Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 847)
Горел поселок Кизиловка. На него напали оттуда, откуда никто не ждал. С гор. Местное полицейское отделение и отряд самообороны, составленный из сельчан, вооруженных охотничьими ружьями, достойного отпора боевикам «гелаевской» бригады оказать не смог. Коммандос подошли к окраине села в тот момент, когда сопротивление было уже сломлено и началось веселье. Радиомаяк работал в крайнем доме, примыкающем к обширному винограднику.
Прево видел, как в дом вломились человек десять бородачей с зелеными повязками на головах, еще человек шесть осталось стоять у дома, выставив стволы «АКМ». До них было метров сто пятьдесят. Соседний дом уже занимался огнем, и возле него, запрокинув голову с перерезанным горлом, лежала темноволосая полная женщина. Из дома выскочил боевик, который что-то белое нес в левой руке. Куклу, что ли?
Роберт перевел каллиматорный прицел на боевика, и его дыхание остановилось. В лапе боевик с зеленой повязкой тащил ребенка. Крохотного малыша несли вниз головой, и он едва шевелился. Пока Прево соображал, что к чему, боевик что-то гортанно прокричал своим землякам и подбросил ребенка вверх. Прежде чем маленькое тельце коснулось пыльной земли, тяжелый армейский ботинок смял его мягкий череп, словно помидор. Боевики радостно заржали. Прево обернулся, посмотрел на лица своих людей и все сразу понял. Надо действовать немедленно!
– Морион, Мадженто, огневая поддержка за вами. Нуво, вызывай «Дельфин» с эскортом. Ориентир – северо-западный край виноградника. Сообщи, что очень сильное сопротивление украинского спецназа. Ситуация критическая. Срочно требуется эвакуация. Пике, Дюбуа, Тьерри, за мной. Работаем!
Привыкшие нападать, словно стая шакалов на беззащитную добычу, исламисты-«интернационалисты» не были готовы встретить отлично подготовленных коммандос. Огневой контакт занял не более четырех секунд. Гранаты из М203 и автоматный огонь превратили торчавших на улице боевиков в изломанные, истекающие кровью куски мяса. Бросок к дому, из которого раздавались женские крики вперемешку с гортанными воплями. Из двух, обращенных к винограднику, больших окон синхронно высунулись автоматные стволы. Коммандос на суматошный огонь боевиков не отвечали. Прево отлично знал тактику таких уродов. Сейчас постреляют, затем начнут поодиночке из дома вылезать. Любопытные, твари.
Так и есть. Дверь открылась, и высунулось типично обезьянье «мурло» с зеленой повязкой, низким лобиком и мутными глазами. Хлоп, хлоп. Двоих автоматчиков, маячивших у окон, сняли Морион и Мадженто. Хлоп-хлоп, вякнул FAMAS Прево. Обезьян и его тощий напарник опрокинулись внутрь дома, следом туда влетели две светошумовых гранаты. Через долю секунды в дом ворвались коммандос. Еще пять секунд – и все. Семеро боевиков перхают кровью и сучат ногами в агонии. У нас – тоже потери. Убит Тьерри. Пуля – точно в лоб. Рикошет. Бывает же такое.
Прево быстро осмотрел комнаты. Трупы женщины и маленькой девочки. Их застрелили в упор. Агент лежал на полу и слабо шевелился. Рядом с ним в угол забилась девушка лет пятнадцати в разорванных остатках одежды и с окровавленными бедрами. Прево посмотрел на агента. Не жилец. Пули пробили живот и грудь, превратив их в месиво из крови и внутренностей. Рядом с ним лежал кухонный нож с пятнами на лезвии. Понятно, что он дрался насмерть, стараясь защитить семью. Открыв глаза, Крутень прошептал только одну фразу:
– Спасите дочь! – И с хрипом испустил дух.
– Уходим! Берите девчонку и тело Тьерри и рвем когти!
Уже скрываясь в виноградниках, Прево увидел идущую вдоль поля большую группу боевиков, обвешанных снаряжением. Они сопровождали крепкого, гладко выбритого мужчину в лихо заломленном зеленом берете, темных очках и с арабской куфией на шее. Рядом с ним вышагивал длинный, как жердь, европеец с кейсом в руках. Сразу видно, большие начальники, львы в этой шакальей своре. Роберт показал Мориону два пальца и постучал себя по плечу. Алекс служил с Прево уже семь лет и сработал четко. Две пули, два трупа. Красавчик в берете и европеец. Теперь «делаем ноги»! Но сюрпризы от господина Брандта мы им оставим!
– Командир! – заорал Нуво. – Вертолеты вышли, будут через двадцать минут. Но через пару минут здесь будут «Рафали».
Обхватив за талию девушку, находящуюся в шоке, и труп товарища, группа Прево уходила в сторону пологих холмов.
День второй. Львов. Украина
Сергей Тарасюк, активист львовского привода УНСО, чувствовал себя не в своей тарелке. Все руководство организации во главе с Мирославом Шахинским пребывало в легкой панике и никак не могло прийти к единой позиции по вопросу вторжения войск Евросоюза. «Старая гвардия», помнящая еще СССР, горела желанием помочь «просвещенной Европе» в борьбе с алчными «москалями». Другая же часть организации, более молодая, побывавшая в «просвещенной Европе» и насмотревшаяся на местный социализм с арабским лицом, предпочитала поддержать Клещенко и его московских друзей. Заседания центрального привода в Киеве проходили очень бурно, периодически вспыхивали потасовки между соратниками, но принять согласованное решение так и не удавалось. Все эти новости Сергею рассказал только что вернувшийся из Киева командир их куреня Степан Остапец по прозвищу Сокол. Сокол приходился Тарасюку двоюродным братом, владел несколькими магазинчиками сувениров и небольшим кафе, вел секцию боевого гопака среди молодежи. Авторитетный был человек в движении, к тому же отслуживший срочную в семьдесят третьем морском центре специальных операций украинских ВМС. Естественно, парень с деньгами и отличной подготовкой был для центрального привода сущим подарком и быстро делал партийную карьеру.
Серега тащился по крутой партийной лестнице вслед за своим пробивным братом и возглавлял отдел информации и пропаганды львовского привода. Рассказанное братом и увиденное по телевизору в последние дни окончательно запутали Серегу. Подбирая слова, он спросил у Остапца:
– Мы что, теперь за «москалей», что ли? А как же все, что мы говорили и писали до этого?
– От дурак ты, братец. Учу я тебя, пропагандона, учу, и все без толку! – Степан раскраснелся от злости, и Сергей слегка отодвинулся в сторону. Рука у брательника была тяжелой, под стать характеру. – Ты за кого на выборах агитировал? Во втором туре?
– За Ющенковича. Его центральный привод поддержал. И все движение…
– Правильно, Серега. А теперь скажи, что стало с Ющенковичем? Правильно, убили его. Взорвали вместе с охраной. Кто у него правой рукой был?
– Клещенко.
– Вот-вот. Что-то плохо, брат, стал соображать. При чем здесь «москали»? Запомни, Серега, как говорил кто-то из великих: нет постоянных друзей, есть постоянные интересы. Так?
– Так, Степа. А в чем наш интерес?
– Да в том, чтобы на «неньке Украине» чурбаны шишку не держали. Как в Европе. У них там за слово «ниггер» в тюрьму сажают. И турок в Евросоюз приняли. Ты смотри, балбес, кто к нам сейчас пришел. Ладно, немцы да французы. А ляхи? Сколько они нашей крови попили? Помнишь? А мы их, по мнению наших старперов из центрального привода, в «очко» целовать должны! И турок вместе с ними? Короче, так: Львовский курень во главе со мной поддерживает Клещенко. Точка. На наш местный привод и на центральный – кладем с прибором. Готовь материал для сайта и заявление по этому поводу. Как закончишь, материал ко мне в харчевню принесешь. А то Галка по тебе уже соскучилась. Там весь актив соберется, посидим, помозгуем.
Никто из актива самого многочисленного куреня УНСО не мог подумать, что радикальный националист Сокол Остапец уже давно работает на СБУ. Курень, по задумке офицеров Департамента «захисту національної державності», являлся разведывательно-диверсионным подразделением на случай большой войны, скрытый под видом маргинальной молодежной организации. Сначала боевиков куреня готовили для отражения «агрессии Кремля», а последние полгода – к партизанской войне против «красных европейцев». Серега вел войну на идеологическом фронте и в полевых занятиях участвовал редко. Остальные «стрельцы» дважды в неделю лазили по местным лесам во главе с Остапцом.
Материалы были готовы через три с половиной часа. Сунув только что отпечатанные листы в папку, Тарасюк поспешил на Вирменьску улицу в харчевню «Травень», принадлежащую брату, где обычно собирался актив куреня и работала Серегина невеста Гала Крыленко. На подходе к харчевне он увидел приткнувшийся возле нее милицейский автомобиль и небольшой иностранный броневик с надписью: «Gen-darmerie». Ему это почему-то не понравилось.
Несмотря на разгар рабочего дня, зал был полон. Люди, сгрудившись за столами, внимали идущим по спутниковой тарелке новостям, курили, поглощали пиво и вареники. По телевизору мелькали кадры с горящими домами, толпами истерично орущих женщин и детей неславянского вида, и голос из-за кадра, бубнящий про «гуманитарную катастрофу» и «геноцид мусульман».
Помимо Сокола, в актив входило еще семь бойцов, командиров «боевок» – мобильных групп националистов. Они сидели в отдельном небольшом кабинете с видом на весь зал и тихонько переговаривались между собой. Серега, зайдя в зал, глазами поискал Галку, но, не увидев ее, зашел в кабинет. Пожав протянутые руки соратников, он уселся на краешек длинной скамьи и передал папку с бумагами Степану. Вот в зале появилась Галка. В ладно сидящей национальной одежде с лентой в темно-русой косе она была похожа на «истинную украинку» с рекламного плаката УНСО. В руках она мастерски несла по четыре огромных, запотевших кружки пива. Проследив ее дорогу, Серега увидел столик, за которым сидели люди в форме. Двое сотрудников львовской милиции и трое жандармов в камуфляже. Рядом на столе лежали смешные темно-синие кепи. Один из жандармов был негром, он довольно скалился и помахивал вилкой с нанизанным вареником.