Антон Демченко – Шаг первый. Мастер иллюзий (страница 64)

– Не удивительно. Скорее всего, это было что-то из арсенала волхвов. Не зря же они взяли мальчишку на попечение, чему-то должны были научить, – задумчиво протянул Шалей.

– Из-за них вы решили оставить Ерофея в живых? – поинтересовался Борхард. – Но тогда зачем было велеть Барну «закрыть вопрос с мальчишкой»?

– Волхвы? Нет, не в них дело. Это была проверка, последняя проверка Ольгерда. Договорись он с Хабаровым по-хорошему, и все остались бы живы, а Барн наконец-то стал бы единственным управляющим нашего совместного дела. Увы, Ольгерд принял неверное решение. Фатальное для него и имевшее все шансы стать угрозой для безопасности дома.

– А если бы… если бы он успел убить мальчишку?

– Задача, поставленная перед твоей группой, от этого не изменилась бы. Разве что приказ защитить Хабарова потерял бы силу, – хладнокровно сказал Ростопчин.

Его собеседник нахмурился.

– Осуждаешь? – спросил Шалей.

– Скорее, недоумеваю, – ответил Брюсов, но, поняв, что от него ждут не столько ответа на риторический вопрос, сколько развернутого мнения по недавним событиям, вынужден был продолжить: – Чужой мальчишка против слуги дома в шестом поколении. Почему именно так?

– Хм. Попробуй перефразировать с учетом всех обстоятельств, – усмехнулся Шалей и, не дождавшись ответа от подчиненного, пояснил: – Если говорить честно и без прикрас, то выбор был между убийством талантливого мальчишки, не причинившего нам никакого зла, и казнью слуги дома, опозорившего не только нашу фамилию, но и память своих предков, верой и правдой служивших нам на протяжении двухсот лет. Как ты думаешь, что бы сделал с Барном на моем месте, например, Рагнар Сивый? Помнишь еще прадеда Ольгерда или уже позабыл?

– Помню, как не помнить, – буркнул Брюсов, еле удержав руку, что по старой памяти попыталась прикрыть задницу, в детстве немало пострадавшую от шомполов помянутого Рагнара, предпочитавшего вбивать военную премудрость в новиков методами позапрошлого века. – Придушил бы он стервеца своими руками.

– Вот видишь, а мы чем хуже? – заключил Ростопчин.

– Только поэтому? – все же задал вопрос Борхард. – Или все же волхвы…

– Почему же, – вновь усмехнулся глава дома. – Были у меня и меркантильные соображения. Но волхвы здесь ни при чем. Они, знаешь ли, своих птенцов от внешнего мира не ограждают, учат самостоятельности и ответственности за свою жизнь и принимаемые решения. Нет, если ученик запросит помощи, ее окажут, но мстить за смерть своего аколита не станут никогда… это не в обычае волхвов.

– Тогда в чем дело? – спросил Брюсов.

– Барн зарвался, это не первый его… «залет», так сказать, – откликнулся Шалей. – Хабаров – парнишка толковый, с большими перспективами, делать такого врагом – лишь наживать ненужные дому неприятности в будущем, а убить его, значит, заполучить во враги одного довольно известного профессора Хольмского университета и, самое главное, его товарищей. А профессор тот, между прочим, давно положил глаз на Ерофея и вовсю с ним сотрудничает.

– Э? Что за профессор? – удивился Брюсов.

– Вот-вот, Барн этого тоже не знал. Не удосужился проверить, где пропадает заинтересовавший его объект с утра до вечера. А Ерофей в это время, как я узнал, работал с приехавшей из Хольмграда группой философов и естествознатцев под началом Всеслава Мекленовича Граца. Конечно, некоторым гвардейцам на столичные интриги плевать, но я ни секунды не сомневаюсь, что это имя знакомо даже такому солдафону, как ты, – заметил Шалей.

– Грац… – задумчиво протянул Борхард, и вдруг его лицо вытянулось. – Старицкие?

– И иже с ними, друг мой. И иже с ними, – вздохнув, подтвердил Ростопчин. – Повторюсь, Барн действительно зарвался. Настолько, что прежде чем устраивать «покупку», он не потрудился толком узнать, на чью фигуру разинул рот. Нет, в принципе, его тоже можно понять, ну кто мог бы ожидать, что найденный в донской степи талант, достойный быть принятым на службу нашему дому, на самом деле, окажется протеже Железной своры государя? В конце концов, где Старицкие, а где Ведерников юрт, правда? И тем не менее связь меж ними есть, и поверь, она куда серьезнее, чем невинный обмен рождественскими открытками.

Эпилог

Огромный особняк, скрывающийся от любопытных глаз за деревьями обширного парка, окруженного затейливой чугунной оградой, встретил нас тишиной и распахнувшимися при нашем приближении высокими створками дубовых дверей. Злата, вышагивающая рядом со мной, вцепившись в руку, с любопытством крутила головой, рассматривая обстановку большого холла с широкой парадной лестницей. Честно говоря, увидев особняк со стороны, я готов был увидеть внутри музейно-дворцовую обстановку, лепнину-позолоту и прочие роскошества, ласкающие чувство собственной важности хозяев дома. Но ошибся. Нет, здесь было просторно, а мебель отличается монументальностью, характерной для моды начала прошлого столетия, но сказать, что здесь правит балом роскошь и понты, я не могу. Хотя блестящее зеркало лакированного паркета и узорчатые стенные панели красного дерева, конечно, обычной отделкой не назовешь. И все же этот особняк производил впечатление уютного дома. Жилого дома, а не музея или памятника чьего-то самомнения.

– Добрый день, господа. Юная барышня. – Бесшумно появившийся рядом с нами мужчина средних лет в строгом черном костюме-тройке и белоснежных перчатках заставил Злату подпрыгнуть на месте. Мы же с Браном лишь переглянулись и приветственно кивнули вышедшему нам навстречу человеку. Уж не знаю, учуял его Бийский на подходе, как я, или просто в совершенстве умеет держать лицо.

– Здравствуйте, Сварт, – произнес Бран Богданич, скидывая куртку и протягивая ее слуге? Дворецкому?

– Вышата Любомирич и Всеслав Мекленович ждут вас в библиотеке, а князь с домочадцами обещались прибыть через час. Идемте? – проговорил тот и, передав нашу верхнюю одежду выскочившему откуда-то из-под лестницы шустрому мальчишке, повел нас в глубь дома. Следуя за дворецким, мы миновали залитую светом заходящего солнца галерею и оказались перед очередными двойными дверьми. Затянутой в белоснежную перчатку рукой Сварт ухватился за массивную бронзовую ручку, и створки тяжело распахнулись. – Проходите, устраивайтесь. Я распоряжусь подать чаю… со сластями.

Последние слова он сказал, с легкой улыбкой глянув на Злату. Кивнув дворецкому, Бран глянул на меня и, покачав головой, подтолкнул локтем. Пришлось идти. Библиотека оказалась сравнительно небольшим круглым помещением, опоясанным книжными полками в два этажа. И повсюду книги-книги-книги… Засмотревшись на обстановку, я чуть не забыл о присутствующих. Но мне напомнили. Подскочивший Остромиров с медвежьим ревом сжал меня в костедробильных объятиях, чем и не позволил уклониться от прилетевшего от Граца подзатыльника. Впрочем, на этом экзекуция и закончилась, и оба хольмградца утащили меня в соседнюю комнату… допрашивать, оставив Брана коротать время с дочерью. Сварт, заметивший происходящее, тут же подсуетился, и в комнату вплыл не один сервиз для чая, а сразу два. Один для Бийских, второй для нашей компании. Следующие сорок минут я потратил на рассказ о своих злоключениях. Под чай с пышками пошло неплохо. Утаивать я почти ничего не стал… разве что скрыл участие капитана Орвара и чуть не договорил об истинной роли Ростопчиных в этом деле. А вот о том, что люди Шалея фактически меня спасли, рассказал честно и продемонстрировал в доказательство подаренный Брюсовым нож.

Да, я решил не утаивать информацию от Остромирова и Граца. Во-первых, не видел в этом ничего страшного, поскольку в рассказе был предельно аккуратен и осторожен, а во-вторых, их нервы, в отличие от морального состояния Бийских, меня не беспокоят. К тому же… чую, пожелай тот же Остромиров узнать о происшедшем помимо меня, и это не станет для него проблемой. Оговорок на эту тему в его речи хватало. Да и скорость, с которой он добрался до номера моего нового зеркома, как бы намекает.

От разговора нас отвлек вновь бесшумно возникший в дверях дворецкий.

– Князь прибыл и ждет вас в библиотеке, – произнес он. Пришлось нам отрывать задницы от теплых кресел и идти приветствовать хозяина этого дома.

И без того небольшое помещение из-за наплыва людей стало казаться еще меньше. В библиотеке мы обнаружили не только оставленных недавно Бийских и обещанного князя, но и еще несколько человек. Обежав их взглядом, вечно флегматичный Грац улыбнулся и, расправив усы, кивнул.

– Господа, позвольте представить вам нашего гостя. Ерофей Павлович Хабаров, прошу любить и жаловать, – гулко пробасил профессор, подталкивая меня в сторону поднявшихся с кресел мужчин. Единственная женщина среди них осталась сидеть, с любопытством посматривая в нашу сторону. Именно к ней Грац меня и подвел в первую очередь. – Вот, Ерофей, перед тобой Лада Баженовна Старицкая, хозяйка этого прекрасного дома.

Женщина грациозно поднялась с кресла. М-да. Красота зрелости, так это называется. Я покорен.

– Рада приветствовать вас в моем доме, Ерофей, – проговорила она. – Я давно ждала этой встречи, и у меня есть к вам огромное множество вопросов, надеюсь, позже вы сможете уделить мне время?

– Разумеется, Лада Баженовна, – откликнулся я, скрывая недоумение. Ждала встречи? Давно? Какого черта здесь творится? Пока я соображал, женщина улыбнулась и… скрылась за спиной еще не представленного мне человека.