Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 617)

Завсегдатаи этих пивных заведений уже твердо выучили, что сильно торопящихся борзоватых парней в военно-морских робах положено пропускать к выдаче пива без очереди, чтобы не опозориться прилюдно, совсем напрасно пытаясь доказать, что их тут не стояло.

— Торопятся ребята, пусть покупают без очереди, защитнички наши!

К моменту возвращения нагруженных добычей парней на заднем дворе появляется фигура дежурного по училищу, пожилого капитана первого ранга. Он честно пытается перехватить доставщиков контрабандного продукта, курсанты ловко и вежливо оббегают его неповоротливую фигуру, перепоясанную портупеей и скрываются на том же камбузе вместе с чайниками.

Да, все было очень прекрасно, пока вместо пожилого вице-адмирала Неволина не появился строгий прообраз белорусского батьки, так же из белорусских крестьян, новый начальник училища и не принялся с небывалым энтузиазмом закручивать гайки прямо по человеческим судьбам привыкших к постоянному разгулу курсантов.

Жизнь сразу стала серой, как тюремная стена, как пел классик.

Теперь уже постоянно стучали барабаны на строевых смотрах, неуставные клеши и ушитые бески с мицами-грибанами изымались и беспощадно рвались на месте. Навязчиво запахло какой-то аракчеевщиной, расстрелом восставших на Сенатской площади, свистом шпицрутенов над нашими грешными головами вместе с цитируемым строевым уставом, шагистикой плутонгами и уставными бирками даже на перчатках.

Как-то, уже в Москве на параде, суровый сухопутный патруль докопался до парня из нашей роты по просвищу Ганс. Проверили все, что можно, старлей, начальник патруля, уже загрустил, однако, вспомнил что-то из своей уставной молодости и крайне язвительно спросил того:

— Может, товарищ курсант, у вас и на перчатках бирки имеются?

— А как же. Конечно, имеются, все обирчено, — ответил тот и вывернул требуемое наружу.

Начальник патруля оказался поражен в самое свое уставное сердце и даже отдал честь, отпуская Ганса восвояси.

Отчисленные из системы залетчики десятками поворачивались по команде направо, уходили в роту срочной службы, чтобы вскоре оказаться на Северном флоте и продолжить службу матросами.

Загрустил я тогда серьезно, однако, потом снова повеселел. К спортсменам новый адмирал относился почтительно и прикрывать нашу боксерскую синекуру с выходами, как бы на тренировки в город, не стал, не смотря на все наши опасения.

Сказать откровенно, на тренировке в городе я побывал всего один раз, где-то на Петроградке, не помню в каком спортзале. Один раз за четыре года постоянных выходов в город — это серьезное достижение!

Всегда находились более интересные дела, чем потеть в спортзале, повторяя давно выученные движения.

Обычно выходили за ворота и разбегались каждый в свою сторону, для чего было положено иметь левую увольнительную записку. Моя обошлась мне в четыре рубля, полтора за вкладыш, полтора за корочки и рубль за правильную гербовую печать из канцелярии. Покупать пришлось все строго по отдельности.

Эх, воспоминания о боевой молодости снова невольно забрались в голову, а ведь отец продолжает терпеливо ждать ответа.

Не стану его пока совсем разочаровывать, пусть питает надежду мной гордиться и дальше, все же у него своя сложившаяся в голове система ценностей и координат советского человека эпохи товарищей Сталина-Маленкова-Хрущева-Брежнева.

Что офицер стоит выше, чем все, что отец может себе зримо представить.

Поэтому не стану его обижать, однако, руководствоваться его наставлениями и мечтами не собираюсь.

Эта жизнь — полностью моя!

Еще неделю я отходил от болезни, даже не тренировался полноценно, однако, взвесившись после тренировки, увидел, что мой вес добрался до сорока семи кило и, значит, я стою на правильном пути.

Вскоре мне пришлось вспомнить еще один случай из прошлой жизни в школе. Когда после какой-то перемены ко мне подошел Стас и сказал, что он сегодня дерется с нашим одноклассником по прозвищу Татарин из-за моей сумки-портфеля. Тот пнул ее ногой, Стас это заметил и предъявил парню.

— А, точно. Было такое происшествие, — теперь я и сам это вспомнил.

Дело то ерундовое, почти обычная детская шалость, однако, если присмотреться повнимательнее — говорит о неуважении в мою лично сторону.

Я не знаю, почему так охотно вписался в этот процесс приятель, однако, хорошо помню, что на его слова я просто пожал плечами. Мелькнула тогда мысль в голове, что стоило бы мне выйти вместо приятеля, однако, все это произошло не на моих глазах и я подумал, что Стас зачем-то сам хочет подраться.

Повод точно ерундовый, зато, потом в туалете они долго били друг друга по очереди по лицу и оба отделались юшкой из носа. Стас побольше, это вообще его слабое место, полгода, которые он проходил на бокс, почти каждый спарринг этим дело заканчивалось.

— Подожди-ка, портфель пнули мой, поэтому именно я и спрошу с Татарина, — решаю я мгновенно.

Есть повод показать себя во всей красе одноклассникам, выпустить зверя, так сказать. Давно уже пора, чтобы не пользовались моей бесконфликтностью и добротой внутренней. Я-то по очереди с провинившимся обмениваться плюхами не собираюсь. Знаю точно, что в момент начала стычки бью очередями по три удара в секунду, как из пулемета и с этим ураганом мало кто может справиться.

Поэтому я немного размялся, дожидаясь, пока все соберутся в туалете и появился как раз вовремя, чтобы остановить поединок из-за моего личного портфеля.

— Стас, давай я сам постою за свое имущество!

Стас нехотя отошел в сторону, я встал перед одноклассником, посмотрел ему в глаза внимательно и говорю достаточно доверительно так:

— Вопрос, по-моему, выеденного яйца не стоит. Просто признай, что поступил неправильно и мы разойдемся мирно.

Татарин поздоровее меня парень и не трус, поэтому, довольно нагло улыбается, расходиться и что-то признавать не согласен, да и группа поддержки солидная за него болеет. Всем, конечно, интересно, чем кончится противостояние.

— Ладно, тогда не обижайся за учебу, — и я сразу начинаю драку без дальнейших разговоров, отправив в голову парня первую троечку прямых ударов.

С ног Татарин не свалился, однако, отлетел, немало ошарашенный скоростью получаемых зуботычин к стене. Места вокруг совсем мало в маленьком туалете, парни столпились еще вокруг плотной толпой, а я не оставляю времени прийти в себя противнику. Пробиваю, как на тренировке по груше еще одну за другой две тройки зуботычин. Последнюю хорошо так потяжелее, уже с акцентом в ударах, не так быстро, ведь противник ошеломлен и не понимает, что происходит.

Костяшки ударной поверхности кулаков сразу же заныли от жестких столкновений, однако, вполне терпимо для меня.

После этого отхожу назад от прижатого к стене Татарина и с интересом смотрю на насупившиеся лица однокашников. Похоже, не ожидали от скромного парня такой злой манеры драться. Хотя я и боксер давно, просто никогда этим не выпячивал себя и с юмором переносил разные шутки на свой счет, когда можно было и ответить жестко.

Однако, именно в этом случае столкнулись необходимость показать свои новый характер и умение с тем обстоятельством, что задел меня Татарин совсем не по теме.

Я даже не требовал извинений от него, простая констатация факта неприятного поступка, раз уж Стас зачем-то поднял вопрос на самый высокий уровень, когда уже не с темы съехать без драки или тогда остаться в трусишках надолго.

Кровь у парня течет из носа, как и в тот раз, однако он не сдается еще и снова сжимает кулаки, готовясь тоже достать меня. Правда, все же небольшой разрыв появился около носа и выглядит противник серьезно пострадавшим, судя по его взгляду.

Поэтому я предлагаю признать ничью и считать поединок завершенным, тем более, звенит звонок и нам пора в класс заходить. На полной своей победе настаивать не стану, и так все зрители поняли, что произошло.

Больше драться ни к чему, если сам Татарин не предложит продолжить после уроков, встретиться где-нибудь за теплицей. По нему пока так и не понять, что у него на уме и к чему его приведет полученная трепка, только на лице начинают быстро расползаться красные пятна в местах ударов.

Притихшие товарищи с сочувствием уводят парня в класс, я со своими двумя приятелями заходим последними и готовимся к уроку истории. Весь урок пострадавший посматривает на свое лицо в зеркало, которое попросил один из его друзей у девчонок. Потом встает и просит отпустить его с урока учительницу, которая сразу же ему разрешает выйти из класса. Все учебники и тетради остаются лежать на столе, портфель соберут друзья и занесут к нему домой, благо, что он, как и я, живет прямо около школы.

Что же, победа за явным преимуществом, что довольно здорово, сам то я Татарину уступаю в росте десяток сантиметров и в весе столько же килограммов.

Правда, теперь меня, как уже пострадавшего в прежней жизни за то, что я распускал руки, реально волнует, не получил ли парень какие-нибудь серьезные повреждения. В принципе, я не бил его по носу, только по скулам вокруг, там ничего такого опасного нет, да и по силе ударов сильного сотрясения не должно случиться.

Поэтому мы расходимся после уроков, Жека посматривает на меня с удивлением, Стас, уже успевший понять по прошлым событиям, что я сильно изменился, по-дружески поддерживает меня морально, как и некоторые одноклассники.