Антон Емельянов – "Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 (страница 165)

Оставив Руднева, я отправился к летным мастерским, по пути невольно бросая взгляд в небо. И ведь «Севастополь» с Михаилом улетел только сегодня утром, раньше чем через неделю и думать нечего об ответе из столицы на наши новости. Но все равно ждешь.

— Господин капитан, господин капитан! — мне навстречу бежал незнакомый нижний чин в форме Владимирского полка. — Там ваша «Пигалица» того!

— Взорвалась? — почему-то в голову пришло только это.

— Нет! Сашку Петрова убила! Он ее пнуть хотел, чванился… А она его словно молнией!

Не взорвалось ничего, но ситуация выходила ненамного лучше. Удар молнией — это явно статическое электричество после полета на высоте. Обычно мы его собираем на разрядники — по факту, резисторы — готовимся защищать будущую электронику, да и в целом неприятно, когда тебя постоянно током щекочет. Но во время боя что-то могло повредиться, и тогда неизвестный дебошир получил бы полноценный разряд.

Мог он убить? Мог, но, возможно, еще не все потеряно. Я перешел на бег.

21 марта 1855 года

Михаил отправил отцу телеграмму еще из Севастополя. Значит, тот уже 4 дня как в курсе их авантюры, но подробности сможет узнать только от него. Молодой великий князь в предвкушении смотрел на немного подзабытый ландшафт столицы. Всего шесть утра, город еще не проснулся… Он не успел ничего додумать, потому что из Петропавловской крепости донесся звук выстрелов. Три штуки, ровно в шесть утра. Все как и положено по Печальному ритуалу.

По спине Михаила побежали мурашки.

Глава 9

Иногда память выкидывает странные фортели. Ты лишь пару раз читал памятки по первой помощи, но тут, увидев, лежащее без движения тело и услышав, что человек только-только перестал дышать, сразу же вспомнил, что делать. Каждое движение вспыхнуло, словно отпечатанное в мозгах огненными письменами.

— Давить на грудь, чтобы она ходила примерно на 5 сантиметров. Ритм — чуть больше 2 толчков в секунду… — я говорил, чтобы точно все вспомнить, и сразу делал. — Тридцать ударов и два вдоха.

Первый подход, второй…

— Ваше благородие, — меня попытались остановить.

— Невместно мертвого мучить, — на плечо даже легла чья-то рука.

И тут тело получившего разряд солдата снова выгнулось дугой. Глаза распахнулись, расширились, и он вдохнул полной грудью. Закашлялся скопившейся в горле слюной и дальше задышал уже обычно, осторожно.

— Сашка! Вернулся!

— Капитан вернул Петра с того света!

Вокруг все громче раздавались перешептывания. Еще бы, в реальной истории подобный массаж впервые показали только в 1903 году. Стоп, а почему солдата называют то Сашкой, то Петром? Решив, что это хороший повод сменить тему, я и спросил его об этом.

— А это прозвище, — голос солдата еще хрипел. — Меня иногда так называют, потому что я всегда в церковь хожу, если есть возможность. Темные, не понимают, что близость к богу — это часть каждого русского человека. Про это сам министр просвещения граф Уваров говорил!

Так я узнал, что Сашка — не крестьянин, а наследственный мещанин, который, запомнив знаменитую триаду Уварова про самодержавие, православие и народность, начал считать себя немного выше всех остальных. Обычных, необразованных и грубых. Вот только эти крестьяне в отличие от образованного Сашки на самолет не кидались.

— Зачем «Чибиса» пинал? — убедившись, что парень окончательно пришел в себя, я продолжил расспросы.

— Ой, — Сашка сразу покраснел.

А потом выдал такое, от чего уже я серьезно задумался. Как оказалось, он по своей привычке посещать храмы и здесь решил пробраться в церковь. Воспользовался тем, что у турок не было нормальных укреплений на границе Перы, смешался с толпой, а потом сходил на службу. Вот только его все равно заметили, к счастью, не стража или солдаты султана, а местный батюшка. Он почти час расспрашивал Сашку про все, что творится у нас в лагере и армии в целом, а потом как бы невзначай поделился своими подозрениями о том, что летающие машины — это явления, противные божьей воле.

— … и так на меня посмотрел. Словно спрашивая, а понимаю ли я тогда, чье это творение? — Сашка волновался. — Ну, я понял, конечно. Пообещал, что буду все рассказывать о дьявольских машинах, а потом пришел, увидел и не удержался. Пнул, а меня словно божественная молния ударила. Это что значит, ваше благородие? Что ошибся священник?

— Ошибся, — просто ответил я.

Про себя же добавил, что ошибся константинопольский грек, когда решил, будто может вмешиваться в мои дела. И тут еще вопрос, что это больше — излишнее церковное рвение или осознанная работа на врага?.. В нашей истории всегда говорилось, что Николай зря не использовал потенциал греков, которые хотели бы выступить против турок. Вот только, а сколько из них на самом деле были готовы сражаться после веков службы? А сколько искренне склонили голову перед новым господином — и неважно, где он сидел, на османском троне или во дворцах Лондона и Парижа?

Приказав доставить пострадавшего в больницу, я пошел обратно к Рудневу, заодно отправив одного из солдат к Квицинскому. Если я прав, и все это не случайность, то нам стоит ждать появления врагов раньше, чем мы думали.

На следующий день мы начали патрулировать территорию, добавив к облету ближайших окрестностей и дальние рейды. Несколько «Пигалиц» отправились вдоль побережья, мы же с Ильей Алехиным в качестве второго пилота летели вдоль реки Марицы. Запаса топлива точно должно было хватить до Адрианополя и, если повезет, до Пловдива. А если где турки и будут собирать крупные силы, чтобы снять осаду со столицы, то в европейской части страны это возможно было только там.

— Господин капитан, — Илье надоело лететь молча, и он позвал меня через переговорную трубу. — А почему туркам нужно собираться именно в крупных городах? У меня есть знакомый в Дунайской армии, так они у какой-то деревни стоят, и ничего.

— Тут дело в управляемости, — ответил я. — Наша армия, если раскидать ее по множеству направлений, сможет собраться после этого в единый кулак. Вернее, так думают наши генералы, хотя лично я считаю, что правильнее было бы по-суворовски не разделяться, а просто быть там, где нужно, сразу всеми силами.

— То есть турки не могут делиться, потому что разбегутся?

— Вряд ли прям разбегутся. Для многих из них служба — это билет из голода и нищеты, но… Чтобы организованно собраться в войско, у них уйдет немало времени.

— А если сразу собираться всем вместе, но не в городе?

— И это было бы хорошим решением, если бы у них были магазины[101], как у нас. Взять ту же Дунайскую армию, она ведь пришла туда не просто так, а сначала полгода Паскевич готовил там припасы, чтобы ей было чем сражаться и что есть. Турции такой организации не хватает, и это ограничивает их в маневре.

— Получается, чем ты слабее, тем проще тебя предсказать.

— Именно.

На какое-то время мы замолчали, переключившись на виды под нами. Мне по воспоминаниям из будущего казалось, что Турция — это пустынная страна, но сейчас… Несмотря на раннюю весну, под нами раскинулись сотни садов. И ведь точно. В прошлом тут была Фракия — одна из житниц Восточной Римской империи, в будущем Болгария, которую пустынной никто не назовет. Вот и сейчас в больших городах Османской империи царила грязь, а тут были покой и красота…

— Господин капитан, — Илья снова меня позвал. — А вы того священника нашли? Ну, который солдата подговорил самолет пнуть?

— Он не подговаривал, — поправил я. — Наоборот, предпочел бы, чтобы тот солдат сидел тихо. Но не учел, какая у нашего Петра широкая натура. Там вообще переплетение случайностей. Что я прилетел именно когда он возвращался и еще не успел успокоиться, что поврежденный в бою разрядник не заменили, что удар пришелся именно на открытый металл и…

— Провидение.

— Что?

— Божественное провидение. Местный священник предал веру, и бог от него отвернулся.

О такой трактовке вчерашних событий я даже не думал, а вот Илья говорил уверенно, словно уже не раз успел это обсудить. Ох, как бы это все не закончилось новыми неприятностями. А то ведь это в России церковь плотно контролируется Священным синодом и не идет против того, что полезно государству и делает его сильнее. А тут… То ли действительно вера, то ли священник решил просто защитить тех, с кем удобнее.

В Турции ведь христианам — богатым христианам — живется не так и плохо. Взять ту же военную службу. Для мусульман есть ежегодный призыв, когда общины должны выставить 25 тысяч солдат в возрасте от 20 до 26 лет. А христиан в армию не берут, не достойны — конечно, нужно платить специальный налог, но так а где налогов нет? В общем, некоторые греки уже привыкли к своей жизни и не хотели ничего менять.

Марица внизу тем временем сделала большой изгиб, и мы увидели окраину Адрианополя. Это после войны 1877−78 годов он придет в запустение, а сейчас это довольно оживленный город, где живет почти 50 тысяч человек. Вот только… Я ожидал чего угодно. Мирной жизни, огромной армии, которую соберет под свои знамена сбежавший султан, но ничего этого не было. Город казался замершим, а над зданием дворца Эдирне вился французский флаг.

— Что тут происходит? — Илья вытащил подзорную трубу и принялся вглядываться в городские улицы, пытаясь разобраться, что же тут случилось.