Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 747)

Положено отдать утро этого дня общественно и политически значимому мероприятию — будьте любезны!

Ведь всех предупредили — кто не придет, премию не увидит. Пообещали даже выговор влепить, поэтому отчетность приходится строго вести. Может, премия и небольшие деньги, но и в черный список попасть никто не хочет.

Сама парторг груши околачивает рядом с главными начальниками торга и прочими организаторами праздничного мероприятия, а мне сказала вообще к ней близко не подходить, а присылать кого-то в случае каких проблем.

Чтобы не позориться таким на редкость малолетним вождем комсомольской ячейки солидного торга.

Ну это точно так и выглядит, когда какой-то школьник выступает комсоргом солидного по численности коллектива.

Только она сама эту тему запустила, я тут вообще не при чем по большому счету.

По магазинам отчитываются директора или их заведующие отделами, кто как договорится, но мероприятие строго обязательное, никакие отмазки, кроме официального больничного, не принимаются во внимание.

Они же вручают заранее выгруженные транспаранты, стандартные портреты Ленина, Маркса и Энгельса на шестах, красные знамена и на этом список заканчивается. Видно наглядно, что все это потрепанное старье, что дирекция Райпищеторга Ленинского района города Ленина особых иллюзий насчет победы коммунизма в СССР уже давно не питает и в краснознаменную атрибутику особо свободные фонды не вкладывает.

Все выглядит так довольно формальненько и вяленько в нашей колонне по сравнению с другими предприятиями района.

Может, на каком-то заводе разгоряченные разными напитками рабочие с неподдельным энтузиазмом вкладываются в празднование Первомая, а наши колонны из почти одних женщин с усталыми лицами быстро проходят районную трибуну, сдают на грузовики атрибутику и так же быстро разбегаются по домам.

У всех мужья и дети, которые встречают праздник отдельно, им нужно обеспечить праздничный обед и присмотреть, чтобы поддатый перед прохождением муж еще сильнее не приложился к бутылке. Не превратился в кошмарное чудовище перед приходом гостей и родни на праздничный ужин, а то он может.

«Мир дрожит, а мы крепчаем! Поздравляю с Первомаем!»

А что, имеет полное право, ведь сегодня праздник — День международной солидарности трудящихся.

Однако эти лозунги про международную солидарность давно забыты в капстранах, времена всяких Интернационалов давно уже прошли. Профсоюзы еще выводят зарубежных тружеников на демонстрации, но попасть в подобие Советского Союза никто из них точно не стремится.

Я поэтому стараюсь особо не приближатся к трибуне, но уже во время нашего прохождения получаю новый наказ от парторга — явиться к своему комсомольскому начальству и получить положенный втык.

— Настучала ведь, зараза, — понимаю я. — Сто процентов нажаловалась на меня.

Делать нечего, бреду за трибуну, туда, где тусуются комсомольские вожаки и сразу же попадаю под недовольный хмурый взгляд знакомого третьего секретаря.

— Что с новыми комсомольцами? — жестко спрашивает меня товарищ Третьяков, не соблаговолив даже ответить даже на мое радостное приветствие.

Явно, что о моем бездействии раздосадованная Валентина уже доложила определенным комсомольским вождям, этот же доклад теперь прослушают первый и второй секретари райкома комсомола. Поэтому сейчас меня явно собираются поставить на лыжи с должности комсорга торга.

И так очень большие сомнения по моей недостаточно зрелой кандидатуре у всех имеются, а тут еще ни одного привлеченного комсомольца почти за две недели. Однозначно не тяну и не справляюсь с ответственным поручением, впрочем, никто этого от меня и не ожидал на самом деле.

У меня же все рассчитано и прикинуто, как выполнить задачу, не тратясь лишнего, но свою систему подбора комсомолок я не могу никому рассказать. Поэтому сейчас должен получить нагоняй и отправиться домой уже просто свободным и счастливым комсомольцем. Да могу уже и не комсомольцем уйти, решив для себя, что это было последнее ответственное поручение в моей жизни.

А Валечка пусть ищет и назначает нового смельчака или просто какую-то смелую, но глупую девушку на эту расстрельную должность.

Посмотрим, как она с таким делом справится, чтобы восстановленные в комсомоле еще и взносы исправно платили.

Пошлят ее далеко и надолго, особенно после моих договоренностей.

Спрашивает меня сейчас именно третий секретарь, как отвечающий за работу со мной, но уши навострили и все остальные чинуши.

— Есть два заявления на восстановление в рядах комсомола! — скупо отвечаю я и протягиваю ему вчера состряпанные по всем правилам бумаги с заявлениями, где Ирочка и Людмилка подписались затейливыми подписями.

Подписались и смиренно просят разрешения снова вернуться в передовой отряд советской молодежи.

Предчувствуя будущие проблемы после вчерашнего перелаивания с Валентиной, я быстренько добежал до овощного и зафиксировал на бумагу у подружек все показания про учебу, вступление в ряды и прочие подробности, которые требуются при восстановлении через райком.

— Ох, и должен ты нам теперь! — веселились девчонки в это солнечное утро.

— И грузчика своего готовьте, я его с июня переведу в комсомол торга, — строго предупредил подружек.

— За это в кафе еще сводишь в Таллине! — настроение у них с утра резко поднялось.

Да, и при СССР люди любят путешествовать по красивым местам с комфортом, особенно за счет профсоюза или вот такого заинтересованного в веселой компании спонсора.

— Да хоть два раза свожу! — отвечаю я и убегаю развозить документы.

И рад бы сам уйти с дурацкой должности, мне теперь совсем не нужной, но это только, чтобы именно сам, а не от начальственного пинка. Поэтому вчера подсуетился и правильно подготовился к утреннему разбору.

Еще хочу посмотреть, как отреагирует райкомовское начальство на такой относительный успех в порученном мне мероприятии. Если и дальше станут бычить, то пошли они все под барабанный бой на хутор бабочек ловить!

Если так привлекать хотя бы по два человека в месяц, то план по наполнению ячейки будет перевыполнен уже в сентябре.

— Два? — Третьяков быстро просматривает заявления и сразу отмечает непорядок. — А почему не рукой кандидатов заполнено?

— Перепишут, — браво докладываю я. — На рабочем месте в том момент находились! Не имели ни одной свободной минутки! Поэтому сам написал, а они только подписи поставили!

— Два — это мало, нужно четыре, как минимум, — не слезает с назидательного тона третий секретарь, стараясь показаться перед своими начальниками все контролирующим ответственным сотрудником.

Понятное дело, а лучше сразу десять, но столько платить за взносы я точно не стану.

— Работа ведется, товарищ третий секретарь, — опять же браво отвечаю я.

— Что там у тебя, Третьяков? — вдруг решает поинтересоваться сам товарищ первый секретарь.

— Отчет о наполнении ячейки Райпищеторга, товарищ Яковлев! — так же браво перехватывает мою эстафету молодцеватых докладов третий секретарь.

— Напомни, что там у нас, — подходит поближе первый секретарь, мужчина лет тридцати, немного похожий на своего тезку-актера.

Засиделся он что-то в райкоме, в таком возрасте нужно уже в горкоме комсомола Ленинграда дела двигать.

— Нужно набрать двадцать и больше членов в ячейку! До октябрьского юбилея!

— А сейчас сколько? — решает подальше забраться в тему товарищ Яковлев.

— Сколько? — переспрашивает у меня Третьяков.

Странно, что забыл количество, хвастался же мне своей необыкновенной памятью, бюрократ несчастный и еще карьерист долбанный.

— С этими двумя уже одиннадцать, — отвечаю я и вижу, что такое малое количество, еще только половина от требуемого, никому из комсомольского начальства не нравится.

— Да пошли бы вы все на хрен со своими требованиями! — очень хочется мне сказать, но я пока благоразумно помалкиваю.

Понимаю, что мой совсем молодой возраст не внушает никому доверия и провоцирует райкомовских деятелей на замену комсорга.

— А сколько сей молодой товарищ в комсоргах? — тут же уточняет товарищ Яковлев.

— Всего две недели, товарищ первый секретарь, — тут же вылетает из меня.

— Ну, срок совсем небольшой. Работа ведется, как видно. Тут можно сделать скидку. В курс дела вошел? — все же не может решиться с моей комсомольской участью товарищ Яковлев.

— Вошел, товарищ первый секретарь!

Что-то он точно знает про явное нежелание ходить на комсомольские собрания и платить взносы среди торговой братии. Понимает, что если какая-то работа ведется, то процесс лучше не нарушать. Но мой внешний, слишком молодой вид ему тоже сильно не нравится, именно поэтому Третьяков получает наказ присматривать за мной.

— Если за пару месяцев не наберет нужное количество, ставь вопрос, — такое распоряжение напоследок слышу я.

И остальные секретари вместе с активными, симпатичными комсомолками отходят в сторону группы партийных и хозяйственных руководителей.

— Слышал? — спрашивает меня Третьяков.

— Слышал.

— Два месяца тебе сроку! — и он спешит догнать свое начальство.

— Да, не задалась комсомольская карьера сразу очень как-то, — думаю я, глядя ему в след. — Набрать то я могу, но вот платить с июня за десяток с небольшим комсомольцев взносы точно не собираюсь.

Хотя, это еще посчитать сначала нужно. За каждую комсомолку в месяц рубль с копейками примерно, еще себя нужно не забывать, хотя у меня там меньше всех выходит. То есть рублей двенадцать в месяц и так пять месяцев подряд, итого все хлопоты казенные обойдутся мне в шестьдесят рублей.