрягся, то он обязательно вспомнил бы этот специфический дух. Кажется, чем-то подобным его нередко отпаивал после тренировок Бойцов. Однако мозги пока напрочь отказывались работать.
Через несколько секунд сквозь эту «симфонию ароматов» он услышал тонкую нотку, мгновенно успокоившую и, возможно, даже заставившую парня улыбнуться, если бы он не чувствовал себя сгоревшим от скачка напряжения предохранителем.
Кофе и цитрусы.
— Ты… Паша? — негромко позвал такой знакомый голос.
Клановец почувствовал, как его ладонь легонько сжали тонкие, нежные пальчики.
С трудом молодой человек заставил себя поднять веки. Первым он увидел обычный белый потолок, каких в лечебных учреждениях империи попросту не счесть. С некоторым усилием Волконский заставил себя перевести взгляд.
На лицо ему тут же упала кнопа светлых, против обыкновения, чуть взъерошенных волос. Катерина подалась на встречу.
Однако несколько секунд молодому человеку все же понадобилось, чтобы лицо секретаря обрело четкость.
— Живой, — подтвердил очевидное Павел.
И даже нашел в себе силы слегка растянуть губы в подобие улыбки.
— Дурак, — негромко сообщила девушка и поцеловала парня в лоб.
Этим она и ограничилась, выпрямившись на не слишком удобном на вид стуле, приставленном к кровати, больше напоминавшей ложемент какого-нибудь космического корабля. Судя по всему, блондиночка находилась здесь довольно давно и успела задремать, облокотившись на матрас сюзерена.
— Долго? — выдавил из себя Павел, наслаждаясь видом такой сонной и уютной девушке.
Та как раз зевнула, прикрыв рот ладонью, чем заставила уголки рта единственного зрителя еще чуток отдалиться друг от друга.
— Два дня, — мягко ответила секретарь и, неожиданно улыбнувшись, сняла что-то с одеяла и продемонстрировала клановцу.
В этот раз сфокусировать зрение на изящных пальчиках блондиночки удалось куда быстрее. Они сжимали волос. Темный. Кудрявый.
— Лена дежурила первую ночь. Если бы не она, то ты бы неделю восстанавливался. Она отдала много энергии. Зато тебя смогли вывести из медикаментозной комы всего лишь через пятьдесят часов после поступления…
Волконский кивнул. Забота обеих девушек была приятна.
— А я, — голос Катерины вдруг обрел твердость, с какой она порой отчитывала клановца за неровный галстук. — В это время объясняла Главе и его заместителю, почему их племянник и сын едва не погиб.
Голубые глаза строго блеснули. Однако ощущение строгой учительницы прошло вместе с негромким выдохом.
— Не съели, — улыбнулся молодой человек.
При всей его фантазии представить, что бывшая на этажах Слугой девушка ДОКЛАДЫВАЛА первым лицам его Семьи, было довольно сложно. Любой другой в подобной ситуации, да еще и в условиях дефицита времени, скорее оказался бы в допросной камере. И разговор с ним куда больше заслуживал бы определения «потрошение».
— Понадкусывали, — буркнула блондиночка, постаравшись скрыть легкую дрожь от охвативших на миг воспоминаний о полыхающем яростью взгляде Волконского-старшего.
Девушка была очень рада, что ее сюзерен все же открыл глаза. В конце концов, врачи гарантий не давали никаких. Но для того чтобы сдержать в себе желание лично поколотить непутевого господина, заставившего ее так волноваться, приходилось всерьез прикладывать силы.
— Как поправлюсь — обязательно, — заверил Павел, прекрасно прочитав мысли секретаря.
Несколько секунд молодые люди смотрели друг на друга, после чего Волконский осторожно, но глубоко вздохнул. На выдохе он постарался как можно дальше задвинуть всю ту радость, что испытывал при виде Катерины, и желание снова закрыть глаза. В конце концов, он был клановцем. Причем клановцем, выпавшим из жизни на пятьдесят часов в кризисной ситуации.
— Доклад.
Блондиночка тут же неосознанно расправила плечи. Она была профессионалом, а потому превращение в секретаря произошло мгновенно.
— Двое погибли, — начала с главного она. — Бероев, Карпов.
«Значит, я был прав…» — мысленно оценил клановец, которому как никогда хотелось ошибаться. Однако сопровождающие его бойцы ГБР были убиты.
— Тюфякин в коме. Прогноз неутешительный. Врачи борются за жизнь. Однако никаких гарантий не дают.
Волконский кивнул, уставившись в потолок.
«Суки…». Всего за несколько дней до трагедии Серега Карпов демонстрировал коллегам фото счастливой хохотушки… Через месяц у них должна была быть свадьба. Клановец «приобщился к общей тайне» случайно. Просто проходил мимо и невольно бросил взгляд на экран гаджета гвардейца. Но и ему запомнились ямочки и лучистый взор ярко-голубых глаз… Теперь же…
Додумать мысль не удалось. Палата неожиданно «поплыла» перед глазами. Пришлось с силой смежить веки, чтобы удержаться в реальности, из которой его безжалостно пыталась «выставить» накатившая слабость.
Неожиданно верхняя часть его «ложемента» начала подниматься, позволяя принять полусидячее положение. Похоже, что-то нажала Катерина.
— Продолжай, — глухо попросил Павел.
Справиться с эмоциями было нелегко. Но его этому учили. Жестко. Увы, управленец, позволивший себе расклеиться в неподходящий момент, опаснее для тех, кто следует вслед за ним едва ли не больше чем откровенный безумец.
— Водитель ранен. Две пули в плечо. Однако он пострадал меньше всех. Его состояние опасений не вызывает.
Клановец очередным кивком дал понять, что информацию принял.
Это движение далось нелегко. Однако молодой человек уже почти привычно подавил накатившее головокружение. Во всяком случае в этот раз ему удалось спрятать навалившуюся бетонной плитой слабость даже от Катерины.
— Семьи… — негромко начал он.
— Позаботимся, — прекрасно поняла его секретарь. — С похоронами поможем.