Антон Емельянов – Японская война 1905. Книга 8 (страница 47)

— Вроде бы не так и много, — заметил Сахаров.

— За половину дня! — воскликнул Плеве. — И хочу напомнить, что я уже не раз поднимал вопрос о том, что радиостанции в стране должны контролироваться правительством, а никак не революционером в погонах.

— Вы совсем уж строги к генералу, — остановил министра внутренних дел Николай. После Нового Орлеана Плеве действительно начал гораздо хуже относиться к Макарову, иногда забывая даже про свою обычную объективность и справедливость.

Впрочем, и сам Николай в душе испугался того, как легко и просто обычная толпа взяла власть. И даже начавшие строиться в Новом Орлеане православные храмы не могли унять его беспокойства.

— В данном случае соглашусь с Вячеславом Константиновичем, — Владимир Николаевич Ламсдорф нарушил молчание. — В министерство иностранных дел в течение всего дня также поступают тревожные сигналы. Активизировались английские агенты на Кавказе, в Турции, Австро-Венгрии и Китае. И это только то, что мы успели заметить.

— Россия будет ждать от нас решительных действий. Подтвердить все обещания внутри страны, жестко ответить всем внешним врагам. Американцы и англичане сегодня прячутся по домам, потому что стоит кому-то услышать их речь, как в ответ сразу же прилетает кулак, — Плеве как будто просто рассуждал вслух, но Николай понимал.

Просто силой остановить беспорядки почти невозможно. А вот силой и словом — уже гораздо проще, и министр внутренних дел пытался понять, что же ему можно и стоит говорить. В принципе, озвученное им воспринималось даже логично — проявить силу — но… В такой скользкий миг излишняя агрессия могла спровоцировать войну.

— Все обещания внутри страны — подтвердить, — решил Николай. — С другими державами не проявляем активности и стараемся не провоцировать конфликт.

Только он, царь, мог принять такое решение и такую ответственность, и он это сделал.

— Если какие-то другие страны первыми свалятся в новую драку, это может быть нам даже выгодно, — цинично заметил Ламсдорф.

Николай хотел возразить, что совсем не это имел в виду, но в итоге просто махнул рукой. Пусть думают что хотят. Главное, он точно не будет тем, кто принесет в мир войну. А Макаров… С одной стороны, жалко: генерал действительно принес России немало славы. Но с другой, эти его прожекты, возня с заводами, стройками — все это вызывало столько проблем у уважаемых людей. Возможно, это даже и хорошо, что самые яркие костры так быстро прогорают.

Новость о том, что Россия занимает выжидательную позицию, через полчаса стала достоянием коридоров Главного штаба на Дворцовой, еще через полчаса их обсуждали уже в Берлине, а через час на Вильгельмштрассе аккуратно передали это решение в Пекин и Токио, запуская следующий вал расходящегося по всему миру шторма.

Если утром ни у кого еще не было подобных мыслей, если днем их еще гнали от себя как очевидную глупость, то уже вечером сразу в четырех точках земного шара начали готовиться к войне. На полигоне Таньшань самые современные части бэйцзиньской армии построились в колонны и двинулись на восток. Во главе процессии на русском броневике хмурый Юань Шикай, вокруг десятки репортеров, выдернутых срочными телеграммами из редакций, и нервничающие солдаты. С одной стороны, им сказали, что они идут мирно занять священный для Китая Мукден, с другой… Там же были русские, и от этого становилось страшно.

— С нами англичане, — несся шепот то с одной стороны, то с другой.

— Пользы от них… Недавно русские целый полк их вырезали, словно курей.

— Так они от этого только злее стали. Вон сколько пушек за нами везут.

— В тот раз им пушки не помогли.

— Вот далось тебе то одно-единственное сражение. Того полковника, кстати, посадили под арест за него.

— А тебе станет легче, если еще одного русского полковника посадят?

— Но мы же не воевать идем!

— Это правда.

— И Макаров умер. Без него русские точно не смогут хорошо сражаться.

— Говорят, царь струсил. И сами русские не верят больше в свою силу

— Точно, их предки отвернулись от них вместе со смертью Макарова.

— Ну, не знаю.

— Приказ все равно нужно выполнять.

Шепотки и ропот не затихали, но солдаты, броневики и обозы, явно собранные не за пару часов, продвигались все дальше и дальше на восток.

Одновременно с этим неспокойно было и в Белграде. Еще недавно город праздновал прибытие механизированного полка генерала Шереметева, который казался живым воплощением слова русского царя всегда поддерживать народ Сербии. Но сегодня русские солдаты стали не спасением, а проблемой.

Умер генерал Макаров, сербские и австрийские газеты срочно вставляли эту новость в уже сверстанные макеты, кто-то, не успевая, пускал дополнительный тираж! А к вечеру даже еще один, правда там на первую полосу попадали уже совсем другие статьи. Статьи о том, что Австро-Венгрия будет требовать интернирования русских частей, которые своим нахождением на Балканах нарушают и без того хрупкое равновесие между странами, способными договориться и без помощи со стороны.

И это звучало тем страшнее, чем больше людей видело, как на другом берегу Дуная собираются австрийские полки. Увы для Белграда, они были слишком близко к границе с коронным краем Штирия, и эта угроза всегда давила на небольшое, но гордое королевство.

— Наверное, они все-таки не рискнут, — обсуждали люди на улицах. — Это же нападение на Россию, а та этого так просто не оставит.

— Не нападение, а интернирование. Никого убивать не будут. Русские просто сдадут оружие, и их поселят в специальные лагеря, где им придется оставаться, пока Вена не продавит Санкт-Петербург. Все-таки одни вон, за рекой, а другие — умирают за чужие народы на другом конце света.

— Ты про Макарова?

— Он мог бы помочь нам, но поехал спасать негров. И кому от этого польза? Только зря умер.

— Но его ученик, Шереметев, тоже неплох.

— У него один полк, они смертники.

— А другие страны? Та же Франция — союзник России…

— Они уже объявили, что уважают то, что Балканы могут сами решить свои проблемы. Считай, сделали вид, будто ничего не видят.

— А мы?

— Сражаться за один чужой полк? Начать войну за кого-то другого, но у себя дома? Ты представляешь, что останется от Белграда, если кто-то решит дать тут полноценный бой?

— Ты слышишь?

— Что?

— Мне кажется, это играют трубы…

В тот вечер в Белграде трубы еще не играли — просто шумел ветер над Дунаем, а вот в Канаде генерал-майор Коуп получил телеграмму из Лондона и без долгих размышлений отдал приказ выдвигаться. Пара полков, расквартированных в Кингстоне, пойдут вдоль берега Онтарио, а основные силы повторят маршрут 1814 года. Из Галифакса в Истпорт, а оттуда все дальше и дальше на юг.

Еще одним местом, где тоже сразу начали играть трубы, оказалась Флорида. Собранные в Майами тыловые гарнизоны и отправленные в тыл раненые с луизианского фронта ждали атаки с запада, но никак не с юга. Однако вместо русских и орлеанцев по их душу неожиданно пришли крикливые полки южноамериканских бедняков. Жители Венесуэлы, Перу, Боливии и даже аргентинцы с бразильцами были вооружены японскими винтовками и тащили за собой немецкие пушки.

Их тайно и небольшими группами завозили сюда уже несколько месяцев, пользуясь общей неразберихой и проложенными контрабандистами тропами в болотах Эверглейда. Небольшие кипарисовые рощи создавали достаточно сухие островки, где будущие солдаты могли собираться, в то время как со стороны болот до них никто не смог бы добраться. И вот они, наконец, могли выбраться из этого ада.

— Как же я давно этого ждал! — почти черный мужчина с испещренными шрамами лицом кинул факел в крайний дом только что занятой ими деревни.

— Любишь убивать? — ухмыльнулся его товарищ, готовясь стрелять, когда из дома побегут прячущиеся там люди.

— Или тоже так надоели мошкара и аллигаторы? — хмыкнул еще один. — С ними даже посрать нормально не сходишь!

— Нет, просто ненавижу американцев. Их корабли сожгли мою деревню, их солдаты убили отца и даже говорить не хочу, что сделали с матерью. Теперь их очередь.

К окну изнутри дома кто-то подбежал и начал просить о помощи, но его никто не собирался слушать. Не стали бы они слушать и офицера-японца, который судорожно ругался, что какой-то обещанный им генерал опаздывает, но тот сказал, что до Майами осталось всего ничего… И вот ради такой цели можно было поторопиться.

— Может быть, скажем им, что Макаров жив? Просто без сознания, — Буденный ходил из стороны в сторону, потирая недавно приобретенный шрам над правым глазом.

Его до сих пор распирало от того, что он сам ни о чем не догадался. А Вячеслав Григорьевич его спас. И десятки людей, что отшатнулись в стороны благодаря ему, тоже спас. А вот сам — потерял драгоценные секунды и попал под удар. Несправедливо. Почему он, Буденный, ничего не смог понять в том хаосе?

А там на самом деле был хаос. Сначала Элис зачем-то ломанулась за ними. Ей навстречу выскочили несколько казаков из внутренней разведки во главе с Казуэ. Попытались перехватить, но тут грохнул взрыв, и японка будто сошла с ума. Увидела падающего генерала, выхватила пистолет и разрядила его прямо в американку. Тогда-то ее свои же и скрутили от греха подальше. А вот Элис неожиданно поднялась и, не обращая внимания на пулю в груди, рванула к генералу.