Антон Демченко – Вернуть на круги своя (страница 2)

В очередной раз подбросив Родика, я аккуратно опустил мальца на пол и, улыбнувшись наблюдающей за нами, сидящей на оттоманке с книгой в руках, Ладе, обратил свое внимание на вцепившуюся в мою ногу дочку. Упрямая трехлетка тянула меня за штанину, требуя своего аттракциона… и кто я такой, чтобы отказать ей в такой радости?

Под веселый смех подлетающей к потолку Беляны, я выслушал рассказ сына об увиденном им ночью сне, о полностью съеденной за завтраком огромнейшей тарелке овсянки, о двух щенках, принесенных в жилую, техником Рольфом, о… в общем, обо всем на свете… и очередную просьбу об ограднике…

— Сын. Я думал, мы закрыли эту тему еще год назад? — присаживаясь рядом с тут же прильнувшей ко мне Ладой, я усадил Белянку на колени и внимательно взглянул на стоящего передо мной Родика. Мальчик характерно засопел. Весь в деда. Бажен тоже так сопеть начинает, когда что-то не по его выходит.

— Я помню. Но, Велимирка…

— Родион Витальевич! — тихий, но строгий голос мамки заставил ссутулившегося было сына, выпрямиться и расправить плечи.

— У Велимира, сына племянника Заряны Святославны, оградник есть… — ровным "взрослым" тоном проговорил Родик, но тут же сбился и совершенно по-мальчишечьи добавил, — вот он и нос задрал!

— А… так ты носами с ним померяться решил, — "понимающе" протянул я. Лада рядом со мной тихонько фыркнула, но тут же стерла предательскую улыбку, и вернула на лицо маску "строгой мамы".

— А чего он… — покраснев от возмущения, начал было сын, но, заметив, как Лада покачала головой, медленно выдохнул, старательно приводя себя в спокойное состояние.

— Сын, вспомни, зачем детям плетут оградники.

— Ну… — быстрый взгляд в сторону "мамки", и решительно-бойкий ответ. — Чтобы проснувшиеся способности обуздать.

— И о чем это говорит? — прищурился я. Сын задумчиво пожевал губу и растерянно глянул на меня.

— Вит, ему всего семь лет. Не требуй от ребенка слишком многого, — тихо заметила Лада.

— Вот-вот. Слушай маму, она плохого не посоветует, — тут же довольно закивал ребенок.

— Это точно, — не удержавшись от улыбки, согласился я. — И, тем не менее, раз уж ты сподобился давать советы отцу, то может и до ответа на мой вопрос додумаешься?

— Кхм. Родион Витальевич, если подумаете, то поймете, что в вопросе вашего батюшки, уже есть половина ответа. Или подсказка, самое меньшее, — подключилась Рогнеда Болховна.

— Вот как? — Родик обвел нас взглядом, в котором явно читалась напряженная работа мысли… — Обуздать, да отец? То есть… Он не кон-трол-ли-ро-ва-ет это?

— Браво, сынок, браво, — я похлопал в ладони. — Именно. Не хочу сказать, что это большой минус, все-таки, подобные вещи от детей зависеть не могут, но и хвастаться тем, что не можешь держать в узде собственное тело, по меньшей мере… неумно.

— Я понял, — серьезно кивнул Родион, и тут же, словно вспомнив о чем-то, повеселел. — Ох, а ты ведь в зал собираешься, да? Уже ведь одиннадцатый час…

— Какой умный сын у меня растет, — повернувшись к Ладе, с гордостью констатировал я.

— Весь в матушку, милый, — с улыбкой прощебетала жена, за что была тут же поцелована в щеку. Ну… не при детях же…

— Зал хоцу, — подала голос Беляна, потянув меня за ухо.

Это был славный выходной, один из череды многих и многих. А следующим утром, в училище пришло письмо от князя Телепнева, с просьбой о встрече. Это было странно, хотя… Последние три года мы виделись с моим бывшим начальником все реже и реже, сталкиваясь, в основном, либо по делам наших ведомств, либо по заводским вопросам… да и то, чаще всего в последнее время, князь делегировал на собрания пайщиков, своего секретаря. Вот, разве что, обязательные приемы… там, да, виделись, но ведь это не то, совсем не то. И хотя со стороны казалось, что все идет как всегда, в этом даже Высоковские были уверены, про Граца я вообще молчу, но я четко ощущал, что князь отдаляется от нашей компании. Исподволь, тихо уходит в сторону… И вдруг это письмо, как первый звоночек.

Разговор с князем вышел тяжелым и… очень неприятным. Три часа объяснений привели к тому, чего и следовало ожидать… Пай Телепнева был выкуплен самим объединением, благо у нас в законодательстве не предусмотрено ограничение срока, по истечении которого приобретенная доля должна быть продана какому-либо лицу. А вот деньги на выкуп пришлось собирать… Уж очень не хотелось выдергивать нужную сумму из оборота. Но, с помощью удивленных выходкой Владимира Стояновича остальных пайщиков, нам удалось собрать деньги, не залезая в "кубышку" компании. И снова дела покатили как обычно, хотя осадочек от телепневской эскапады остался неприятный. Сам же князь, на эту тему отказывался говорить, просто-таки, категорически, сведя наше и без того скудное общение к самому минимуму. Что, правда, никак не отражалось на его отношении к остальным пайщикам. Поначалу, те пребывали в некоем недоумении и откровенно дичились бывшего соратника, но постепенно их добрые отношения были восстановлены, а в глазах того же Берга и Хельги, при взглядах в мою сторону, поселилась вина, которую я сознательно старался не замечать.

Ну, а поскольку жалеть себя и терзаться от подставы было не в моих правилах, я плюнул на весь этот сюр и с головой ушел в работу училища. Там было еще очень немало вещей, которые надо было привести в порядок, модернизировать, а то и вовсе создать заново. А тут еще и очередная техническая идея пришла в голову, после разбора принципов работы конструктов в домашней системе водоснабжения. Ну да, не по чину, так, когда меня это останавливало? Правда, Рольф – наш техник, был в диком шоке, когда понял, что я не просто хочу проконтролировать его работу, а всерьез заинтересован используемыми им приемами. Он у нас недавно, и пока не успел освоиться. Ну ничего, годик поработает, еще не к такому привыкнет.

На самом деле, в работе Рольфа с сантехникой, меня заинтересовал один конструкт, создающий в определенном объеме необходимое давление. Конструкт простейший, а областей применения у него… хм, даже на первый взгляд, просто немеряно. Вот я и устремился к Горбунову, нашему признанному повелителю чертежей и схем, глядишь, чего умного подскажет.

Войдя в просторный зал, отведенный под инженерный и художественные отделы нашего производства, я окинул взглядом сосредоточенно работающих людей и, прошагав через все помещение, кивая на ходу в ответ на приветствия, миновал порог второго зала, куда меньшего по размерам, но куда более захламленного. Личная мастерская нашего главного инженера, можно сказать, святая святых "Четырех Первых".

— Гордей Белозорич, добрый день, — окликнул я закопавшегося в бумаги Горбунова.

— А, Виталий Родионович, и вам доброго дня, — отвлекшись от очередного чертежа, улыбнулся тот и, потерев глаза, решительно помотал головой. — Подождите, друг мой, я приготовлю кофий. А то совсем заработался. Ничего не соображаю.

— Так ведь еще и полудня нет, — удивился я, наблюдая, как инженер священнодействует над туркой.

— А я здесь со вчерашнего дня окопался, всю ночь работал… — признался Горбунов и кивнул в сторону какого-то вороха тряпок сваленного в углу зала. — Собственно, как и Леопольд Юрьевич.

Только тут я опознал в куче тряпья, свернувшегося калачиком второго инженера и, по совместительству, первого ментального конструктора объединения, Попандопуло. "Лёвушка", как некогда прозвали его наши дамы, спал, что называется, без задних ног и даже пленительный аромат свежесваренного кофия, распространившийся по залу, не смог выдернуть его из объятий Морфея. Ну да ладно. Пусть спит.

— Рассказывайте, Виталий Родионович, — пригубив горячий напиток, Горбунов поставил чашку точно по центру небольшого блюдца и с любопытством уставился на меня. Пришлось и мне отвлечься от кофия.

— А, собственно, с чего вы взяли, Гордей Белозорич, что у меня есть интересная тема для беседы? Может статься, я зашел узнать, как идут ваши дела? — я улыбнулся, а Горбунов в ответ деланно нахмурился. Ой, не любит мастер пустопорожних разговоров…

— Думаете, что-то изменилось со вчерашнего дня? — вздохнул инженер. — Так вот, ответственно замечу, нет, не изменилось. Виталий Родионович, не томите.

— Хорошо-хорошо, Гордей Белозорич, — я кивнул. — Итак, что вам известно о приемах сантехников?

— Хм? — удивление в глазах и выразительно приподнятая бровь, были мне ответом.

— Я не шучу, Гордей Белозорич, — для убедительности, я покачал головой. — Не далее, как вчера вечером, я наблюдал работу нашего домашнего техника с системой водоснабжения. Так вот, в своих действиях он использовал один очень интересный и простой конструкт. Позвольте, я его продемонстрирую.

— Ну-ну… — только и выдавил из себя ошеломленный Горбунов, но почти тут же встрепенулся. — Что ж, попробуйте. Это, право, может быть интересно…

Я кивнул и огляделся вокруг, в поисках чего-либо, что могло бы подойти для небольшого эксперимента. Но что можно найти в кабинете чертежника? Правильно, бумагу и инструменты для черчения.

Подхватив со стола чистый лист и небольшой ластик, я свернул бумагу в трубку, установил ее вертикально на столе и, бросив внутрь ластик, активировал уже подготовленный конструкт. Давление под ластиком начало расти, а над ним, наоборот уменьшаться, так что через несколько секунд, резинка просто воспарила внутри бумажной трубки.