Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 83)

Наконец, я добрался до деревянной мастерской. Тут приятно пахло опилками, покрикивали старшие мастера, одного из которых я и подозвал. Что-то сделает он, с чем-то придется просить о помощи кузнецов Дмитрия Александровича, но в итоге все должно получиться.

Я взял карандаш и принялся чертить, что именно мы сейчас будем строить.

Севастополь, 21 октября 1854 года

— Ну, показывай, — Тотлебен в нетерпении потирал ладони, ожидая обещанного мной запуска новинки.

— Спокойно, Эдуард Иванович, не будем торопить людей, пусть все сделают правильно, — придержал я разошедшегося инженера.

Тем временем из подземного убежища показалась шестерка лошадей, запряженная цугом. Три пары, идущие друг за другом, тянули по деревянным рельсам платформу, на которой по правому краю были установлены борта из самой настоящей стали, а за ними на поворотных платформах прятались три пушки.

— Откуда столько железа? — удивился Тотлебен.

— Договорился с моряками, которые вытаскивали с затонувшего «Роднея» всякое добро. Они мне и притащили почти всю листовую сталь с его котла, — пояснил я. — Дальше у нас ее только выпрямили да обрезали под мои размеры.

— Ловко вы, — восхитился Эдуард Иванович.

— Это вы еще не все видели, — отметил я, давая фонариком сигнал.

С платформы тут же пришел ответ. Хорошо Иван Григорьевич погонял свою команду — именно Рудневу я доверил свой будущий бронепоезд, и тот с радостью сбежал от Григорьева. Благо в рамках батареи он уже изучил все, что только можно, и уже подумывал подать прошение о возвращении на действительную службу по окончанию лечения.

— Точно не развалится? — с волнением спросил Тотлебен.

Прошлые наши платформы с пушками — пусть они были и попроще, без стальных бортов — именно так и заканчивали. Пушки палили и отдачей разносили и сами платформы, и рельсы… Все-таки дерево не давало нужного запаса прочности. В итоге Тотлебен разочаровался в идее, а я просто признал, что нужно двигаться постепенно. Было очень сложно избавиться от образа лязгающего и плюющегося огнем бронепоезда, который врывается в самый центр сражения, прямо на ходу поливая все из пулеметов и громыхая пушками. Красиво, но пулеметов не было, стрелять на ходу не получалось, и я добавил костыль. Вернее, целых четыре костыля.

— Не развалится! — ответил я, когда по краям платформы опустились четыре деревянные лапы, перенимая на себя почти всю нагрузку.

Мы уже испытывали их, потом еще укрепляли задние, на которые приходился главный удар при выстреле. Была даже мысль придумать что-нибудь полностью из стали, но где же ее взять в таком количестве? И тут меня выручил один из инженеров Бобринского. Михаил Михайлович занимался подготовкой труб для котла и как бы между делом спросил, а почему бы нам не использовать рессоры для выравнивания нагрузки? В итоге мы так и сделали: платформа при выстрелах теперь стояла как влитая, а я решил чаще привлекать новеньких и к другим проектам.

Тем временем Руднев вместе с лапами опустил еще несколько стальных листов, которые должны были прикрыть колеса, и платформа перешла в полностью боевое положение. Еще один обмен сигналами — выстрел. Пушки окутались дымом, словно на какие-то мгновения исчезая из нашего мира. Но подул ветер, и они вернулись. Платформа стояла, пушки уже были подготовлены к следующему выстрелу, а цель… Цель была поражена. Дальномер и пристрелянные орудия вместе могли творить настоящие чудеса.

— Невероятно! — выдохнул стоящий рядом Тотлебен.

— А теперь представьте, — я тут же принялся рисовать картину, как это будет. — Мы построим рокадную железную дорогу вдоль всех наших позиций. И где бы враг ни попытался атаковать, где бы ни поставил дополнительные батареи — везде приедут наши пушки. Приедут за считанные минуты! И всех вынесут!

— Я должен буду рассказать об этом Владимиру Алексеевичу, — закивал Тотлебен. — Да, городу нужны такие платформы.

— И это еще не все, — продолжал я. — Представьте, что их будут везти не лошади, которых можно подстрелить. Уже скоро мы заменим их паровым двигателем, и тогда такие платформы можно будет направить хоть в самую гущу боя.

— Куда угодно, где мы проложим железную дорогу, — взгляд полковника-инженера затуманился. Кажется, он сейчас тоже рисовал у себя в голове, как это будет. — Надо написать Петру Андреевичу. Мы не очень знакомы, но, если Клейнмихель узнает, что его железные дороги способы принести такую пользу, он нам точно не откажет.

— Думаете, сам главноуправляющий путей сообщения и всех публичных зданий обратит на нас внимание? — я вспомнил титул одного из вернейших Николаю людей. По крайней мере, если учесть, что именно его одним из первых отправили в отставку после смерти царя, это кажется вполне вероятным.

— Петр Андреевич — не просто главноуправляющий, он, прежде всего, тот, кто построил императорскую железную дорогу, — глаза Тотлебена засверкали. — Вы не знаете, но, когда делали первые закладки рельсов, казалось, что это будет невозможно. Такой титанический труд по созданию насыпи, огромных мостов, которые должны будут выдержать не просто лошадные экипажи, а вибрацию длинных стальных составов. Еще и климат у нас непростой, сколько пришлось мучиться, пока подобрали добрую сталь для рельсов и пропитку для шпал, которые хоть и вышли дороже, чем в Европе, но зато лежат не год-два, а все десять лет обходятся без замены.

— То есть он и энтузиаст, и специалист?

— И финансист, который может найти на это деньги, — Тотлебен поднял палец вверх. — Может, это и анекдот, но по Петербургу одно время ходил слух. Иностранный посол спросил у царя, сколько стоила нам дорога от столицы до Москвы. А царь ответил, что об этом известно только господу богу и господину Клейнмихелю.

Я представил, о ком сам мог бы так пошутить, и сразу же начал еще серьезнее относиться к этому пока неизвестному мне господину.

— Тогда, Эдуард Иванович, буду благодарен, если сможете привлечь внимание к нашему проекту. Ну, а нет — не страшно. Сделаем, что можно, своими силами через тот же ЛИС, и главное, Севастополь получит то, что ему нужно!

Тотлебен пожал мне руку, потом так же крепко стиснул ладонь подошедшему Рудневу и, уже убегая, неожиданно поделился очень важной сплетней.

— Кстати… Завтра будьте при параде! — он задержался у дверцы кареты. — Сегодня великие князья Николай и Михаил остановились в Бахчисарае, так что следующим днем будут уже у нас. Возможно, с ними прибудут и последние указы из столицы, а то и еще что полезное.

Мы с Рудневым переглянулись. Лично с нами великие князья вряд ли будут общаться, но с ними могли передать решения по нашим орденам. Для нас самих и нижних чинов. И это уже очень хорошая новость. Главное, чтобы не было ничего неожиданного. С этой мыслью я оставил Руднева и пошел домой. Хотелось поскорее закрыть глаза, чтобы ускорить наступление завтра и точно все узнать.

Отпустив пролетку за квартал до дома, я все же решил пройти часть пути пешком. Хорошая привычка — немного померзнуть перед сном. Вроде бы сначала бодрит, но стоит оказаться после такого в тепле, и глаза сами закрываются.

— … аше благородие! — сквозь свисты ветра, бьющегося о стены домов, до меня долетел чей-то крик.

Под окном, на которое я смотрел, что-то блеснуло. А в стороне пробежала чья-то стремительная тень. Вспышка? Тень? Меня осенило — это же почти как днем, когда со мной здоровался Лешка Уваров!

Я задрал голову и действительно увидел парящую надо мной «Ласточку», пилот которой всеми силами пытался привлечь мое внимание. Он даже слишком рискованно спустился почти под самые крыши города. Я разглядел на корпусе планера знакомый рисунок крыжовника и решил, что надо будет с этим Алехиным пообщаться. А то который уже раз он нарушает правила и технику безопасности?

Я поднял руку, показывая, что все вижу и готов принимать сообщение. Через мгновение фонарь в вышине заморгал, передавая для скорости даже не буквы, а наши собственные коды под разные ситуации. Итак, код синий — это сообщение по линии полицейских «Ласточек», выделенных в помощь Дубельту. Потом код сбора и приглашение следовать за ним.

Я оглянулся — моя пролетка уже скрылась в темноте, так что придется пробежаться на своих двоих. Следование за ведущим в небе мы тоже тренировали. Как следить именно за тем, куда он ведет, как не тратить время на лишние повороты, когда тот просто крутится на месте в поисках воздушных потоков, ну или чтобы не улететь слишком далеко. Получилось нормально: Алехин подсвечивал нужное направление сериями коротких вспышек, и я уже скоро добежал к берегу Южной бухты слева от госпиталя, где меня ждали.

— Доброго вечера, Григорий Дмитриевич, — поприветствовал меня Дубельт.

— Доброго вечера, — я кивнул ему и взводу жандармов, замершему рядом со своим начальником.

— Скажу честно, не думал, что ваши ребята действительно так быстро вас приведут, но они удивили. Да и вы тоже.

— Чем? — спросил я.

— Предусмотрели, что подобное вообще может понадобиться, — ответил Дубельт.

— Ваше благородие, а я знал, что мы вас найдем и вы успеете, — через жандармов вперед протолкнулся Митька. Казак после пролета над «Роднеем» еще держал правую руку на перевязи, но выглядел уже бодро, да и в целом в новую работу втянулся. Вон как уверенно чувствует себя рядом с генералом.