Антон Емельянов – Японская война 1905. Книга 9 (страница 15)

— Больше, чем позиция за Огайо?

— Наверно, нет. Но вы думаете, что нам лучше отступить? — Буденный задумался. — И зайти с другой стороны?

— Даже если вернемся… Это будет очень плохо, — тут же подобрался Огинский. — До этого мы отступали только однажды, когда все думали, что генерал умер. Если мы сделаем это еще раз, когда вы, Вячеслав Григорьевич, живы, это станет страшнейшим ударом по нашей репутации!

— Может, тогда местные вспомнят, что это им нужно сражаться за свою землю? — прищурился Буденный.

— Скорее они окончательно убедят себя, что Крамп точно во всем прав, и не решатся поднимать головы еще лет десять.

Я не стал добавлять, что подобное отступление точно сыграет во вред тем планам, о которых писали Элис и царь. А это значит…

— Если не вперед и не назад? — предложил я.

— На западе — Миссисипи, на востоке… Мы могли бы пойти туда, — Буденный бросил взгляд на карту. — Луисвилл, потом Индианаполис. Да, это будет дольше, но мы в итоге перекроем ту же дорогу. Правда, коммуникации при этом окажутся растянуты настолько, что… Без реки или железных дорог для снабжения… Да еще и крупные силы почти в тылу…

Буденный не стал даже продолжать — просто покачал головой. Это определенно был не вариант.

— Вернемся к западу, — подбодрил я его. — Там река, там будет враг, но его позиции совсем не так крепки, как за Огайо…

— Но и мы не сможем собрать кулак с той стороны Миссисипи. Даже если подтянем пароходы и прямо тут перевезем пару рот, то… Железная дорога к югу за янки, на севере — тоже они. И они просто подтянут подкрепления напрямую из Сент-Луиса.

— Подкрепления, которые они почти все загнали на Огайо, — напомнил я. — С этой стороны, без железки, им придется делать крюк километров в двести.

— То есть, — подхватил мысль Буденный, — если перекинуть не пару рот, а побольше, чтобы гарнизона города и охраны дороги оказалось недостаточно, чтобы нас остановить, то… Мы сможем создать преимущество на той стороне Миссисипи.

— Там очистим дорогу до Мемфиса. Какое-никакое, но снабжение наладим… — Огинский переглянулся с Семеном.

— Вы забываете, — в отличие от этих двоих Брюммер был не столь оптимистичен. — Если мы можем что-то сделать, то и враг тоже. Что помешает американским офицерам перекинуть часть своих сил на тот берег, тем более что они сейчас и так держат порт Каира на стыке рек?

— Моста там нет, — начал загибать пальцы Буденный. — Понтоны? Подведем пушки поближе… И ты же сможешь накрыть?

Брюммер кивнул, но не сдался.

— А корабли? — он упрямо поджал губы. — Мы будем перевозить солдат, они будут…

— Алексей Алексеевич, — я посмотрел на Огинского.

— Ни один из наблюдателей не фиксирует достаточного количества кораблей у врага. Почти все их держат в тылу для подвоза припасов в Сент-Луис, так что, даже если потом решат перебросить их сюда, все уже будет кончено.

— У нас тоже нет кораблей. В достаточном количестве.

— Но мы-то начнем их подтягивать со всего нижнего течения уже сегодня, — подвел я черту, и дальше мы уже без споров погрузились в расчеты.

Сколько транспортов нужно будет использовать, сколько солдат и техники мы сможем переправлять в худшем и лучшем случае, насколько будет отставать враг. Как все поменяется, если он совсем упустит из виду нашу подготовку или если все же начнет реагировать. Всего за четыре часа общая идея начала принимать реальные очертания, а под вечер во все города юга полетели телеграммы с новыми приказами.

Операция «Харон», на первый взгляд решающая лишь малую часть локальных задач, но на самом деле способная поставить точку во всей этой войне, началась.

Элвин за последние недели похудел и напоминал тощий и очень злобный скелет. Кажется, именно так его и звали солдаты, которых у него в подчинении набралось уже почти две тысячи. В тот день, когда он потерял Боба и Гарри, за ним шла рота, теперь — целый полк. Они каждый день могли умереть, и многие на самом деле умирали, но залитых кровью врагов они оставляли все равно больше… И даже генерал Макартур, принявший общее командование обороной Флориды, начал замечать молодого офицера и доверять ему.

Еще недавно Элвин бы лопался от такого с гордости, но сейчас… Ему было все равно. Война от этого не менялась, а еще у врага тоже появился новый командующий. Говорили, что это некий генерал Людендорф, который раньше сражался под рукой самого Макарова. И русская школа чувствовалась. Пусть сами южане были все так же недисциплинированны и не тянули крепкого боя, когда враг оказывался с тобой в одном окопе, но… Скорость их передвижения, оперативная переброска резервов и, главное, поддержка пехоты со стороны артиллерии и разведки — этого было у них не отнять.

Враг учился, враг становился опаснее.

— Броневики идут, — рядовой, лежащий рядом с Элвином, аккуратно тронул его за плечо, привлекая внимание.

Как и ожидалось. К западу от их позиций была старая соляная дорога, которая так и напрашивалась для обходного маневра. Враг на него пошел, а Элвин его ждал. Двенадцать машин — немало. Однако вот первая из них налетела на мину, а по задней они отработали из минометов. Хитрое русское оружие оказалось не так уж и сложно повторить, было бы желание.

Тут Элвин обратил внимание, что вместо настоящих пушек на броневиках стоят муляжи. Это были не боевые машины для прорыва укреплений, а транспорты, чтобы разбираться с засадами вроде той, что он устроил. Значит, враг его тоже ждал.

— В пулеметы! — он закричал за мгновение до того, как из машин посыпалась пехота, разбегаясь в стороны, залегая и связывая боем его солдат.

Не очень удачно вышло. А тут еще за дальними холмами начал подниматься вражеский аэростат. Кажется, германский генерал решил устроить тут не просто обход, а удар главными силами.

— Отходим? — голос лежащего рядом с Элвином солдата дрогнул.

— Всем занять позиции! Держимся!

Элвин прекрасно понимал: если их сломят слишком быстро, дальше нет никого, кто мог бы остановить этот удар. Германцы с южанами вломятся в тыловые позиции в лучших традициях Макарова, и Майами точно будет потерян. А вот если выстоять, если выиграть хотя бы немного времени, чтобы Макартур успел подтянуть побольше резервов… Тогда это будет просто еще одна точка на бесконечной линии бесконечных укреплений.

— Стоим! Держимся! До конца! — снова заорал Элвин.

За ним повторили ближайшие сержанты, потом крик понесся все дальше и дальше. По спине Элвина невольно побежали мурашки. Ледяная броня, в которую он заковывал себя все это время, дала трещину… Да, Гарри и Боб погибли, да, их не вернуть, но вокруг еще столько людей, за которых можно сражаться. За которых стоит это делать!

— Почему мы ничего не делаем? — Элис ворвалась в кабинет к Рузвельту буквально через пару минут после него самого.

Похоже, проснулась даже до восхода и, чтобы не пропустить, ждала его в комнате отдыха для прислуги. Теодор невольно улыбнулся: новый энтузиазм и горячность дочери не в развлечениях, а делах очень ему в ней нравились.

— Почему? — Элис увидела, что он молчит, и продолжила. — Нас готов поддержать Макаров! Нас готов поддержать русский царь! А мы делаем вид, что ничего не произошло.

— Вашингтон — не очень простой город, — Теодор попробовал напомнить Элис то, что она и сама должна была знать. — Чтобы отдать приказ, мы должны быть уверены, что его выполнят. А у нас очень много тех, кто начал зарабатывать на этой войне.

— И гораздо больше тех, кто теряет на ней деньги. Мне-то не надо врать, отец.

— Хорошо, — Рузвельт нахмурился. Вот такие разговоры были ему уже не по душе. — Скажу прямо. Если я сейчас продавлю мир — а я все же не уверен, что точно смогу это сделать — то следующие выборы нам не выиграть. И это в лучшем случае! Скорее всего, мне сразу же после подписания объявят импичмент, и о политической карьере придется забыть. Пост президента, конгресс — все будет потеряно. И ни партия, ни наши спонсоры этому не обрадуются. Мы можем все потерять. Совсем все!

— Но… — Элис прикрыла глаза.

— Ты же веришь в Макарова, так верь дальше, — Рузвельт подошел к карте и ткнул пальцем в точку между Мемфисом и Сент-Луисом. — Крамп и остальные подтянувшиеся к нему дельцы юга уверяют, что сдержат его, что люди верят им и готовы стоять до конца! Пусть русские докажут, что они неправы.

— Хочешь, чтобы Макаров уничтожил твоих возможных конкурентов, — Элис прочитала между строк.

— Они не нужны Америке.

— Пока мы выжидаем, умирают люди. На юге — под ударами германских и японских прихвостней. На западе — под обстрелами нашей и русской артиллерии. Даже с севера постоянно присылают доклады, как англичане отжимают под себя самые крупные предприятия, совершенно не считаясь с законами и правилами приличия.

— Отжимают? Ты совершенно перестала следить за тем, как говоришь.

— Когда нечего ответить по делу, придираешься к словам?

Рузвельт вспыхнул и почти был готов нагрубить, когда в кабинет забежал Тафт с очередным срочным докладом. И, видимо, важным, раз господин военный министр решил показаться лично.

— Макаров? — посмотрел на него президент.

— Флорида? — задала свой вопрос его дочь.

— И то, и другое, — Тафт бросил на стол стопку телеграмм. — В Майами гансы чуть было не обошли наших. Повезло, их заметила рота лейтенанта Элвина Йорка. Они почти два часа сдерживали продвижение врага и позволили генералу Макартуру подтянуть подкрепления.