Антон Фарутин – Арсанты. Дети богов (страница 42)

– Приятно, что вы способны менять мнение, доктор Краун, но всё же как насчет второго условия? Что за опыты вы ставите над подростками?

– Вы неправильно поняли то, что видели и я не хочу скрывать от вас правду. Здесь всё оказалось довольно просто – способности арсантов открываются в исключительно экстремальных условиях. Дело в том, что в момент опасности гипоталамус передаёт химический сигнал надпочечникам, тем самым активируя симпатическую нервную систему. Надпочечные железы выделяют гормоны катехоламины – адреналин и норадреналин. Они способствуют немедленным физическим реакциям, связанным с подготовкой всех мышц к повышенной активности и всё вместе это оказывает на организм сильное стимулирующее воздействие, кратковременно увеличивая мышечную силу, выносливость и скорость реакции.

– Доктор, а можно попроще?

– Если говорить по простому, то дело в том, что экстрим выбрасывает в кровь всякие гормоны, включая адреналин. Под действием этих веществ электрическая проводимость тканей и нервных волокон многократно усиливается, чтобы обеспечить более быструю передачу команд из мозга в мышцы, например. Для обычного человека такая ситуация просто ускоряет его действия, а для тех у кого в ДНК есть «ген богов» это приводит к многократному приросту его способностей. Причем в отличие от людей, у арсантов эти способности потом не исчезают. Иными словами если в мозгу появился новый синапс, то это навсегда.

– Синапс?

– Да, это такой научный термин, означающий связь между нейронами в нашем мозгу. Это как бы особый канал, через который химическим и электрическим путем нейроны могут обмениваться информацией между собой в виде особых импульсов. У обычных людей количество подобных связей чем-то ограничено, вы ведь наверняка слышали что возможности мозга используются менее чем на пять процентов? А вот с арсантами всё иначе. У древних народов, если вы помните, всегда были своеобразные и подчас крайне суровые обряды инициации, которым подвергали подростков прежде чем позволить им взрослую жизнь.

– Типа как всех античных героев заставлять совершать подвиги?

– Ну, вы очень упростили суть, но да, это так. Чтобы отточить одну из черт одаренности, достаточно много заниматься над собой, но чтобы пробудить ДНК богов в полном спектре нужна крайне серьезная встряска. В классической психологии есть такая парадигма – бейся или беги. Она гласит, что в случае опасности, например при нападении дикого зверя, человек может отреагировать всего двумя способами – или атаковать источник опасности, то есть реакция «бейся», или попытаться избежать опасной ситуации, то есть реакция типа «беги». Других реакций в здоровом человеческом мозгу не предусмотрено, так как любая альтернатива или же отсутствие реакций приводит к гибели индивидуума. Мы не оспариваем эту парадигму, но смотрим на нее глубже, так как понимаем, что в ней прослеживается очень тонкая грань между «людьми» и «арсантами». Арсанты практически всегда выбирают «бой», они просто не умеют отступать или сдаваться. Бывает, что это приводит к их гибели, потому что физические способности не всегда соответствуют ментальной установке, но такова уж их природа.

– Но люди тоже умеют биться!

– Конечно, просто у обычных людей длительный стресс вызывает истощение иммунной системы и приводит к болезням. А для арсантов, как я уже говорила в начале, это служит источником проявления новых способностей.

– Я извиняюсь за вопрос, но получается что вы подвергаете своих испытуемых пыткам, устраивая для них глубокие нервные потрясения? И всё это только чтобы что-то там пробудить?!

– Я и сама прошла через это, Джек, – со вздохом ответила доктор Краун. – Не судите нас слишком строго.

– Это же не гуманно!

– Да, офицер. Но вслушайтесь в то, что вы сейчас сказали. Не гуманно буквально означает «не для людей». А мы – арсанты, Джек, потомки богов. Проходить испытания – для нас это нормально.

Стоун замолчал, потрясенный услышанным. Это напоминало ему сюжет из кинофильма «Звездные войны», где одаренных называли джедаями, а природу их дара объясняли особыми митохондриями в крови. Ему вспомнилось как Энакин Скайуокер из прекрасного доброго мальчика превратился в черного лорда Дарта Вейдера, и произошло это именно из-за подобных испытаний, которым его подвергал главный злодей. Но то было кино, можно сказать сказка, а здесь Ева говорила о вполне реальной работе по пробуждению одаренности у подростков. И она искренне считала свою работу научной?! Нет, он отказывался в это верить.

– Так через что вы там прошли? – поинтересовался Кайл, приблизившись к ним.

– Да так, пустая болтовня, мистер Пирсон. Джек интересовался моим самочувствием, – почему-то ушла от ответа Ева.

– Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете, потому что то, что мы с Моронием выяснили – просто потрясающе!

– И что же это? – спросила Ева, желая поскорее сменить тему разговора.

– Дело в том, что здесь судя по всему проложено две полноценные ветки метро, которые соединяют между собой различные участки базы. Насколько я понимаю, в этом парадоксальном заброшенном мире, метрополитен продолжает действовать в абсолютно автономном режиме.

– А что здесь такого? – Мороний бесцеремонно встрял в разговор. – Вы разве не в курсе того, что берлинский метрополитен работал даже во время второй мировой войны, не останавливаясь ни на минуту даже во время английских и русских бомбежек в сорок пятом году.

– Я, конечно, извиняюсь что прерываю ваш очередной исторический дискурс, но нам бы желательно поскорее определиться с тем, что делать дальше. – Джек не очень любил все эти истории и предпочитал действие разговорам. – Я надеюсь вы не собрались ехать на осмотр Нового Берлина?

– А почему бы и нет? – спросил Мороний. – Лично я поеду с удовольствием…

– Джек прав, – сказал Кайл. – То, что здесь на станции никого нет, вовсе не означает, что и на других станциях пусто. Сев в вагон, мы рискуем попасть в лапы к тем же людям, которые захватили наш самолет наверху. И тем не менее, прибор показывает что нам надо двигаться в ту сторону.

Пирсон указал лучом фонаря вдоль одной из стен. Послышался шорох и звук прыжка – это детектив спустился на рельсы.

– Что вы там делаете? – в ужасе спросил его Мороний.

– Убеждаюсь, что здесь достаточно места.

– Достаточно для чего?

– Для того, чтобы двигаться по тоннелю, и в случае появления поезда, разминуться с ним.

– Я… я не полезу.

– Тогда оставайтесь, мне надоело вас уговаривать. Кайл, Ева – вы идёте?

Не сильно раздумывая, Пирсон спрыгнул вниз следом за Джеком, затем подал руку Еве. Они двинулись по тоннелю, но не успели пройти и двадцати шагов как позади них послышался шум прыжка и недовольное бормотание Морония. Старик шёл следом за ними.

***

Идти по шпалам было не очень удобно, но если подобрать шаг, то вполне сносно. Группа уже довольно долго шла по тоннелю метро и за это время им не попалось ни одного поезда. Возможно они ходили здесь редко или по какому-то особому расписанию, может даже всего один раз в день. Впрочем понятие дня было довольно относительным, вокруг везде был рассеянный серый сумрак. Легкое освещение создавали лишь небольшие плафоны, висевшие на стенах. Они скорее указывали общее направление и изгибы тоннеля, чем освещали пространство. Впрочем этого света было вполне достаточно для передвижения, поскольку глаза довольно быстро адаптировались к такому тусклому освещению.

Несколько раз им попались узкие технические проходы, пересекавшие основной тоннель, но группа не стала тратить время на их обследование. Часть таких проходов была выполнена аккуратно, в то время как другие выглядели так, словно их выкопали подземные тролли – они были грубыми и небрежными, и напоминали норы гигантских крыс.

Вскоре Пирсон встал около одного из таких проходов и задумчиво посмотрел на показания своего прибора.

– Что случилось? – спросил его Джек, заметив что движение остановилось.

– Не знаю. Всё это время мы двигались примерно в одном направлении, но сейчас прибор устойчиво показывает на усиление сигнала из этого прохода или трещины в стене.

– Вы хотите сказать, что мы должны лезть в эту узкую нору? – Мороний с сомнением посмотрел на узкую щель. – Может быть ваш прибор не в порядке или реагирует на горные породы?

– Нет, он реагирует только на степень излучения особого вида радиации. И оно явно усиливается, когда я приближаюсь к этой трещине.

– Оттуда идет тёплый воздух, – заметила доктор Краун. – Причем мне он кажется несколько влажным.

Джек подошел вплотную к узкому проходу неровной формы и зашел внутрь него на пару шагов. В щели явно ощущался сквозняк и спереди пахло сыростью. Посветив фонарем под ноги, он увидел лишь комки засохшей грязи и осколки камней. В то же время ширины прохода было достаточно для свободного перемещения человека.

– Этот проход не похож на рукотворное детище местных нацистов, скорее это какая-то трещина в грунте, которая со временем расползлась вширь. Я не уверен насчет ваших выводов, Кайл, но мы можем пройти какое-то расстояние по этому проходу. Судя по сквозняку с другой стороны должен быть выход.

– А там нет змей? – вдруг поинтересовался антиквар. – Мне почему-то подумалось, что они любят подобные места.

– Мы в Антарктиде, мой друг, а это значит, что здесь есть только горбатые киты, которые питаются крилем, – ответил ему Пирсон и пошел следом за Джеком. – Впрочем, здесь столько необычных загадок, что я не удивлюсь если мы встретим и парочку огромных змей, питающихся исключительно людской плотью.