Антон Емельянов – Японская война 1905. Книга 9 (страница 40)

Вот только ближе к Лубянке меня неожиданно накрыло волной холода: как бывает в те секунды, когда на тебя смотрят через мушку прицела. Взгляд заметался из стороны в сторону, вычленяя необычное. Сначала странно замерший у фонтана человек. Одежда простая, но в то же время ни одного знакомого рядом — все остальные так или иначе держались кучками, а тут непорядок. Но не он! Потом была толпа журналистов. Иностранцы, которые почему-то решили отказаться от своего обычного желания быть поближе к начальству и постоять просто в сторонке. Подозрительно, но снова не то.

А потом я увидел его: человека, который решительно шел в нашу сторону. Кепка надвинута на глаза, но я чувствовал, что он смотрит именно на меня. Рука легла на пистолет, прерывая какую-то веселую байку Бильдерлинга.

— Что происходит? — тот начал крутить головой.

— Вячеслав Григорьевич, это просто неуместно, — Сергей Александрович нахмурился.

Но все это было уже неважно: незнакомец засунул руку за отворот своего мешковатого костюма и вытащил оттуда до боли знакомый цилиндр гранаты. Причем не наступательной, а оборонительной, осколки которой разлетятся на сотню метров во все стороны. Даже если промажет — все равно достанет и нас, и десятки людей вокруг.

Мужчины, женщины, дети… Внутри все словно окаменело, а мозг за мгновения нашел решение. То единственное, что еще можно было сделать за столь короткое время. Рука убийцы пошла назад, а я отдался на волю своему странному таланту и выстрелил ему прямо в центр раскрывшегося на вдохе рта. Я на лошади находился чуть выше, но его голова немного откинулась назад — вышла почти идеальная прямая. От кончика тульского нагана до центра medula oblongata. Или продолговатого мозга, если по-простому.

Шансы были совсем не сто процентов, но они были. Если стрелять в гранату, она все равно взорвется, если в плечо или руку — пальцы разожмутся, и снова взрыв. А при повреждении продолговатого мозга есть шанс, что при мгновенной смерти произойдет нарушение нервной деятельности, резкое падение АТФ и… Как итог, convulsiamortis, она же трупная судорога, при котором сгибатели пальцев зафиксируются в одном положении уже навсегда.

Кажется, я замер, до конца не веря, что получилось. Хорошо, что один из парней Огинского сумел быстро прийти в себя и перехватить гранату уже наверняка. Дальше оставалось только выкрутить взрыватель и… Начало отпускать. Хотя не до конца: кажется, внезапно узнав лицо своего незадачливого убийцы, я наговорил лишнего. Того, чего не должен был знать человек, который несколько лет не был дома.

Но в этот момент всем было не до того.

Великий князь выступил перед толпой, а потом, во избежание возможных новых жертв и чтобы не мешать следствию, отменил все дальнейшие мероприятия.

— Я, наверно, тогда назад, — только сейчас я сообразил, что все еще сжимаю в руке наган, и поспешил спрятать его обратно.

— Ваши люди пусть возвращаются, а вот нам надо будет поговорить, — Сергей Александрович потер лоб и принял какое-то непростое решение.

— В Николаевский дворец? — спросил вспотевший начальник московских жандармов из его свиты. Ох и несладко ему придется, когда начнут искать виноватых.

— Нет, в Кремль не поедем, — покачал головой великий князь. — Лучше в Александринский.

— Едем в Нескучный сад! — тут же начали сыпаться команды подтянувшихся к нам жандармов.

Парочка из них между делом попыталась отодвинуть Огинского и его людей уже из моего прикрытия, но те тоже были настороже и даже не подумали уступать. Вот в такой напряженной атмосфере мы доехали до Александринского дворца, который великий князь порой использовал для рабочих приемов.

Тут же нашелся и кабинет, куда мы прошли уже вдвоем, и только здесь Сергей Александрович позволил себе расслабиться. Всего на мгновение. А потом снова собрался, как перед боем.

— Государь изначально сомневался, стоит ли пускать армию в столицу. Вы же понимаете, почему?

— Да, — кивнул я. Действительно, кому захочется видеть под боком столько людей, привыкших к оружию и при этом совершенно не испытывающих привычного пиетета перед властью.

— Были те, кто все равно просили за вас. Их поддержали другие, кто считал, что мы должны устроить триумф для армии, которая заслужила узнать, что ей гордятся. Дошло до споров… — великий князь делился внутренней кухней столицы с изяществом настоящего шефа. — И тогда я предложил компромисс: устроить встречу в Москве, оценить риски и выдать свое заключение.

— Как я понимаю, теперь вы будете рекомендовать не пропускать нас в Санкт-Петербург.

— Верно. Если вы планировали с кем-то встретиться, вызывайте сюда. Уверен, вам никто не откажет.

— А со мной никто не желает встретиться? — спросил я, намекая на понятно кого.

— Сейчас это выглядит излишним. И, если хотите мое мнение, — неожиданно великий князь улыбнулся, — прежде чем ехать в столицу, обвенчайтесь с княжной Гагариной. У вас же все серьезно? Тогда не стоит смущать некоторые умы, а ритуал венчания оградит вас и ее от немалой доли интриг, без которых иначе, увы, будет никак не обойтись.

Вот чего я точно не ожидал, так это того, что после настоящего покушения меня будут стращать потенциальными невестами. С другой стороны… Я вспомнил Казуэ, Элис, представил, что они и подобные им дамы могли бы учудить при желании, и по спине пробежало целое стадо мурашек. А ведь нормальный мужик великий князь, плохого не посоветует!

Тот, видимо, уловил ход моих мыслей и даже предложил в случае чего оказать любое содействие по организации венчания.

— Но что дальше? — я снова вернулся к делам. — Если бы я приехал сюда сам, все было бы возможно… Но мне организовали даже царскую литеру на поезд, явно же не просто так. Какие у государя будут на меня… — чуть не сказал «планы», но это было бы перебором в отношении самодержца, с которым мы не то что не друзья, а даже ни разу не виделись лично. — Какие будут указания?

— Москва готова выделить вам до двух недель на стоянку, — Сергей Александрович понимающе кивнул. — А потом вам предписывается отправиться в Кишинев и принять командование армией на западной границе.

Две недели… Я оценил хозяйственный подход великого князя: он решил и приказ Николая выполнить, и заставить меня с армией опустошить карманы перед новой кампанией именно в его городе. Впрочем, не мне его за это осуждать.

— Принять и?.. — уточнил я то, что было на самом деле важно.

— Обеспечить безопасность наших союзников на Балканах.

— Средства?

— Войну начинать вам, конечно, нельзя, но все остальное… Ни я, ни государь, ни даже военный министр не видим повода вас ограничивать. Мнением остальных до вашей первой ошибки можно пренебречь.

Довольно откровенно.

— Даже если я решу повторить поход генерала Шереметева до Белграда?

— Не вступая на чужую территорию, не начиная войны… Почему нет, — великий князь немного напрягся, но он на самом деле не увидел ничего опасного в моем предложении.

А вот это зря.

[1] Если что, это не имя, а фамилия итальянского скульптора.

Глава 22

— Ну вот, вроде бы все обсудили, — Сергей Александрович закончил со столичными новостями и был готов прощаться.

— Раз уж мы начали о делах, разрешите и по моим обратиться, — я мысленно потер руки. Некоторые инициативы в империи в это время можно запустить только по знакомству, и сейчас… Есть такое мнение, что великий князь может и согласиться без лишних условий.

— И что же за ваши дела?

— Как вы знаете, у меня есть люди, которые набили руку на быстром и относительно дешевом возведении домов нового типа. С электричеством, центральным водопроводом, канализацией. И мне бы хотелось продолжить эту работу еще и…

— В Москве? Не получится. Все подряды по городу уже розданы, да и земли свободной нет. Если же вы с кем-то договоритесь в частном порядке, то я, конечно, возражать не буду.

Ха! Для частного порядка я бы и спрашивать не стал, но для моей задумки нужны были объемы.

— Я все прекрасно понимаю. Но мне подойдет земля и не в самой столице.

— Если вас интересуют участки за Камер-Коллежским валом, то там тоже все строится. Басманная, Мещанская, Сущевская, Хамовники — это, конечно, у черта на куличках, но люди все равно туда тянутся.

— Еще дальше, — я улыбнулся.

— Мне казалось, вы хотите строить не усадьбы, а более бюджетное жилье. Разве те, кто его купят, смогут позволить себе содержать экипажи или не работать?

Великий князь сразу глянул в корень — матерый волчара.

— Мы построим дороги, будем продавать машины — разрешить производство которых я бы тоже хотел попросить — чтобы расстояние не играло слишком большой роли.

— То есть возможность для богатого среднего класса купить себе иллюзию жизни дворян? — мгновенно сделал новый вывод Сергей Александрович. — И даже такой вариант будет совсем не для простых мещан и уж тем более не для рабочих…

— Да, для них будут общие дома, общественный транспорт, но те, кто станут лучшими, должны иметь возможность позволить себе сделать шаг вперед.

— Жить, как господа, в своем доме, ездить, как господа, на своем транспорте. Вы уверены, что это возможно? Это могло бы снять социальное напряжение на очень долгое время: по крайней мере, пока ни одна из сторон не нарушит условия этого договора.

Еще бы я был не уверен, если именно таким образом Штаты в моей истории сняли социальное напряжение после Великой депрессии. Нагрузили производства, продали людям мечту — их этот путь, правда, в итоге завел в тупик, но… Если стараться решать все проблемы разом, то иногда остается только разрубить узел. Если же двигаться вперед постепенно, то может оказаться, что в свое время решение все же найдется.