Антон Деникин – Очерки русской смуты (страница 50)

Так же тихо шла работа «Всероссийск. нац. союза» Балашова – организации тождественной и конкурирующей с Южно-русск. нац. центром.

Большой шум создавал вокруг себя Пуришкевич, перессорившийся со всеми правыми лидерами и насаждавший повсюду отделы своей «Народно-государственной» партии, имевшей главный источник комплектования среди обитателей курортов. Я был немало удивлен, найдя в делах ходатайство управления мин. внутр. дел о солидной субсидии Пуришкевичу, по-видимому, удовлетворенное отделом пропаганды…

Умеренные партии[129] принимали конституционную монархию, о чем говорили параграфы их программ или заставляла догадываться формула «непредрешения государственного строя». Но – монархию разных толков. Так, Балашов признавал двухпалатную систему, но «без всеобщего избирательного права»; Пуришкевич допускал конституцию и все «свободы», причем, однако, в его программе все социалистические партии объявлялись «антигосударственными», народному просвещению придавался характер «церковно-государственный», и даже кинематограф объявлялся государственной регалией…

Все эти партии стояли на почве всемерной поддержки Добровольческой армии и в известной – большей или меньшей – оппозиции к власти. Вначале правая оппозиция ограничивалась критикой, потом противополагала и мне и моей деятельности определенное лицо и определенный политический курс.

Партийной прессы в этом секторе, за исключением органов Шульгина[130], не было. В Ростове выходила еще газета Б. Суворина «Вечернее время» – правая, беспартийная, отличавшаяся неожиданным подчас подходом к вопросам государственного строительства. Но относилась она с трогательной любовью к Армии, пламенно защищая ее от всех ее врагов, и читалась офицерством весьма охотно.

Среди умеренных правых партий также делались неоднократные попытки к взаимному объединению, к созданию «Русского национального блока». Главным инициатором являлась наиболее деятельная и, пожалуй, наиболее распространенная организация – «Союз русских национальных общин». Во главе ее стояли некие И. А. Корвацкий[131] («старейшина») и Н. Г. Панченко[132] (заведующий пропагандой Союза). Занесенный из Малороссии, Союз обосновался в Ростове и к осени 1919 г. имел 10 общин в важнейших городах Юга и несколько ячеек. Его идея, по словам руководителя, заключалась в том, чтобы «связать русский национализм с радикальной прогрессивностью». Его пути намечены были через приходы, союзы землевладельцев, сельских учителей[133] и «национальную», свободную от «инородческого» капитала и участия кооперацию.

Главное – церковные приходы. Возникшая еще в 1905 г. мысль, что приход должен выйти из ограниченного круга религиозных интересов на арену политической борьбы, вновь возбудила живейший интерес в самых разнообразных кругах. Оживилась Церковь. Но в то время, как несколько талантливых проповедников с амвона и с кафедры собраний стали сеять духовно-нравственные начала и будить в народе национальное чувство, другие, не менее вдохновенные пастыри сеяли чистейшую демагогию и политическую нетерпимость. Поэтому-то Высш. церк. управл., и в особенности архиепископ Донской Митрофаний, отнеслось с большой осторожностью к этому вопросу, учитывая возможность появления новых Илиодоров… В конце концов, однако, Высш. церк. управл. должно было уступить общественным настроениям и допустить «публичные выступления отдельных священнослужителей на общественно-политические темы, но, во всяком случае, вне храма, под их личной ответственностью».

В приходе правая общественность видела новую базу для восстановления народной и государственной жизни, и потому в Союзе русск. нац. общин, предвосхитившем эту идею, сошлись неожиданно элементы политически разнородные: Н. Н. Львов и проф. Н. Н. Алексеев (члены центр. сов.) связывали его с Сов. гос. об.; В. М. Скворцов[134] (член сов.) своим единомыслием и соучастием тесно переплетал его с «Братств. жив. Креста»; прис. пов. Измайлов[135], наиболее активный член ростовской общины, мрачно правый, протягивал от Союза крепкие нити к «Русскому собранию» и погромному листку «В Москву». Наконец, через ген. Батюшина – товарища председателя Совета и секретного сотрудника Освага – Союз искал покровительства и средств в Военном управлении и в Отд. пропаганды Особ. совещания.

Приход оказался на распутье и мог стать не самодовлеющей силой, а орудием самой неожиданной политической комбинации.

Съезд представителей умеренных партий[136] 14 июля в Ессентуках не привел к объединению их: под тем благовидным предлогом, что устав Нац. общин еще не разработан, вопрос о создании блока был отложен. Но те диспуты, которые происходили в закрытых заседаниях, история прохождения в дальнейшем «прогрессивных» статей программы и интимные заявления руководителей Союза обличали в нем две, по крайней мере, ипостаси и резкую разницу между нутром и видимостью.

Так, устав, переработанный впоследствии при участии людей несколько иного политического стажа и направления – Н. Н. Львова и проф. Н. Н. Алексеева – гласил[137]: «форма правления в России не предрешается… но… должна соответствовать национальному правосознанию русского народа…» Эта формула покрывала единогласно принятый комиссией съезда лозунг – борьбы за восстановление монархии во что бы то ни стало и, вместе с тем, полное разногласие в определении типа ее: от конституционной до «просвещенного абсолютизма». Устав говорил о необходимости «нравственного влияния Церкви Христовой на все стороны государственной жизни», слегка ретушируя неприкрытую клерикальную сущность государственной власти, проводимой на съезде: «полная и действительная связь Церкви с государством, нравственное влияние на дела правительственной власти, законодательство, вопросы политики и проч.» Союз русск. нац. общ., громя печатно и устно «классовый национализм, не могущий по природе своей пойти на широкие экономические отрешения», вступил в полное соглашение и сотрудничество с Всеросс. союзом земельн. собственников[138], выяснив «отсутствие расхождения в целях и задачах»; но «в видах тактических» воздержался от оглашения факта состоявшегося соглашения[139].

Кроме притягательной силы такого серьезного фактора, каким являлся церковный приход, известный успех Союза русск. нац. общ. зависел, как оказалось, в большой степени от крупных субсидий, исходивших от Отдела пропаганды и составлявших главный источник его существования. Это обстоятельство обнаружилось в начале декабря с интересными деталями. Еще в мае Отд. пропаганды официально «признал Русск. нац. общ. как образования, желательные для совместных работ и сотрудничества». Не без его давления состоялось, хотя и с трениями, вхождение в Союз другого общества, покровительствуемого Освагом, – «За Россию», действовавшего преимущественно в деревнях Ставроп. губ. и считавшегося «более либеральным».

В конце июля начальник «бюро секретной информации» Освага[140] Пацановский, пользовавшийся неограниченным доверием начальника отдела, писал одному из руководителей Союза – Панченко[141]: «Так как я придаю большое значение… проведению в жизнь лозунгов, выдвинутых Общинами, то заинтересован предоставлением Вам и денег, и людей… Для придания Общинам фирмы есть несколько людей с крупными политическими именами, которые принципиально согласятся принять руководство Общинами… Две крупные газеты готовы начать кампанию за проведение в жизнь идей прихода и борьбу со Всерос. Национ. центром…»[142]

Соглашение, очевидно, состоялось, потекли деньги, и работа Союза оживилась. В конце октября «заместитель старейшины центр. совета» ген. Батюшин представил уже в Отдел пропаганды обширный доклад с планом покрытия всей южной России, Сибири и даже Европы (эмиграция) «русскими национальными общинами», «взяв за образец организации всемирный еврейский кагал». Просил у Отдела пропаганды и Военного управл. миллионы, обещал «проводить здоровые национальные идеи и декларации главнокомандующего» и одновременно возложить на заграничные общины работу осведомления, разведки и контрразведки[143].

В очень скромном виде этот план начал осуществляться действительно, когда в начале декабря, ознакомившись с этим делом и отнесясь с недоверием к фактическим руководителям национальных общин, я приказал прекратить денежные отпуски Союзу…

Законы внутреннего притяжения и отталкивания создали, или при известных обстоятельствах могли создать, пять комбинаций: 1) Правый блок; 2) Правый центр – умеренно правые партии вокруг Сов. Гос. Об.; 3) Центр – умер. прав., либералы, умеренные социалисты; 4) Левый центр – либералы и умеренные социалисты; 5) Левый блок – социалистический.

Государственно полезной и значительно облегчающей борьбу с большевиками была бы только третья комбинация, т. е. объединение умеренно правых, либералов и умеренных социалистов, – комбинация, не нашедшая, однако, почвы в тогдашних умонастроениях русской общественности Юга, имевших возможность проявляться явно и открыто при свете дня. Между тем на севере, в тисках советской власти, под угрозой кровавого застенка, необходимость такого объединения получила в конце концов осуществление. 1 марта 1919 г. в Москве состоялось соглашение, о котором Н. Н. Щепкин писал на Юг: