Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 751)

Я до сих пор часто ловлю заинтересованные взгляды на той белой футболке с единственным финским словом, купленной прошлым летом на толкучке около Дома коллекционеров.

На тренировках, причем в обоих группах тоже спрашивают, где достал и нет ли еще такой на продажу. Понятное дело, что не занимаюсь в ней, а просто прихожу на сам стадион «Локомотив».

Кстати, можно и там поторговать, пусть и немного дешевле.

Сразу сделал заказ знакомым продавщицам на женские футболки на полторы сотни рублей. Тридцать пять футболок места займут не так много, как пяток брючных костюмов. Размеры сказал набирать любые, и большие и маленькие.

Потом пошел по мужским и детским отделам, набирая подряд любые картинки и размеры, скупил еще пятнадцать штук.

— Потратил двести двадцать рублей на товар, еще два червонца продавщицам, осталось столько же. Есть смысл остановиться или все уже потратить?

Понятное дело, что я не удержался, оставил себе только тридцать рублей на случай очередной милицейской засады и скупил на все оставшиеся деньги еще почти столько же футболок. Дают по две-четыре в руки, и я ловко обошел все магазины вокруг центра. На эстонскую сторону не ездил, это уже с девчонками попробую там поработать, одному мне там просто не будет, уже примелькался со своими антифашисткими речами.

Знаю, что лучше лишнего местных не дразнить, но не могу удержаться, когда всякие мымры начинают тащить присмотренную вещь из рук и лопотать, что русский не знают.

А что мне еще тут делать до вечернего поезда? Только готовиться к грандиозной продаже в Ленинграде.

Глава 8

Да, как я и рассчитывал, футболки сразу пошли на ура.

И вещь всем нужная и стоит не так дорого.

Яркие, отлично скроенные и пошитые с красивыми картинками и загадочными, никому не понятными, но иностранными словами, даже с картинкой из всесоюзноизвестного мультика, продаются в каждом магазине, куда я заезжаю уже, как свой.

Деньги на покупку есть не у всех при себе, обычное дело, но я просто откладываю присмотренные футболки отдельно. Купят завтра или в свою смену. Отдавать пока в долг не спешу, изображаю, что у меня нет оборотных денег и поэтому ждать неделями расчета с зарплаты точно не готов.

Совсем это не так, просто житейская хитрость и понимание того, что женщины — народ сильно увлекающийся, всегда азартно готовы купить то, что им не особо нужно, если все вокруг покупают. Особенно в том случае, если деньги сразу отдавать не нужно и в долг дают. А так подумают, прикинут точно и уже или принесут деньги, или отменят покупку.

Так отдашь, а потом будешь бегать месяцам в ожидании денег с зарплаты или аванса, выпрашивать монету, как очень глупый паренек. А очень легко можно и не добегаться по итогу, поэтому условия у меня простые очень.

Продаю за деньги против товара, а не за обещание заплатить потом.

Так как далеко не всех покупательниц еще знаю, а скорее, что вообще никого, то моя позиция вызывает понимание у торговой братии. На старых точках народ уже приучен, что не даю в долг, поэтому и не просят.

Просят только отложить присмотренные красивые вещи.

Черно-белые отдаю по восемь, а цветные по девять рублей, единственно, что все ценники с составом и реальной ценой впервые поснимал. Не хочу, чтобы знали мои покупатели, сколько я накидываю сверху, пусть думают, что покупаю хотя бы по шесть рублей со всеми дополнительными расходами. Как раз нормальная госцена для такой яркой шмотки.

— Мне ведь еще приходится по рублю приплачивать знакомым продавщицам, сами понимаете, вещи дефицитные и там! Так просто не купишь, если кого-то не знаешь, — делаю я важный вид и набиваю себе цену. — И сверху денежку не положишь.

С таким утверждением никто и не спорит, понимают хорошо, что, если в Ленинграде почти ничего из дефицита без блата или хотя бы знакомства честно не купить, то и в Прибалтике дело должно таким же образом обстоять.

А там совсем другие расклады получаются, хотя в том же «Таллинском» универмаге мне примерно похожие суммы приходится слева засылать. Но у них выбор самый большой, снабжение идет по максимуму, это реальная витрина всей эстонской торговли, а без помощи продавщиц я в женском отделе точно много не куплю.

Из привезенных шестидесяти пяти футболок за пару дней продал почти половину по магазинам, в торге пока не стал светить свою спекулянтскую деятельность, хотя и там бы многие не отказались выглядеть почти по заграничному.

Но такие продажи еще впереди, когда меня попрут с должности курьера или хотя бы комсорга для начала.

Да, лучше я первым делом потеряю общественную нагрузку, а с курьера, как самого малооплачиваемого работника спрос вообще самый минимальный.

Как говорится, меньше зарплату не дадут, дальше бегать не пошлют.

Понятно, что все скоро и так узнают, что новый курьер еще тот деловой делавар, но пока я тут числюсь комсоргом, открыто торговать не стану.

Да и нет нужды пока, еще пяток продал на секции тем же парням, кто настойчиво спрашивает о моей финской футболке.

Взяли с радостью, деньги все на следующий день принесли, как договорились, и получили красоту фирменную на руки взамен.

На День Победы гуляли со Светочкой по городу, она опять приехала ко мне пожить на несколько дней. Сообщила мне о своем решении с сильно фыркающим видом, показывая, что просто поддерживает нашу совместную легенду, чтобы мне лично так стыдно не было.

Не очень я понял, почему должен чего-то стыдиться, ведь с ребенком в животе ее еще не бросил ни разу.

Ну и пусть, я это нормально переживаю и на ее пронзительные взгляды внимания особо не обращаю, занимаюсь постепенным воспитанием непослушной лошадки. Веду себя по-взрослому и не пытаюсь выглядеть постоянно правым во всем.

Как говорится — признаю свои ошибки. Чур, лежачего не бить!

Довел ее даже до знаменитого Треугольника, чтобы она сама посмотрела на всяких хиппи и прочих лохматых неформалов с фенечками и в потертой джинсе.

Это подруге интересно, но сама она своим сияющим видом и яркостью образа заметно отличается от подчеркнуто неярких хиппушек и всяких детей цветов.

Да и эмоционально очень далеко от расслабленных по жизни неформалов и неформалок, они-то ничего не строят и просто радуются жизни, делая это довольно вызывающе для советской власти и прочих ее институтов.

— Как это может быть, чтобы рожденное уже на пятидесятом году Советской власти молодое поколение не хотело что-то там строить?

Задается закономерным вопросом прогрессивная общественность.

Света все же активная советская девушка, убежденная строительница коммунизма, которая стремится к разным достижениям, но что-то в образе жизни «детей цветов» ее явно заинтересовало.

Наверно, их постоянная расслабленность и здоровый пофигизм, к высотам которого ей никогда не пробиться.

Постояли рядом с ними метрах в десяти, посмотрели минут десять на местный движ и пошли себе, но тут к хипанам внезапно пристала пара гопников. Выскочили, как черти из табакерки, откуда-то из-за Дзержинки, тут же начали обижать системных, отнимать всякие фенечки, щедро раздавая подзатыльники несогласным.

Сначала прошли мимо нас, гадко поухмылялись, глядя на Свету, но говорить ничего похабного не стали. Мы стоим метрах в пятнадцати от неформалов и явно, что к ним не относимся. Ни по одежде, ни по внешнему виду, ни особенно по моей хмурой роже, совсем не всепрощенческой такой.

Такие жлобы, с меня размерами и сразу с донельзя противными мордами, к которым мгновенно чувствуешь сильную антипатию. Такую сильную, что хочется долго и цинично топить в унитазе, давая иногда несколько секунд подышать.

— Игорь, чего ты смотришь? Ты же боксер! Помоги ребятам! — вдруг вступилась за обижаемых хипарей подруга.

Вот не ожидал от нее такого, но зацепили системные явно какие-то струнки в ее душе.

Я сам не собираюсь ничего такого делать, понимаю, что место хорошо известное и находится под постоянным присмотром милиции.

И даже работников комитета глубокого бурения, которых тоже обязуют присматривать за опасными веяниями, типа «Цветы вместо оружия».

— Света, это просто настоящие комсомольцы показывают свое классовое отношение к капиталистическим явлениям чуждой нам морали, — объясняю я подруге. — Борются с непонятными нашему строю моментами!

Это я так юморю, конечно, просто не желая вписываться за незнакомых мне людей и понимая отчетливо, что тут одними словесными увещеваниями не отделаешься. Придется бить и бить на опережение, пока самому не прилетело, гопники такие боевые и как на шарнирах скачут, наверно, что попили вволю где-то портвешка «Три топора» в подъезде.

Но подруга не успокаивается, она-то видит, как хорошо знакомые по Энергетиков противные рожи обижают этих очень приятных девочек и мальчиков. Сегодня у хипанов некому дать отпор агрессивным гопникам, как это часто бывает в нашем несовершенном мире.

— Да какие это комсомольцы! Это же такие же хулиганы, что и около нашей общаги трутся. Дай им как следует! — прямо приказывает, а не то, чтобы только настаивает подруга.

Пришлось вступиться за обижаемых «детей цветов». Сначала внимательно огляделся по сторонам, что милицейского бобика не видно нигде. Потом подскочил к гопникам и парой точных ударов отправил одного на асфальт отдохнуть. Он и не ожидал от меня такого коварства, что начну его отоваривать без лишних разговоров, еще и челюсть у парня как-то щелкнула нехорошо, прежде чем он завалился.