Антон Емельянов – Японская война 1905. Книга 9 (страница 22)
— Раньше столько же стоило!
— Раньше столько платили за фунт, а сейчас меры новые — в килограмме в два раза больше мяса будет.
— Еще и слова новые ввели! — крикун нашел новый повод повозмущаться, но я уже отошел довольно далеко от той улочки и не слышал продолжения.
Да, такова наша новая реальность. Мы изменили этот мир, что-то стало лучше сразу, что-то пока провисает, и очень много недовольных, готовых при любой возможности ткнуть в это пальцем, но… Процесс идет. За время прогулки я успел встретить еще несколько несогласных. Одни ругались на то, что им запрещали как раньше раскрасить стену дома для рекламы мастерской. Другие рассчитали, сколько бензина в год будет уходить на «Дикси», и смеялись, расписывая лица тех, кто обнаружит это только после покупки. О том, что на лошадь, на смену которой приходили машины, тоже нужно было тратить деньги, причем даже большие, они с легкостью забыли.
Впереди показалось новое солдатское кафе, открывшееся буквально на днях, и я решительно свернул в сторону вывески с черно-желтой полосой.
— Ваше высокопревосходительство, — в отличие от обычных горожан бывший солдат меня сразу узнал и почтительно склонился по пояс.
Не должен был, но… Это уже тоже своеобразная традиция, пошедшая еще из Маньчжурии. 2-я Сибирская выдает ветеранам кредиты на свое дело — а под что-то стандартное вроде кафе тыловики могли все и под ключ сделать — а солдаты никогда не забывают своих.
— Вольно, — раньше я пытался убедить людей не тратить время на формальности, но сейчас уже смирился и делал в ответ то, что от меня ждали. — Расскажи, как зовут, как устроился.
— Фельдфебель 12-й стрелковой роты Фролов Кузьма Егорович, — представился солдат. — Срок службы у меня вышел еще в Инкоу, взял выплату деньгами, но… Непривычно это, непонятно, что с ними делать. А там вы начали набирать добровольцев, и я поспешил вернуться туда, где знал все от и до. Участвовал в штурме Сан-Франциско, потом работал в патрулях, и в декабре меня отправили с подкреплениями в Новый Орлеан. Во второй волне входил в Мемфис и в первой в Сент-Луис. А тут… Я сам из Царицына. Русская Волга и американская Миссисипи — чем-то они так похожи друг на друга. Я как с холма на город посмотрел и словно домой вернулся. А тут новости о мире, и я не выдержал. Попросил пустить в дело сданные в кассу деньги и открыл солдатское кафе.
Солдат говорил и говорил. Было видно, что ему непривычно: часть слов повторялась, часть окончаний срывались, но… Он делился тем, что было на душе, и ему становилось от этого легче.
— Молодец, фельдфебель Фролов, — похвалил я его. — И служил хорошо! И сейчас именно ты и подобные тебе ветераны помогаете миру по-настоящему вернуться в это место.
— Спасибо, ваше высокопревосходительство!
Вроде и ничего не сказал человеку — простые слова, но в нужное время и от нужного человека их хватило, чтобы по суровой щеке побежала еле заметная слезинка. После этого я занял столик в дальнем конце зала — хотел бы у окна, но Огинский с боем взял с меня обещание так не делать — и наконец-то смог развернуть купленные еще в начале пути газеты.
Наверху пара американских — с началом переговоров мы разрешили открыто распространять их по городу, и Херст с Пулитцером не стали отказываться от подобной возможности. Все же такой шанс заработать, причем не на продажах бумаги, а на том, что именно на ней будет написано… Точно, как и ожидалось, первые же заголовки подтвердили все мои мысли.
Две передовицы были написаны про одно и то же, но как же по-разному это было сделано. Даже если взять просто подбор слов! В первой автор говорил о САСШ как обо всем континенте, называл Рузвельта героем и подчеркивал главную его победу — люди перестали умирать. Во второй же… Сразу же бросалось в глаза: не президент, а просто Рузвельт, не единая Америка, а САСШ и Конфедерация, не мир, а уступки и прощение убийц. Кажется, в Вашингтоне внутренняя борьба продолжает кипеть, и хочется верить, что Элис и ее отцу удастся удержать итоги нашего соглашения. В конце концов, мы даем им для этого достаточно аргументов.
Отложив в сторону газеты восточного побережья, я взял те, что печатали уже наши союзники в Сан-Франциско, Техасе и Новом Орлеане. И первая же из них оказалась вчерашней — я сразу сделал себе пометку, что нужно будет пнуть наших калифорнийцев, чтобы шевелились быстрее. Если Вашингтон успевает привозить сюда свежую прессу, то и они должны! Железные дороги работают, ничего невозможного в этом нет, а вчерашние новости… Сейчас такое время, что они уже мало кого интересуют.
Дальше была газета из Нового Орлеана. На главной были статьи о прибывающих из других штатов рабочих, о новых предприятиях, что восстанавливаются после войны и открываются с нуля, где для всех находится дело. Про переговоры — сухо, но четко. Мы победили на поле боя, мы сможем доказать и в обычной жизни, что сумеем справиться и без лишних начальников.
Техас же был поспокойнее. Их меньше затронула война, более того, благодаря нашим военным заказам они смогли даже улучшить свое положение. И теперь осторожные репортеры аккуратно обсуждали каждый утекающий в прессу пункт соглашений, пытаясь понять, сможет он что-то испортить в сложившейся ситуации или же получится найти способ, как его обойти… Дешевые рабочие из Южной Америки — плюс, нулевые пошлины для товаров из других штатов — минус, сохранение военных производств и новый военный заказ — плюс, отсутствие доступа к новым русским технологиям — минус. Все четко, все по полочкам.
Я невольно покачал головой. Удивительно, но именно техасцы, которых тут, в Штатах, принято изображать недалекими деревенщинами, в итоге смогли заметить самую главную мину, заложенную под их страну. Во время войны мы строили заводы под новую технику чуть ли не во всех свободных городах. Ничего особо не скрывая, давая доступ почти к любым своим технологиям, но… Вот она точка выбора. Если продолжить штамповать временно лучшие во всем мире броневики, а вместе с ними и не последние грузовые и легковые машины, не думая о будущем, то что будет через год? Даже через полгода! Другие страны их догонят, а потом, если на нужных местах не окажется нужных людей, то и перегонят.
В моем времени что-то похожее случилось в САСШ с самолетами. Именно тут братья Райт запустили и начали собирать свои первые аэропланы, но… Никто не стал вкладываться в их развитие, и в итоге технология начала развиваться уже в Европе, а в Первую Мировую Америка оказалась вынуждена закупаться самолетами во Франции, чтобы получить хоть какую-то поддержку с воздуха. Что выйдет в ситуации с броневиками — кто знает.
— Вячеслав Григорьевич! — я так увлекся мыслями, что чуть не пропустил, как в кафе влетел Брюммер. — Вы мне нужны!
Я бросил взгляд на часы — действительно, задержался. Привык, что в случае чего меня могут вызвать через радиостанцию в броневике, а сегодня-то я только на своих двоих.
— Думаю, что коли дело срочное, то здесь мы и поговорим… — я оглядел кафе, все остальные столики были уже заняты, и десятки ушей, словно локаторы, нацелились в нашу сторону. — Или не здесь.
Я оставил на столе два рубля, подмигнул Брюммеру, чтобы не отставал, и вышел на улицу.
— Я хотел обсудить переброску… — начал было тот, но я снова остановил штабиста. Надо будет попросить Огинского, чтобы тот напомнил ему и другим старшим офицерам о секретности и безопасности: не только же меня ему гонять.
— Давайте уже в штабе, — я улыбнулся. — А пока просто расслабьтесь, подышите, вспомните, какой бывает жизнь не на войне.
— Я… — Брюммер сначала растерялся. — Я попробую.
Так мы и дошли до бывшего гарнизона Сент-Луиса, где и разместился наш штаб. На входе отметились в журнале, поздоровались с десятком спешащих по своим делам офицеров и наконец оказались в небольшом кабинете с видом на Миссисипи, который я выбрал для своего рабочего места.
— Итак, — я не стал садиться за стол, а просто подошел к окну. — Какие проблемы с переброской?
Вроде бы простой вопрос, но сколько за ним стоит… Как только начались переговоры, мы оказались в необычной ситуации, когда нужно было начинать готовиться к возвращению в Россию и в то же время не отбрасывать вариант, что все может провалиться, и тогда нам снова придется воевать именно в Америке. Для решения этого парадокса и был придуман план большой переброски.
Мы собирали кулак. Лучшие солдаты, лучшая техника… Если мир будет подписан, они сядут на корабли и поедут домой. Если нет, то этот же кулак просто нанесет еще один удар по Северо-Американским Соединенным Штатам. Простое решение, но по-настоящему титаническая организационная работа.
— Места для броневиков… — начал Брюммер. — У нас-то мы их погрузим, вагонов хватает, но вот в Сан-Франциско будут проблемы. Лосьев делает все, что можно, чтобы собрать для нас корабли, но немцы и японцы слишком много их отвели для снабжения своей авантюры во Флориде. Если просить их о дополнительных рейсах, придется идти на уступки — это первое. И в любом случае это займет не меньше месяца, а то и все два, пока никаких точных сроков. Это второе.