Антон Демченко – Вернуть на круги своя (страница 36)

— Как "обратно"? — а нет, еще не становится. Вон, как затрясло. Привыкай, дружище, у нас начинаются "веселые" времена.

И меня, второй раз в жизни выбрасывает из транса от удивления. Мой непрошибаемый дворецкий просто грохнулся в обморок. Черт, времени и так мало, а этот еще кисейную барышню изображать вздумал.

Глава 2. Бежать нельзя остаться

Стоило мне вывалиться из транса, как тут же дала о себе знать контузия. Из носа хлынула кровь, а в голову, словно шурупы кто-то вворачивает, ржавым ручным шуруповертом. Дьявольщина! Да еще и отдышаться толком не могу… Падаю на колени, сжимая голову в руках, и чуть не рычу от боли. С хрипом и присвистом…

Стоп. С усилием отняв ладони от головы, тяжело вздыхаю, восстанавливая дыхание и, стараясь не обращать внимания на боль, вытаскиваю из кармана носовой платок. Старательно вытерев кровь с лица и грунта, где успела образоваться маленькая лужица, простейшим наговором останавливаю кровотечение, отчего получаю еще один сильный укол боли в голове, и пытаюсь подняться на ноги.

Постояв, ожидая пока рассеется тьма перед глазами, встряхиваюсь и, иду осматривать машины на предмет аптечки… И нахожу, как ни удивительно, учитывая, что сей аксессуар у нас продается исключительно отдельно и, зачастую, собирается на заказ. Богато живут господа стражники. Одна такая аптечка стоит под десять полновесных серебряных рублей, в стандартном варианте, разумеется. А именно он здесь и нашелся. Причем, в трех экземплярах. По одному на авто.

От боли снова темнеет в глазах и я, торопливо нашарив коробку с болеутоляющим, встряхиваю ее над подставленной рукой. Два шарика невнятно-белесого цвета выкатываются из пилюльницы на ладонь. Хмуро на них смотрю, вспоминая наставления Граца о нежелательности применения ментальных конструктов для излечения головы… но ведь пилюли, это уже не менталистика, а? К тому же головная боль и не думает утихать, а времени на полноценное лечение, у меня нет… похоже, как и выбора.

Решительно отправляю в рот лекарство и возвращаюсь к валяющемуся на земле Грегу. Одна внушительная затрещина, и вот мой дворецкий уже сидит, хлопая глазами, и недоуменно озирается по сторонам.

— Подъем, мой друг. Нас ждут великие дела, — поторапливаю Грега, кивая в сторону "загорающих" стражников. — Вставай, Грегуар. Времени мало. Еще немного и их начнут искать. Ты же не желаешь познакомиться с удавкой, которую нам обещал Телепнев.

— Он… серьезно? — поднимаясь с земли, выдавил из себя дворецкий и, словно опомнившись, добавил, — мессир.

— Вполне, — я облегченно вздыхаю, чувствуя, как отступает уже доставшая меня головная боль. Это такой кайф… Улыбаюсь и ловлю на себе очень странный взгляд дворецкого. Понимаю, что выгляжу в его глазах почти сумасшедшим и коротко поясняю. — Голова прошла.

Грег осторожно кивает и, оглядевшись, без всяких напоминаний, начинает стаскивать наших горе-охранников в одну кучу.

Короткий обыск стражников дает нам изрядное количество оружия. В основном "Сварскольды" и "Барринсы", но нашлась и пара менее известных моделей. Например, миниатюрный, но обладающий весьма внушительным калибром "Блеман-Кассо", оружие последнего шанса, точно такой же, какой я когда-то подарил Ладе…

— Ваше сиятельство? — только услышав оклик Грега, я понял, что уже несколько минут стою над разложенной на брезенте кучей оружия, сжимая в ладони, маленький пятизарядный барабанник.

К черту, у меня еще будет время…

— Да, Грег. Выворачивай их карманы и сваливай содержимое на сиденье последнего авто. По дороге, разберешься, что там к чему, — вынырнув из своих размышлений, сказал я.

Дворецкий кивнул и принялся довольно споро обыскивать бесчувственные тела. На заднем диване "Классика" начала расти кучка всякой мелочи, от бумажников до брелоков и ключей. А я сковывал уже прошедших потрошение карманов стражников и забрасывал их в грузовик. Спустя десять минут, дело было сделано, и все конвоиры вповалку уложены в автозаке, и надежно заперты.

Тихо загудели набирающие обороты двигатели и грузовик, объехав стоящий впереди "Классик", свернул с грунтовки в заросли. Отъехав достаточное расстояние, чтобы проезжающие по дороге, люди не заметили машины, я заглушил двигатель и, открыв дверь, спрыгнул на землю. Тут же рядом остановилось и авто, приведенное Грегом.

А еще через пять минут, я уже сидел за рулем, оставленного на шоссе "Классика", а дворецкий на заднем сиденье перебирал доставшиеся нам "сокровища".

После недолгого размышления, я все-таки решил не дразнить гусей и, выехав на объездное шоссе, повел машину к Старой Ладоге. Там найдется место, чтобы пересидеть некоторое время и определиться с дальнейшими действиями. Да и депозит в одном из тамошних банков надо бы снять…

— Почему бы нам не воспользоваться вашим автомобилем? — вдруг спросил Грег, когда я вслух посетовал на невозможность подняться в воздух и преодолеть расстояние до Ладоги в полете.

— По двум причинам, — откликнулся я, не отвлекаясь от дороги. — Причина первая: я не знаю, где сейчас наш "Классик". Он может быть в гараже канцелярии, или у нашего дома, а может его перегнали к городскому зданию Зарубежной стражи. Причина вторая: наш полет в Хольмград, практически, выработал ресурс эффекторов в ноль. Все-таки, это не грузовая платформа, что перемещается лишь в двух измерениях… И я бы не хотел свалиться на двухтонной машине с высоты в сотню метров. А ты?

— То есть, это был одноразовый… э-э-э… автолет, мессир? — в ментале было заметно, как Грег обескуражен.

— Это был опытный экземпляр, Грег. Конечно же, он не был рассчитан на долгую эксплуатацию… — пояснил я, мысленно благодаря дворецкого за то, что он отвлекает меня от ненужных сейчас мыслей.

— Жаль.

— Веришь, мне тоже, — вздохнул я, поморщившись. Накаркал. — Тогда бы, можно было забрать семью на нем, без всяких разрешений. И пусть бы государь, попробовал что-то сделать.

— Простите, мессир.

— За что?

— За напоминание, мессир, — тихо сказал Грег.

— Не бери в голову, друг мой, — со вздохом кивнул я. — Насколько понимаю, я здесь не единственный, кто лишился семьи и дома.

— Да, Рогнеда была замечательной женщиной, — все так же тихо, проговорил теперь уже, наверное, бывший дворецкий.

— Прости.

— Теперь вы, мессир? — я увидел в зеркале, как Грег слабо улыбнулся.

— Что? А… Но ведь, я действительно виноват. Если бы вы не пошли служить ко мне, то всего этого, ни с тобой, друг мой, ни с Рогнедой не произошло бы.

— Для начала, если бы не вы, мессир, то я не познакомился бы с Рогнедой Болховной. А случившееся… в нем нет вашей вины. Если я правильно понял, то виноват тот человек, что работал на Зарубежную стражу. И мне искренне жаль, что он успел умереть. Простите, если вмешиваюсь не в свое дело, мессир, — все так же негромко, но неожиданно жестко договорил Грегуар.

Ехали, разговаривали, чувствуя, как отпускает напряжение этого нервного и откровенно сумасшедшего дня, на плечи наваливается свинцовая усталость… и незаметно въехали в ночь. Искать приют на ночь в ближайших деревнях не стали, просто загнали авто в лесополосу отделяющую шоссе от чугунки и, затушив фонари, устроились на ночлег.

А утром, едва солнце вызолотило верхушки деревьев, снова тронулись в путь. До Ладоги было рукой подать, так что, спустя полтора часа мы уже въезжали в один из древнейших городов Руси, когда-то бывший вотчиной Гостомысла, полулегендарного основателя ныне правящей на Руси великокняжеской династии. А сейчас, это не более чем обычный княжий городок, живущий ремеслом и торговлей. Не очень большой, но и не маленький, под двести тысяч жителей.

Честно говоря, я совершенно не опасался того, что кто-то здесь, сможет опознать наш автомобиль, или нас самих. Город зажиточный и таких вот темно-зеленых "Классиков" здесь хватает. А потому, мы совершенно спокойно проехали чуть ли не через весь город и, свернув в обширный, но неприметный двор, каких здесь, на ремесленной окраине Старой Ладоги хватало с избытком, выбрались из авто, у огромного и высокого, рубленного дома, сложенного из толстенных, в три обхвата, бревен, украшенного затейливой резьбой наличников и карнизов, с высоким расписным хорсом-коньком крыши, и таким же резным и ярким высоким крыльцом под добротным двускатным навесом.

— Виталий Родионович, вы ли это? — вышедший на звук из дома, хозяин – медведеподобный, высокий и грузный мужчина, с забранными под плетеный кожаный ремешок длинными, сверкающими сединой, русыми волосами, раскинул руки в стороны, и улыбнулся, отчего подкрученные кончики седоватых усов приподнялись над ухоженной бородкой, демонстрируя крупные желтые, но явно крепкие зубы. — Вот нежданная радость. Мать! Неси корец, взгляни, какие гости к нам пожаловали! Да скажи Герде, чтоб на стол накрывала. Вижу, дорога была дальняя. Добро поснедать после такой, первое дело.

— Ох ты ж, Виталий Родионович. Доброго дня! Как добрались? — статная женщина, чем-то неуловимо похожая на Смольянину, в длинном "народном" платье, выплывая из-за немаленькой спины мужа с корцом в руках, толкнула благоверного крутым бедром, чтоб не застил. — Ишь встал на дороге, медведь косолапый, ни обойти, ни объехать. Отожрался!

— Сама откормила, Олюшка. Так неча теперь и жалиться, — хохотнул в бороду хозяин дома, спускаясь с высокого крыльца, вслед за женой. А та, остановившись в паре шагов от нас с недоумевающим Грегуаром, отвесила поясной поклон.