Антон Демченко – Запечатанный (страница 9)

Вячеслав миновал длинную крытую веранду перед домом «волчат» и, свернув за угол, привычным движением закинул себя на крышу низкой пристройки. Усевшись на давно притащенную сюда лавку, он прислонился спиной к стене дома и бездумно уставился в низкое, затянутое тучами небо.

Надо признать, двенадцатый день рождения сестры прошел феерично. По крайней мере, для самого Стрелкова. Сначала долгий и нудный разговор с Паучихой, пронюхавшей о приготовленном для Анны подарке и не поленившейся прочесть ему длинную и скучную лекцию о пользе экономии, в течение которой она довольно тонко пыталась выяснить, откуда у него взялись целых двадцать крон… и ведь успокоилась, только когда якобы случайно вошедший в комнату Поггер украдкой продемонстрировал ей пустую банку-копилку Вячеслава. Подтвердил слова, так сказать. Вот что ему стоило сделать это хотя бы на полчаса раньше?! Не пришлось бы выслушивать нудеж бандерши.

Потом стычка с уличными мальчишками, когда Стрелков тащил из кондитерской Марты купленный им свежий «утренний» торт и сласти для «волчат». Вячеслав машинально потер ноющий бок, по которому растекся огромный синяк, и мысленно похвалил себя за идею с подарком для сестры. Если бы не сотворенный им для отработки техники артефакт из собственной куртки, вполне возможно, что сегодня, вместо празднования дня рождения Анны с обитателями Заднего двора, он валялся бы в той подворотне с заточкой в печени… холодный. Уж очень внезапным было нападение, так что Вячко даже среагировать не успел. Но обошлось, отделался синяком и разрушенным накопителем в куртке. Противникам пришлось хуже: очухавшись от прилетевшего удара, Вячко взъярился, и Эфир в его теле моментально откликнулся. Трупов, к счастью, он за собой не оставил, зато трещин в ребрах и выбитых зубов «уличным» теперь не пересчитать.

Ирма… извращенная тварь и б… Не шлюха даже и уж тем более не «батистовая фея», именно, что б… конченая. Испоганила вечер, заставив окунуться в дерьмо, от которого сам Вячеслав старался держаться подальше и изо всех сил оберегал от него сестру. Хорошо еще, что после ее заявления об Анне Стрелков все же смог сохранить крохи самообладания и не грохнул эту дешевку, наплевав на последствия. А они были бы… неприятными, если не фатальными.

Это и мать говорила, когда учила его, тогда еще совсем сопливого мальца, ментальным манипуляциям с собственным разумом, эмпатии, сенсорике и тем немногочисленным эфирным техникам, что доступны его куцему Дару, намертво запечатанному в теле. Предупреждала, что это средство на крайний случай, когда иного выхода просто не будет. Ведь для специалиста вычислить автора техники по эфирному следу — дело пяти минут, так она говорила, и Вячеслав этому верил. Он и сам до сих пор ощущал следы своего воздействия на Ирме, сопящей сейчас за толстой стеной этажом выше (!). Не саму кастеляншу, а именно свой эфирный отпечаток на ней… а ведь он не довел технику до конца.

Вячеслав мысленно порадовался, что ранее не применял в полную силу этот прием, оказавшийся таким «палевным» для сенсоров и столь болезненным для его тела. И еще больше радовался, что все же сдержался и не убил дуру, иначе утром ушел бы на «вечный ряд» за уничтожение чужого имущества. Смерти своей девки Паучиха ему точно не простила бы. В общем, пронесло… третий раз за день.

И как вишенка на торте, четвертая «радость»: выходка сестрицы. Кой черт ее дернул испытывать собственные умения на родном брате, неужели чувство превосходства взыграло? Или просто любопытство одолело? Ведь знает же, что в эмпатии Вячко ей не противник. Нет, если подготовиться, загнать разум в «режим», как бывало на уроках матери или во время учебы в мастерской герра Баума, тогда да, Вячеслав легко отобьет атаку на эмоции… просто за их отсутствием. Но здесь Анна застигла его врасплох и, ни на миг не усомнившись в правильности своих действий, начала раскачивать чувства родного брата. «Вызвала на откровенность», так это называла матушка. Зачем?! Так хотела что-то узнать или просто любопытно было покопаться в личном, вытащить наружу то, о чем любой человек молчит даже наедине с собой?

А если бы Вячеслав не заметил воздействия, когда бы она остановилась? Или… не угомонилась бы вовсе, пока не вывернула его душу наизнанку и не выжала ее досуха? Гадство. И ладно бы Вячко ее хоть раз в чем-то обманул, так ведь нет, он всегда старался быть честным с сестрой. Недоговаривал, бывало, но ведь есть вещи, о которых маленьким детям действительно лучше не говорить. А когда она подросла… Да он даже о грядущем выкупе не умолчал, доверил секрет, от сохранности которого зависит все их благополучие! И как она ему отплатила…

Доверие — хрупкая штука. Иногда добиться его невероятно сложно, а порой оно достается даром. Но как бы легко или сложно оно ни досталось, разбить его проще, чем чашку из тонкого фарфора. Одно неверное движение — и только осколки летят во все стороны, раня душу до крови. А это больно, очень больно.

Стрелков продолжал бездумно пялиться в небо, не замечая, как проходит час за часом, и не обращая внимания на холодный весенний ветер, рвущий облака и со свистом проносящийся по узким улочкам Пернау, заставляя ежиться от его ледяных порывов охранников лавок и складов, не спящих перед наступающим утром. Вячеславу было все равно.

Из странного оцепенения мальчишку вывел шум просыпающегося дома. Где-то в глубине захлопали двери, заскрипели лестницы… загудели старые трубы, выплевывая через ржавые краны потоки воды под визги обжигающихся холодными брызгами обитателей дома. Где-то над головой Вячеслава хлопнуло окно, и ветер донес обрывок разговора, окончательно вернувший подростку ясность мыслей.

Тряхнув головой, он огляделся по сторонам и, не заметив в округе любопытных глаз, кошкой взлетел по фахверковым балкам стены, поближе к заинтересовавшему его окну. Заглядывать внутрь Вячеслав не стал, и так знал, кого он там увидит, а спалиться перед говорящими ему совсем не хотелось.

— Значит, удрал от тебя мелкий, — довольным тоном протянул Адам. — Не дорос, выходит, до твоих прелестей, а?

— Да не сказала бы. — В интонациях Ирмы мелькнули злые нотки, вот только эмпатия говорила, что направлено раздражение девки не на сбежавшего в ночи мальчишку, а на нынешнего собеседника. — Судя по реакциям, наш Вячик, конечно, еще девственник, но «аппаратура» у него уже работает. И знаешь, скажу тебе так, потенциал у мальчика, пожалуй, будет побольше, чем у тебя.

— Вот как?.. — Голос Поггера стал глуше.

— В перспективе, милый мой, конечно, в перспективе. Ближайшие год-полтора он тебе не конкурент. Выносливости не хватит, — с усмешкой произнесла кастелянша. — А вот потом… Даже жаль, что меня к тому моменту тут уже не будет.

— Ирма! — рыкнул Адам.

— Не злись, красавчик, — промурлыкала она. — Ты к тому времени тоже уже будешь далеко отсюда, так чего яриться? Неужто будешь ревновать здешних курочек к своему… сменщику?

— Сменщику, говоришь? — после недолгой паузы произнес Поггер.

— Именно, — неожиданно жестко ответила Ирма. — Паучиха дала указание в этом году взять мальчишку в оборот, а к следующему пропустить через него весь нынешний «курятник».

— На хрена?! Он же, реально, мелкий еще! — ошеломленно воскликнул Адам.

— Ты еще громче заори, идиот!.. — шикнула на него кастелянша и, чуть помолчав, договорила: — Рита положила глаз на Аньку. Не кривись; да, сейчас она мелкая девчонка, но уже через годик расцветет так, что за ее контракт кронами по весу платить будут.

— И при чем здесь Вячеслав?

— Ты дубина. Не видел, как он ее бережет? — вздохнув, произнесла Ирма. — Его нужно отвлечь. Работой, неприятностями с уличными, а лучше всего… что в таком возрасте сносит крышу круче секса? Только очень много секса. Вот пока братец будет мять наших девок, сестричку возьмут в оборот, поездят по ушам, кое-что покажут и дадут попробовать, а там потихоньку, без спешки превратят в первосортную б… Вячик, когда узнает, конечно, подергается, да поздно будет. Она сама не захочет иной судьбы, еще и братишку своего идеального пошлет подальше, что тоже неплохо.

— И на кой такие сложности? — упрямо пробормотал Поггер. — Не проще вкатить девке дозу «радужных слез», шлепнуть «крылышки» да кинуть в круг? И никуда она потом не денется.

— Я бы так и сделала, — неожиданно согласилась Ирма. — Но Рита хочет заработать на этой парочке. А если поступить, как ты говоришь, то доход будет слишком мал. Малолетняя обдолбанная нимфоманка больших денег не принесет, будь она хоть трижды раскрасавицей, сам знаешь, такие долго не живут. Два-три года, и уже старуха. Рите такая расточительность не по нраву: за юную, но опытную красотку, раздвигающую ноги из любви к процессу, она получит куда большие деньги. Вячик же идет в мастерскую Баума, за его рабочий контракт старик предлагает серьезные деньги… А что мальчишка выкинет, если его сестру насильно посадят на наркоту и сдадут в дешевый бордель, одному богу известно.

— Да ладно, он тихий. Поноет-поноет, на том дело и кончится, — отмахнулся Адам.

— В тихом омуте черти водятся. Зачем плодить врагов там, где без них можно обойтись, да еще и прибыль поиметь? Так считает Рита, — ответила кастелянша.