Антон Демченко – Поход на Запад (страница 25)

Прочитав довольно короткий документ и, не отыскав в нём каких-то подводных камней, Рид чуть подумал и, уже вытащив тонкую иглу, по военной привычке воткнутую за отворот лацкана, чуть притормозил.

– У меня есть два вопроса, – проговорил он. Глава совета еле заметно скривился, а вот судья только разрешающе кивнул. – Первый вопрос, как быть с моим помощником? Без него мне будет сложно управиться с тяжёлыми работами.

– Даже идиот должен понимать, что магические договора заключаются именно для того, чтобы стороны не болтали лишнего, – холодно произнёс глава совета.

– А я считал, что смысл договора в защите всех его сторон от возможной недобросовестности любой из них, – мило улыбнулся Рид. Ну не нравится ему этот Мартин Бода, не нра-вит-ся! – Но я вас понял. Тогда второй вопрос: йор Руддер говорил, что оплата пойдёт из расчёта стоимости половинной доли, вторая часть которой отойдёт госпоже Лиден. Получу ли я всю плату деньгами или могу рассчитывать на часть выплаты в натуре?

Бода явно хотел ответить какой-то колкостью, но его удержали…

– Мартин, – тихо, но с заметной укоризной проговорил отец главы совета и, тяжело откашлявшись, обратился к Риду: – О включении в число посвящённых вашего тролля, йор Рид, не может быть и речи. Привлекайте его к работе в мастерской, мы не возражаем, но без всяких объяснений. На площадке же вам помогут подчинённые йора Руддера. Это не обсуждается. А по поводу оплаты стоит спросить нашего казначея…

Но вместо Дирана вдруг заговорил почтмистр.

– Большой объём материала, выброшенный в продажу любым из участников концессии, может привлечь внимание, нам абсолютно ненужное, – устремив неожиданно тяжёлый взгляд на Рида, произнёс Мидд.

– Кроме того, у нас есть договорённость о сбыте практически всей расчётной добычи, – поддержал его казначей.

– Считаете, моя доля будет настолько велика, что её появление в продаже вызовет переполох? – удивился Лоу. Советники переглянулись.

– Дело не в этом, йор Ридан, – медленно проговорил почтмистр и пояснил: – Самородки, намываемые в реках, даже крупные, не такая уж редкость в мире. Но вот обломки породы… это прямое свидетельство наличия где-то большого пласта, ради обладания которым многие пойдут на… многое, уж простите за корявость.

– Стоп-стоп-стоп! – замахал руками Лоу. – Я понял, что вас беспокоит, но мне не нужно «много». Нескольких унций будет вполне достаточно.

– Решили попробовать себя в артефакторике? – Прищурилась хозяйка гостевого дома. Рид кивнул.

– Что ж, если так… думаю, для нас не составит проблемы выделить часть доли механика в натуральном виде, не так ли, йоры? Госпожа Минна? – спросил судья и, дождавшись кивков советников, улыбнулся. – Вот и славно. Точный вес причитающегося нашему механику материала определим по завершении работ. Глава?

– Согласен, – процедил Бода.

Игла проколола палец, и внизу свитка, под одним из доброго десятка имён выборных появилась нанесённая кровью подпись Рида. Три мага, судья Одрик, его брат и Гобс не стали терять времени и, повинуясь их воле, вокруг сидящего за столом Лоу закружили четыре призванных старших элементаля, запоминая того, чью охрану им поручили. Прежде Риду не доводилось участвовать в подобных ритуалах, и он был удивлён некоторой будничностью его исполнения.

– А вы что думали, Ридан? – усмехнулся судья Одрик, когда волшба закончилась и духи исчезли из виду. – Что мы будем разводить церемонии, нарядимся в балахоны и будем долго-долго призывать духов, распевая песни на каких-нибудь мёртвых наречиях?

– Да нет… но всё-таки… – пробормотал Лоу.

– Маги давно оставили все эти красивости для театра и старинных рыцарских романов, друг мой, – проговорил доктор, покачав головой. – Меньше пафоса, больше толку. Так-то…

Грохот отодвигаемых стульев и стук каблуков отвлекли Рида от диалога. Глава совета ушёл, не прощаясь.

Стоя в своей комнате, Рид пытался рассмотреть в специально принесённом из общей комнаты зеркале отметину, оставленную волшбой стихийников, на память о заключённом договоре, и довольно сильно жгущую ему правое подреберье. Зеркало было маленьким, и увидеть в нём что-либо было непросто, но молодому человеку удалось извернуться и внимательно рассмотреть рисунок, прописавшийся на его коже на ближайшие пять лет, то есть пока не истечёт срок слова молчания, как было сказано судьёй Одриком, чей огненный элементаль и выжег на его коже этот круг, разделённый фигурным крестом на четыре равные части. Такой же, как у остальных десяти выборных. Но сам Рид отвечает лишь за себя, а выборные за всех своих подчинённых, с кем подписали производное соглашение.

Вообще, магические договоры, подтверждаемые стихийниками, не были чем-то совсем уж редким и невообразимым, и, несмотря на то что в обычной жизни они почти не встречаются, во всём мире прекрасно знают о таких договорах и их особенностях. По крайней мере, в Империи и Северном союзе это было именно так. Когда стороны не доверяют друг другу, но вынуждены по каким-то причинам сотрудничать, или беспокоятся о сохранении конфиденциальности, они отправляются к сильным магам-стихийникам, и те призывают четырёх старших элементалей Влаги, Ветра, Тверди и Пламени, возлагая на духов обязанность следить за тем, чтобы стороны не перебили друг друга тем или иным способом и не вздумали болтать на прописанные в договоре темы с посторонними, до истечения определённого в нём срока.

Разумеется, абсолютной гарантии исполнения всех условий договора такая защита не даёт, но это и не является задачей духов. Они защитники, а не надсмотрщики. Призванные элементали способны оградить почти от любой угрозы… если она будет исходить от одной из сторон договора или магов, его поддержавших. Последним в этом случае, пожалуй, приходится тяжелее всего. Духи не карают за попытку навредить, они лишь защищают стороны от возможного вреда со стороны контрагентов и сообщают, если какой-то из сторон была нарушена конфиденциальность. Ну не считать же наказанием метку на лбу нарушителя? А вот маги… призвавшие духов-защитников, стихийники, попытавшись нанести вред любой из сторон, одной несводимой меткой не отделаются. Родная стихия откажется от мага, предавшего договор, а значит, и призванного для его защиты духа, что обернётся для идиота потерей дара, а это для любого стихийника хуже смерти… впрочем… Рид на миг представил, что потерял способности к магии, и вздрогнул от продравшего внутренности мороза. Сама мысль о том, что он может лишиться дара, пусть и считающегося запретным чуть ли не во всём мире, вызывала у Лоу ужас. И это притом, что творить свою волшбу ему приходилось довольно редко и с оглядкой. Опасное это дело, заниматься запретной магией… поймают, и казнь на костре станет не просто закономерным, но желанным финалом. И неважно, кто именно поймает: государственные службы или какой-то из синдикатов магов. Боль и смерть гарантированы.

– Мастер Ридан? – Голос тролля, донёсшийся из общей комнаты, отвлёк Лоу от невесёлых мыслей.

– Иду, Домыч! – откликнулся Рид, торопливо надевая тёплую фланелевую рубаху и, застегнув костяные пуговицы, вышел из спальни. – Что тут?

– Да вот, почтмистр приходил, передал какое-то письмо, – указал на стол тролль. – Я предложил ему чаю, но он отказался, сказал, дел много. Да, ещё он просил передать, что если будет необходимость, вы можете воспользоваться его коляской. Супругу он на этот счёт предупредил.

– Письмо, говоришь… – Рид покрутил в руке небольшой жёлтый конверт из плотной бумаги без каких-либо надписей и, пожав плечами, решительно его разорвал. Из конверта выпал сложенный вдвое лист дешёвой писчей бумаги, на котором аккуратным почерком был выписан порядок, в котором увиденные вчера Ридом механизмы должны быть введены в строй.

Пробежав взглядом по длинному списку, Рид на мгновение задумался, но почти тут же поднял взгляд на выжидающе застывшего у печи тролля.

– Вот что, Домыч. Сейчас позавтракаем, и я напишу записку. Отнесёшь её управляющему Руддеру, а потом… – Рид кивнул в сторону двери, ведущей в рабочую часть мастерской. – Работа ждать не будет.

– Понял. А вы? – почесав затылок, прогудел тролль.

– А я отправлюсь по делам города. У нас, видишь ли, появился большой заказ. Так что не удивляйся, когда в мастерскую начнут свозить разное железо.

– Очень большой заказ? – почти с предвкушением пробормотал тот. Рид кивнул.

– Тысяч на пять как минимум. Так что по завершении работ можешь рассчитывать на премию. Если не станешь косячить, конечно.

– Да я ж… я же со всем старанием, мастер Рид! – с явным возмущением в голосе пробурчал Домыч.

– Ладно-ладно. – Махнул рукой тот. – Предупредить-то я должен. И вообще, что у нас на завтрак?

– Уф. – Тролль встряхнулся и потянул из зева печи накрытую крышкой большую сковороду. – Рыбный омлет.

– Как-как? – удивился Рид.

– Ну… филе золотой форели, взбитое с куриными яйцами и сметаной. Получается рыбный омлет, – пояснил Домыч, поднимая крышку, и по комнате поплыл дразнящий аромат. – Вот. Я сам выдумал.

– О! – Рид принюхался и, не теряя времени, выложил на стол взятые из поставца вилки и тарелки. Тролль тут же поставил по центру стола подставку и плюхнул на неё сковородку. Заморачиваться с нарезкой хлеба ни механик, ни его помощник не стали. Ещё тёплая булка, принесённая предусмотрительным троллем из пекарни, была безжалостно разодрана руками.