Антон Демченко – Вернуть на круги своя (страница 66)

Действительно, Роскилле являлся единственным портом, где была запрещена стоянка каперов, а потому его и не блокировали с моря. В результате, королевский представитель, едва узнав о происходящем… трудно не узнать, когда в двери твоего дома ломятся вооруженные до зубов люди, требующие открыть двери от имени князя Старицкого, и отвечающие на огонь, открытый охраной, ливнем свинца. Короче, королевский представитель бежал из своей резиденции подземным ходом, ведущим в порт, в лучших традициях рыцарских романов. А там, погрузился на почтовый пакетбот и слинял к родным берегам.

— Понимаю, вам и вашим коллегам было бы тяжело решать проблемы таких больших образований, тем более, что у внегородских земель, своя специфика и особенности, городским властям неведомые, — серьезно кивнул я и, не дав бургомистру, явно желавшему что-то возразить, возможность договорить, продолжил. — Думаю, будет уместно объединить округа в более крупные объединения, например уезды. И каждый уездный голова войдет в состав Законодательного совета. Один вопрос, кто будет избирать такого голову? Жители, или члены Основы ландтага от округов входящих в уезд? — тут я повысил голос, так чтобы меня было слышно в любом конце стола. — Господа Временный совет, я хотел бы услышать ваше мнение по этому вопросу.

Ближайшие соседи, слышавшие наш диалог с бургомистром Роскилле, передали его содержание дальше, и господин Бренн явно поежился от скрестившихся на нем недовольных взглядов. Ну да, влез не вовремя, такой кусок изо рта вырвал, у-у-у, негодяй, однако… Теперь ведь даже вопроса о том, чтобы не допустить этих самых уездных голов, нет. А делиться властью, пусть нежданной, ох как не хочется. Ха. Можно подумать, что задай Бренн этот вопрос не сейчас, а позже, что-то изменилось бы… Не-ет, господа хорошие. За этот год, я перевезу на остров столько народу из Руси, что после выборов в Ландтаг, решающее слово окажется за моими соотечественниками. Так что, уездные головы составят большинство в Законодательном совете, это точно.

Тем временем, бургомистры перешли от сверления взглядами своего коллеги, к обсуждению вопроса и… кто бы сомневался.

— Мы бы предложили возложить обязанность по выбору уездного головы на выборных людей от округов, — степенно, огладив короткую седую бородку, проговорил бургомистр Нестведа.

— Что ж, не возражаю, — я покрутил головой и, отыскав взглядом, сидящего в конце стола Жерара, обратился к нему. — Господин Верно, после обеда, как только мы определим количество округов и их состав, займитесь соответствующим указом.

— Как прикажете, ваше сиятельство, — молодому французскому магу явно понравилась его новая временная должность. Он даже не поленился встать из-за стола и отвесить мне полный дворцовый поклон.

— Господин секретарь, прошу вас, здесь не французский двор и не Хольмградский кремль, воздержитесь от витиеватостей придворного протокола… — я покачал головой и Жерар, улыбнувшись, кивнул, после чего отсалютовал бокалом с вином.

— За его сиятельство князя Старицкого, правителя Зееланда! — он еще подкалывать будет, шельмец! Нет, все-таки, насколько проще работать с ним, когда Жерар находится в своем обычном облике серьезного профессионала, а не под этой маской восторженного молодого журналиста…

А вот кислым бургомистрам не осталось ничего другого, как поддержать тост и опустошить бокалы с терпким вином. Ну и черт с ними, привыкнут, никуда не денутся. Потом еще и внукам будут с гордостью рассказывать, как они поддержали своего князя и первым чествовали его на возвращенном престоле. Так, глядишь, и в историю войдут, последовательными борцами за восстановление исконной власти древнего рода на землях Зееланда. Ла-адно. Пусть наслаждаются… После обеда, едва мои "гости" отправились отсыпаться в ближайший отель, в кабинет Бренна, где я временно обосновался, ввалился Сварт.

— Виталий Родионович, там… это… дирижабль, — выдохнул он.

— Стоп, — остановил я фельдфебеля. — Кто, куда, зачем… Сварт, докладывай, как должно.

— Виноват, — взяв себя в руки, вытянулся во фрунт фельдфебель. — В воздушные владения княжества Зееландского, вошел дирижабль с отличительными знаками Русского флота. Сейчас, как раз, совершает посадку в Роскилльском воздушном порту, — отрапортовал Сварт и тихо добавил уже совсем другим тоном. — Вашсиясь, на нем государев стяг…

— Ну, наконец-то. Уже заждался. Будет теперь, кому моим бургомистрам мозги крутить, — облегченно вздохнул я и принялся командовать. — Так. Отрядить для встречи гостей кортеж из автомобилей с нашего производства, для почетного сопровождения подбери два десятка десантников и… не знаю, на лошадей их посади, что ли? Есть здесь хорошие лошади?

— А то! У королевского представителя конюшня богатая, — усмехнулся Сварт. — Сделаем, вашсиясь.

Не прошло и часа, как в двери приемного зала, под звон шпор и бряк орденов ввалилась целая толпа народа. Я в своем черном френче военного покроя, без всяких знаков различия, на фоне разряженных в пух и прах, блистающих золотым шитьем и блеском драгоценных камней в наградах, офицеров и чиновников русского государя, смотрелся откровенно бледно.

— Посол Швеции принять просят, — хмыкнул я себе под нос, наблюдая перестроения в группе "гостей". Прям, плац-парад какой-то. Посмотрев на этот образчик придворной шагистики, я плюнул на все и, послав подальше этикеты с протоколами, шагнул навстречу вошедшим в зал представителям Руси.

— Эдмунд Станиславич, рад приветствовать вас на своей земле, — подойдя почти вплотную и, сбив тем самым отточенный "балет" свиты секретаря государева кабинета, я кивнул Рейн-Виленскому, и протянул для пожатия руку.

— Здравствуйте, Виталий Родионович, — он ответил крепким рукопожатием, и тут же бросил короткий, но очень выразительный взгляд на какого-то свитского, забормотавшего о непозволительности нарушения протокола. Тот мгновенно заткнулся, а секретарь тихо пояснил. — Это барон Рунге из Министерства Двора. Честное слово, зануднейшая личность, но… как профессионал и знаток всех существующих правил этикета, геральдики и чиносчисления, незаменим. Еле выпросил его у министра.

— Возьму на должность, если обещается не попадаться мне на глаза, — тут же кивнул я.

— Договорились, для того и вез, — на этот раз искренне и широко улыбнулся Рейн-Виленский и, помолчав, спросил… — Ну что, у нас все получилось, а, князь? И закончилось вполне благополучно…

— Получилось. Еще как получилось, — ответил я. — Осталось только датских послов дальним посылом подальше послать… Прошу прощения за каламбур, и вот тогда, можно будет точно сказать, что вся эта дурная интрига закончена…

— Пошлем, ваше сиятельство. Пошлем. Сегодня, завтра, ждите поддержку еще и от Свеаланда с Вендом. Бисмарк лично обещал прибыть, так что… умоем данов, — тоном сытого кота проговорил Рейн-Виленский и вдруг хитро сверкнул глазами. — А я ведь, к вам не только со свитой приехал, Виталий Родионович… Загляните в соседнюю гостиную, Мстиславской, моих попутчиков обещал там устроить.

Я взглянул в глаза собеседника и, вновь наплевав на этикет, вихрем умчался из зала. Открыл дверь в гостиную и… сердце пропустило удар. Лада сидела на диванчике, держа на коленях сладко посапывавшую дочку, а рядом, привалившись к боку матери, дремал изрядно подросший сын. Жена открыла глаза… и я почувствовал, как падают поставленные Ольгой эмоциональные щиты, запершие мою тоску по семье…

На подгибающихся ногах, я неслышно подошел к молча смотрящей на меня Ладе и, стараясь не потревожить сон детей, крепко ее обнял. Зря старался, конечно, потому, как в следующую секунду почувствовал, что в меня вцепились сразу шесть рук, а по гостиной разнесся оглушающий радостный вопль Белянки и Родика… Вот теперь, действительно все… и хрен с ними, с данами. Пусть их Бисмарк с Рейн-Виленским "умывают", а я свое дело сделал…

Эпилог

Я взглянул на вытянувшегося у открытой двери дворецкого в безукоризненно черном сюртуке и белоснежных перчатках и, улыбнувшись, вышел на улицу, где меня уже ждал экипаж из Кремля. Конечно, Сварту далеко до лоска покойного ныне Грегуара, но у него есть одно неоспоримое преимущество: с отставным фельдфебелем я могу быть уверен, что в моем доме нет никаких французских ли, имперских или каких иных шпионов. А Грегуар? Ну что, Грегуар… собаке, собачья смерть.

Уже сидя на заднем сиденье черного "Консула", я машинально взглянул на свои затянутые в тонкую замшу перчаток руки и, на миг сжав их в кулаки, откинулся на высокую спинку мягкого дивана. Да, своего бывшего дворецкого, я удавил голыми руками, там, в подвале Роскилльской ратуши, вечером следующего дня, после встречи со своей семьей. Грязная, вообще-то, история, и имеет лишь опосредованное отношение к той интриге, что провернула камарилья Рейн-Виленского для ликвидации изрядно опостылевшей всем участникам, проблемы каперства в Варяжском море… ну, и получения контроля над Зееландом, конечно.

А, ведь если бы не удивительное, иначе не скажешь, совпадение моей крови, с кровью рода Старицких, этой грандиозной аферы могло бы и не быть. Ну, вообще-то не только, тут еще сыграл роль врожденный авантюризм Телепнева и Рейн-Виленского, довольно быстро сообразивших, как можно использовать попавший им в руки козырь. Собственно, именно тогда, почти двадцать лет тому назад и началась эта долгая и увлекательная интрига со становлением князя Старицкого, его стремительным, по здешним меркам, взлетом, старательно раздуваемой известностью… именно тогда, после истории с морским круизом, Телепнев и Рейн-Виленский ввели-таки меня в курс дела… правда, выбора не оставили, но за то Телепнев уже расплатился своей битой физиономией. А затем, в рамках той же интриги, было не менее громкое и резкое падение, апофеозом которого, стала моя "эмиграция", и последовавшее за ней приглашение данами, "в гости". Ничуть не сомневаюсь, что эти господа рассчитывали прикормить опального князя и, спустя некоторое время, окончательно прибрать к рукам остров, закупоривающий выход из Варяжского моря… но, государь успел первым. Он, вообще, как незабвенный Кристобаль Хозевич Хунта, любит успевать первым. Вот, пусть теперь и возится с новой территорией Руси.