Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 204)

Горчаков пару секунд молчал, а потом внимательно посмотрел на меня.

— А все же я был прав, — на его лице мелькнула улыбка. — Вы либерал — вы не ищете корысти, как и говорил я. И в то же время вы готовы следовать законам, даже если не согласны с ними, как говорили вы сами. Вы ведь поэтому сдались и позволили себя арестовать?

Я поморщился — вот умеют некоторые испортить вкус победы. Именно победы, потому что я пусть и не убедил ни в чем Горчакова, но точно заставил задуматься. Да и все остальные на дирижабле, кто невольно слушал наш разговор, тоже погрузились в свои мысли. Интересно о чем?

Возле одного из окон «Адмирала Лазарева» сидел мужчина и думал о том, сколько людей он уже убил на своем пути. Тех, кто считал его другом или просто товарищем… Сколько раз он нарушал слово, чтобы добиться своего… И вот какой-то капитан — нет, уже полковник — пытается убедить других, что этот путь — ошибка… Глупец! Недолгие сомнения развеялись без следа. Верит, что богу есть до них дело — глупость! Каждый сам за себя! Каждый может выбирать свой путь, и в этом нет гордыни или преступления.

Родина, вера — пустые слова. Нет, бог есть, но человек — это венец его творения, и его жизненный путь никак не должны ограничивать подобные малости. Это оковы, от которых нужно избавиться. Что он и сделал! Выбрал новую родину, выбрал новое служение — сам! Без оглядки на глупые правила, и именно это решение сделало его особенным. Лучшим!

Вечером мы пролетели огни Константинополя, ночью прошли над Черным морем, а утром… Утром я увидел такое знакомое крымское побережье. Изгибы берега, леса и макушки кораблей в уже ставшей родной бухте. Севастополь, я вернулся!

Увы, времени у нас было немного. Новый глава всех войск в Крыму, Михаил Дмитриевич Горчаков, стоял в Бахчисарае. Когда он узнает о моем появлении, то может вмешаться, а мне хотелось бы обойтись без этого. Хватит мне представителей этого семейства! Так что я тепло поприветствовал техников и, со спокойной душой оставив им «Адмирала», поспешил в мастерские проверять, что тут есть такого, что можно было бы прихватить с собой.

Блоки генераторов — беру. Ящики с лампами, крепления для них и провода для разводки — конечно! Из соседнего зала донесся знакомый гул… Я подошел, и точно — Леер гонял на тестовом стенде турбину. Он больше всех остальных верил в эту идею, но вот доработать клапаны впрыска топлива прямо в камеру сгорания никак не получалось. То не хватало рассеивания, то давление скакало, то еще чего.

— А, Григорий Дмитриевич? — Генрих Антонович, погрузившись в дела, даже не удивился моему появлению. — А я вот только услышал, что летите, так сразу новая идея пришла, как можно турбину заставить работать.

— И давно про наше появление известно? — у меня появились нехорошие предчувствия.

— Около получаса назад «Адмирала Лазарева» пилоты из молодежи заметили, сразу передали в город, но генерал Кирьяков — его комендантом поставили — не разрешил празднество устроить. Наоборот, приказал всех отогнать от мастерских, а сам послал гонцов в Бахчисарай к Михаилу Дмитриевичу. Хотел пилота, чтобы побыстрее, но те отказались и мне рассказали. Вот только зачем?

Инженер, как всегда, был больше погружен в собственные мысли, чем в окружающие его совершенно не важные мелочи. А я подумал, что совсем не зря решил подстраховаться.

Глава 3

Прищемил палец пружиной, а на лице все равно улыбка до ушей. Просто приятно работать на своем месте, когда все мелочи рядом, все под рукой. И пусть те же передатчики мы начали собирать только в проливах, но и тут было все, чтобы повторить. Оставалось только поставить антенну, кинуть провода да подогнать всякие мелочи.

— Митька! — уже через десять минут я вышел на нашу частоту. — Тут?

— Тут, ваше благородие! — через мгновение отозвался казак.

Генрих Антонович оторвался от турбины и удивленно расширил глаза.

— Что это? — он подумал и на всякий случай перекрестился.

— Радиопередатчик. Помните, мы с радиоволнами работали? В итоге вот такие штуки получаются.

— И где он? — инженер кивнул на приемник, явно имея в виду Митьку.

— В небе над городом, — ответил я. — Были у меня подозрения, которые вы как раз и подтвердили. Так что решил подстраховаться и хотя бы быть в курсе ситуации.

— Это правильно, — закивал Генрих Антонович. — Не понимают ничего, а даже ко мне пытались лезть, свои правила устанавливать. Но я их сразу прогнал, а некоторые побоялись. Ну да не будем их судить, человек слаб, давайте я вас провожу и хотя бы по пути расскажу, что придумал. Тут ведь какое дело… — инженер принялся шарить под столом в поисках мундира. — Мы ведь раньше пытались все время смесь для поджига сразу в камеру сгорания подать. И я подумал: а зачем спешить? Что, если ее подготовить заранее в отдельной камере — там ведь и давление поддержать проще, и состав! А оттуда уже в двигатель! И еще можно не газ использовать, чтобы не было таких высоких требований по давлению, а взять что-нибудь попроще вроде керосина. Вы, наверно, не слышали, это в 1846-м Абрахам Геснер предложил точную схему добычи фотогена. Его еще в 18 веке из нефти у нас гнали, но по готовой схеме ведь проще, да?

Я слушал увлекшегося инженера и изо всех сил боролся с тем, чтобы не врезать себе по лбу. Действительно, такой простой ответ. И зачем я уперся в двигатели на газу? Чтобы не распыляться на разные виды топлива? А вот то, насколько это усложняет процесс, не учел… Или сразу полез работать с непосредственным впрыском топлива! Сложно, запредельно сложно для нашего уровня технологий. А что было бы гораздо проще? Карбюратор! И, кажется, Генрих Антонович придумал именно его.

— Отмена мундира, — я тряхнул головой. — Сначала соберем и проверим в деле ваше изобретение.

— Но как же генерал Кирьяков?

— И с ним тоже кое-что проверим, — на этот раз я выдохнул, собираясь с мыслями.

Отдал пару приказов Митьке, чтобы продолжал держать меня в курсе, а потом с головой погрузился в процесс: как бы ни была хороша идея карбюратора сама по себе, наверняка же можно найти что улучшить. И да, сразу и нашел. Так, Генрих Антонович хотел перекрывать подачу топлива с помощью обычной заслонки и сейчас мучился с резинками, пытаясь собрать что-то достаточно надежное из каучука. Я же предложил самый простой игольчатый клапан и поплавок. Пришло достаточно топлива, поплавок надавил на иголку, как в бачке унитаза, и та перекрыла шланг. И больше не нужны были никакие массивные механизмы и противовесы. Будущий карбюратор разом полегчал минимум на полкило.

Следующим местом, которое я внимательно разглядывал, была форсунка для дозированной подачи топлива в смесительную камеру, она же жиклер в будущем. Вернее, что-то мне подсказывает, что в этом времени у нее будет другое название, в честь нового изобретателя. И ведь заслужил Генрих Антонович — в 1855-м ведь в принципе еще не было ничего подобного, а он сделал. Причем не просто узкий канал, а по форме что-то вроде песочных часов, чтобы максимально разбрызгивать проходящее топливо.

И дальше было еще что-то хитрое.

— А это разреживатель, — Генрих Антонович заметил мой взгляд. — Схема почти как с крыльями наших «Ласточек» и «Чибисов»: там ведь мы тоже разрежаем воздух сверху крыла и создаем несущую силу. А тут… Мы сужаем камеру рядом с местом выхода топлива. Когда подаем внутрь воздух, в этом месте он ускоряется, и создается то самое разрежение. И за счет этой разницы давления топливо засасывается в камеру и улетает дальше в цилиндры.

В мое время это называли диффузором, но разреживатель, пожалуй, звучало понятнее. И ведь как ловко еще недавно самый обычный инженер наложил одну теорию на другую.

Мы еще немного поколдовали над устройством. Добавили дроссельные заслонки, чтобы регулировать поток воздуха, а вместе с ним и подачу топлива.

— Гениально, Григорий Дмитриевич, — инженер не мог найти себе места. — Даем больше воздуха, и он захватывает больше топлива. Даем меньше — меньше топлива. А я ведь все думал, как же попроще сделать, чтобы управлять этим процессом! Казалось, еще целую вечность голову ломать, а вы пришли и все сделали.

Генрих Антонович подозрительно засопел.

— Все сделали вы. Мои добавки, верно, улучшили ваше творение, но точно не переписали его на меня, — успокоил я инженера. Он ведь теперь у меня не только за идею работает, но и за процент от изобретений. — Тем более работа не закончена. Вы же понимаете, что, например, на старте двигателя или при маневрах нам нужно будет больше топлива в смеси. А на холостом ходу меньше. И завязывать все это только на поток воздуха было бы неправильно, так что нам еще точно есть что и куда тут улучшать.

— Но разве можно все такие показатели отслеживать и в моменте вносить изменения в работу? — инженер вроде бы и был рад новым горизонтам, но пока даже не представлял, как туда двигаться. Что ж, тут я могу помочь.

— Магнитное излучение, электричество, — напомнил я. — Представьте еще один игольчатый клапан прямо внутри вашей форсунки. Ставим внутри магнит, который может нашу иголку освобождать или стопорить. Подаем напряжение — он работает, топливо пошло. Отпустили — и нет его.

Я не очень много знал про инжекторы, но почти рабочий карбюратор пробудил полузабытые воспоминания. И вроде бы Генрих Антонович задумался, погружаясь и осознавая новую огромную задачу.