Антон Демченко – Шаг первый. Мастер иллюзий (страница 24)
– Будет сделано, – с незаметным вздохом проговорил визитер.
– Ладно. С разносом закончили. А теперь объясни мне, что это такое? – Выудив из папки один из листов, хозяин кабинета передал его гостю. Тот пробежал взглядом по строчкам и утвердительно кивнул, перечитав собственную визу, поставленную на документе.
– Это предложение, которое, как я считаю, следовало бы отклонить, во избежание огласки и привлечения внимания к нашему фигуранту.
– А может, тебя уволить? – поставив локти на стол и подперев ладонью подбородок, грустно проговорил его собеседник.
Вопреки моим ожиданиям, каникулы прошли куда спокойнее, чем мне думалось в тот момент, когда я увидел Злату. А всего-то и надо было подобрать этой егозе хороший подарок… и научить им пользоваться. Правда, ради этого мне пришлось срываться с хутора и на полных парах нестись в Новочеркасский зоосад, а после благодрить природу за то, что самцы белых медведей не впадают в спячку. В результате мне без особых проблем удалось снять матрицу с одного молодого зверя, почти медвежонка. А вечером, по возвращении на хутор, пришлось потратить несколько часов на формирование нужного конструкта и обучение Златы. Зато сколько было радости и писков… ну, после того, как Бран Богданич угомонил свою жену, которая, увидев белого медведя, катающего ее дочь по двору, чуть не открутила мне голову. И да, в отличие от фантомов, продаваемых нами в гимназии, зверь получился даже более плотным, чем давешняя иллюзия цветка. Как и мой Бохом, кстати. Ну, относительно плотный, конечно. Хорошо поставленный удар взрослого человека медвежонок вряд ли выдержит, но пять-десять минут покатушек обеспечит Злате без проблем. Да он даже Олега с Марой таскает, и ничего, правда, через те же пять минут развеивается, и их младшей сестре приходится ждать как минимум полчаса, прежде чем она вновь может «призывать» своего зверя. Силенок все-таки у Златы пока маловато, чтобы дольше подпитывать медведя.
Кстати, научить девочку активировать игрушку оказалось совсем несложно. Пусть она, в силу возраста, не способна оперировать ментальными конструктами, но ведь здесь это и ни к чему, конструкт-присоска самостоятельно тянет необходимую энергию для развертывания конструкта, главное его включить. А чтоб воздействие не обессилило эту егозу, мы с Ружаной Немировной встроили в него простейший прерыватель. Впрочем, в некоторых случаях зверю никакие включатели не нужны вовсе, но об этой тонкости я сообщил лишь старшим Бийским, за что заработал уважительный взгляд от деда Богдана и крепкое рукопожатие его сына.
Правда, поначалу, пока Бажена Вентовна не отошла от шока, она требовала, чтобы я забрал у Златы свой подарок, и апеллировала к тому, что излишний расход сил может отрицательно повлиять на здоровье и развитие ее дочери. И переубедить ее мне никак не удавалось. Да что там, на Бажену Вентовну даже умильный взгляд ее златовласки не произвел никакого впечатления, так что я даже невольно позавидовал такому самоконтролю. Но, к счастью, Ружана Немировна встала на защиту «игрушки» и ее дарителя, популярно объяснив невестке всю степень ее неправоты. Против такого авторитета жена Брана Богданича пойти не смогла, и дом огласил радостный визг всего младшего поколения Бийских. Да, мне пришлось пообещать Маре и Олегу подарить им по такому же конструкту на именины и день рождения соответственно. В результате следующим утром они порадовали домашних совершенно невыспавшимся видом. А вот нечего было полночи лазить по сети в поисках наиболее симпатичных объектов для съема матрицы.
Вечером накануне отъезда семьи Брана Богданича я сидел за небольшим столиком в своей комнате и растерянно смотрел на переданную им кипу бумаг. Когда тетка Ружана обещала подумать над тем, как обезопасить меня от возможных претензий со стороны некоторых недобросовестных конструкторов, я и предположить не мог, что все может оказаться так просто и… естественно. Всего-то и нужно подать заявку на регистрацию патента моего маленького изобретения в соответствующий реестр. Именно образцы необходимых документов я сейчас и рассматривал с несколько ошарашенным видом.
Как объяснил Бран Богданич, идея этого действа проста как пять копеек. Получив так называемый «номерной» или, проще говоря, анонимный патент на свою разработку, я, как автор, возлагаю права по распространению изобретения и контролю его законного использования на государственное патентное бюро. А оно, в свою очередь, обязуется ежемесячно переводить на мой казначейский счет десять процентов от сумм, получаемых от продаж привилегий на разработку. Мало? Может быть. Зато, во-первых, безопасно, мое имя в этом случае нигде не светится, его не будет даже в базе данных патентного бюро, там останется лишь, собственно, номер патента и сопоставленный с ним код личного счета в казначействе. Вообще, этот код даже мне самому неизвестен, хотя он и прошит в идентификационной карте, заменяющей здесь паспорт и многие другие документы. Во-вторых, нет никакой мороки с самостоятельной продажей лицензий, привилегий и прочей мути, за которые, может быть, удастся, а может, и нет, выручить больше средств, даже при помощи серьезных, а значит, дорогих по определению юристов. Да и потеря времени на всяческие встречи-переговоры-подписания-удостоверения тоже не радует, а патентное бюро, при совершении тех же сделок, легко обойдется без моего присутствия вовсе. В общем, как ни крути, это лучший вариант, и я очень благодарен Бийским за то, что они его нашли и предложили. Ружана Немировна сдержала свое слово.
С таким раскладом мне даже возможный интерес конструкторов ничем не грозит. Где взял конструкт? Купил в патентном бюро. Не верите? Вот номер патента, вот сумма. Нужно? Покупайте сами, а от меня отстаньте. Не нужно? И лучше бы автор этого воздействия подох во младенчестве? Увы и ах, ничем помочь не могу, но попробуйте уговорить представителей бюро закрыть патент. Невозможно? А я здесь при чем?
Вот так и получилось, что на следующий день, уезжая в Хольмгард, семья Брана Богданича увозила с собой папку со всеми необходимыми документами на выдачу номерного патента по разработке «трехуровнего повторяющего ментального конструкта типа Ментор» и собственно сам образец такого воздействия, привязанный все той же незаменимой «присоской» к самому Брану Богданичу, без всяких условий взявшему на себя труд по оформлению моего патента.
– Начинаешь зарабатывать деньги, а, Ероха? – усмехнулся в усы дед Богдан, когда машина Бийских скрылась вдали, и мы наконец-то заперли въездные ворота.
– Окстись, старый! – неожиданно вступила тетка Ружана, поднимавшаяся на крыльцо дома. – В шкатулке уже, считай, сотня рублей им заработанная лежит.
– Баловство! – отмахнулся тот. – Детская подработка. Диковинка приестся, кончатся покупатели в гимназии, и что дальше? А вот патент – это уже серьезно. Это, старая,
– Патент, задел… Главное, имя себе сделать, а твои выдумки чушь и глу… стоп. Как-как ты меня назвал, пенек облезлый?! – Прищурилась Ружана Немировна, и в ее руке невесть откуда возникла тяжелая скалка.
– Эм-м, ну, я пойду, мне на тренировку пора… – заметив, как окутался щитами дед Богдан, пробормотал я, отступая на пару шагов назад. Ну вот не горю я желанием стать свидетелем очередной разборки между Бийскими. Пусть они редко вот так пар спускают, на моей памяти это всего второй раз за полгода! Но легче от этого не становится.
А потасовка двух волхвов и, как я подозреваю, волхвов очень неслабых, это, знаете ли, серьезно. От их столкновения ментал бурлит, земля дрожит и погода портится… сильно, вплоть до шторма. Да и под горячую руку попасть дело нехитрое и крайне болезненное, если не для тела, то для самолюбия, точно. Трое суток отлеживаться, после того как по заднице прилетело неверно запущенной сковородой, это обидно. По мне так уж лучше под Перунову длань от деда Богдана угодить, после нее мысли о собственной ущербности как-то не беспокоят. Впрочем, какие мысли в бессознательном-то состоянии? А с «дружеским огнем» у старших Бийских проблем нет. Всем отвалят, только подходи.
В общем, пока в ход не пошла тяжелая артиллерия, я решил ретироваться куда-нибудь подальше. Взгляд упал на стоящую под навесом летягу, и уже через несколько секунд, подняв ее в воздух, я вылетел со двора, на ходу поднимая воздушный щит от набегающего потока воздуха и… пару боевых, на всякий случай. Черт его знает, чем эти сумасшедшие могут шибануть на движение…
На хутор я вернулся только поздно вечером. Полюбовался на разруху во дворе, разнесенную поленницу, висящие на одной петле ворота, выбитые чьим-то могучим ударом, и, плюнув, пошел ужинать. Завтра, все завтра.
Глава 10
Бывало, дед Богдан и тетка Ружана скандалили, но ураган проходил, и уже на следующий день в доме вновь было ясно и солнечно. Но не в этот раз. Такой долгой ссоры я не видел ни разу больше чем за полгода жизни на хуторе Бийских. И, пожалуй, впервые с тех пор, как принял их заботу, я был рад любой возможности провести день подальше от дома, еще недавно казавшегося таким уютным. Нет, Бийские не кричали друг на друга и больше не пытались устроить побоище, но между собой они почти не разговаривали, а тон их бесед промораживал насквозь. Предельно вежливо… и отстраненно.