Антон Демченко – Наемник (страница 50)

– А то, что они сплавили своих детишек подальше от света… и от тебя? Как это расценивать? – спросил визитер, делая вид, что не замечает полыхнувшего злостью взгляда Михаила.

– Осторожность и забота о родне, – отрезал тот. – Я бы на их месте поступил так же. Если уж противник сумел нанести удар по моим эфирникам и даже выкрал молодого, но известного своей силой мастера, то его ученицам сам бог велел спрятаться в самую темную нору и не высовываться оттуда, пока проблема не будет разрешена.

– Что ж, пусть так, – неожиданно отступил визитер и, стерев с лица холодную полуулыбку, договорил куда тише и серьезнее, даже сменив форму обращения: – Возможно, вы не лишились их верности, и я верю, что они будут так же ревностно служить вам, как и раньше. Но доверие этих людей вы потеряли. И, ваше высочество, молите бога, чтобы ваша игра вскрылась после того, как они оставят свои посты. А лучше после их смерти. Иначе более верных и последовательных… врагов у вас не будет.

– А ты? – вырвалось у цесаревича.

– Я? – недоуменно приподнял седую бровь его собеседник.

– Да, ты! – вздернув подбородок, настойчиво повторил Михаил. – У тебя разве нет повода стать моим врагом?

– Есть, – невозмутимо кивнул тот, своим признанием изрядно выбив из колеи цесаревича. – Повод есть. Возможности нет. Как и выбора.

– Монстр, – тихо произнес Михаил и услышал в ответ тихий, продирающий внутренности холодом смешок.

– Верно, – утвердительно кивнул гость. – Я бездушная тварь, отрекшаяся от своей крови ради моего сюзерена и его страны. Монстр, как и твой отец, сейчас железной рукой наводящий порядок в собственном доме и уже претендующий на звание «Палача» в учебниках, как покойный Георгий Громов, в своей одержимости готовивший из внука бомбу, как сотни бывших патриархов боярских родов, добровольно передавших главенство своим детям и уехавших в чужие земли, чтобы не ввергнуть страну в бессмысленную мясорубку всех против всех. Мы все монстры, да. Наследники Великой войны. А ты пока глупый юнец, возомнивший себя гроссмейстером, но до сих пор не научившийся ценить имеющиеся ресурсы.

– Чего ты хочешь? – устало спросил цесаревич, с невольной дрожью взирая на собеседника.

– Ничего. – Тот мотнул головой, поднимаясь со стула, но, уже оказавшись у прикрытой портьерой двери, обернулся. – Наше время не бесконечно, ваше высочество, а польза, которую старые, помешанные на крови волки могут принести государству, огромна. Подумайте об этом.

Тихо хлопнула низкая дверь, и в кабинете воцарилась тишина.

– Помешанные на крови волки… – почти прошептал цесаревич, буравя невидящим взглядом портьеру, за которой скрылся его гость. Но уже через миг в его глазах зажегся чуть сумасшедший огонек. – Старая тварь! Как он сказал? Наследники войны? Нет… Последняя когорта победителей! И я, черт возьми, заставлю их еще раз послужить короне.

Наследник престола ткнул пальцем в экран вычислителя, послушно развернувшийся над столом.

– Государь. – Михаил склонил голову перед появившимся изображением.

– А, сын… слушаю тебя.

– Я хочу просить вас об аудиенции, – безэмоциональным тоном выдал цесаревич.

Отец смерил его удивленным взглядом, но уже через секунду, словно вспомнив о чем-то забавном, усмехнулся и кивнул.

– Через час в Малахитовой шкатулке, – бросил правитель, и экран вычислителя погас сам собой.

Наследник еле заметно улыбнулся и, проведя ладонью по тяжелой столешнице, обитой старомодным зеленым сукном, повернулся к шкафу с документами. У него есть сорок пять минут на подготовку.

– Думаешь, получилось? – Государь перевел взгляд на того же визитера, что только что взбаламутил его сына, но тот пожал плечами.

– С некоторых пор я не даю прогнозов в отношении столь молодых людей, – проговорил гость.

– Ладно, подождем его самого, – вздохнул монарх и указал визитеру на небольшой, скрытый от глаз обычных посетителей шкафчик в углу комнаты. Тот понятливо кивнул, и минуту спустя мужчины, расположившись в удобных креслах, наслаждались мягким ароматом «шустовского» коньяка.

Как я и обещал, Рогову пришлось взять несколько уроков управления шлюпом. Точнее, я просто направил его на обучение к «нашим» пилотам. Конечно, вести воздушный бой за пару месяцев он не научится, ну так и «Борей» вовсе не истребитель. Другое дело – боевое маневрирование. Вот эту часть обучения после пары вылетов с капитаном шлюпа, подтвердившим достаточность моей квалификации, я взял на себя, благо азы этого дела, как выяснилось, я еще неплохо помню. Противозенитный маневр, «змейка», пикирование и прочие радости отчего-то не показались Жорику такими уж интересными, но учился он серьезно и плотно, как привык в университете. А вот Инге, на время наших учебных полетов прочно устроившейся в кресле бортинженера, эта игра понравилась, как «американские горки». Восторженных писков было море.

Я же кайфовал и… недоумевал. Там, в прежней жизни, я относился к полетам лишь как к необходимым, да и то нечасто, навыкам и никогда не испытывал какой-то особой радости от управления самолетом или вертолетом. Здесь же стоило в руках оказаться штурвалу – и меня просто накрывало волной удовольствия. Радость так и перла. Я искренне наслаждался каждым маневром, а послушная машина, кажется, реагировала даже не на движения рук на рычагах, а всего лишь на оттенки мыслей!

И только спустя несколько занятий до меня дошло. Причиной озарения стал сон-воспоминание, в котором я, будучи двенадцатилетним мальчишкой, летал на дельтаплане. Да только в моей прошлой жизни такого момента не было. Впервые в небо я поднялся в брюхе семьдесят шестого ИЛа, уже будучи курсантом, а дельтаплан, как и «крыло», появился в моей жизни еще позже и опять же никогда не вызывал особого удовольствия. Всего лишь способ достижения цели, выполнения задачи, не более. В общем, несложно было понять, что накрывавшие меня в полете чувства были не моими, точнее… моими, но ТОГО Кирилла. Вот кто любил небо беззаветно и преданно, как только может любить его прирожденный летчик. Напугало ли меня это осознание? Ничуть. Я скорее благодарен этому стойкому пареньку за подаренную радость и надеюсь, что, где бы ни оказался, у него все в порядке и… он исполнил свою мечту о полетах. Очень надеюсь.

А время бежало и заставляло меня рваться на части. Тренировки учениц, настропалившихся водить за нос и глушить противника в лучших традициях диверсантов и ориентирующихся в лесу не хуже, чем в родной спальне. Полеты с Жориком и занятия руникой с Ингой. Сопровождение грузов на достроенную наконец базу и организация ее временной охраны. Установка оборудования и разворачивание мастерской… Дел было море, и везде нужно успеть и все проконтролировать. Кто бы знал, с каким удовольствием я свалил часть этого груза на своих учениц, когда они все же выбрались из леса, заслужив за последний месяц «игры» изрядное уважение и даже некоторую опаску со стороны дружинников Бестужева, составлявших им компанию в этой «Зарнице».

Сентябрь наступил незаметно и неумолимо. Мы начали готовиться к переезду в приграничье, и тут выяснилась одна вещь, о которой все как-то дружно забыли, а единственный помнивший о ней человек не пожелал извещать о проблеме. Ну, признаюсь честно, оказавшись на месте Инги, да в ее возрасте, я бы, наверное, тоже постарался умолчать об этой га… радости. Школа. За всеми пертурбациями весны этого года мы напрочь позабыли о том, что девочку нужно устроить в школу. Ну уж я-то точно забыл. А Жорик? Рогов только переводил беспомощный взгляд с меня на свою сестру и молчал. Рассчитывал на атамана? Может быть. Но, извините, с какого перепугу?! Может быть, я за своего ватажника и шнурки завязывать должен?

– Ладно, чего уж теперь. – Успокоившись, я вздохнул и покосился на отползшего в уголок Георгия. Кажется, переборщил с давлением. – Жорик, берешь документы сестры и отправляешься в Москву. Департамент образования тебя ждет. Но сначала заглянешь в полковой госпиталь к Нулину, он тебе выдаст справку для Инги. Уже вооружившись ею, отправишься к чиновникам от образования и напишешь заявление о продлении срока домашнего обучения. Ясно?

– Так точно, – вытянувшись во фрунт, гаркнул моментально просветлевший Рогов. При его комплекции весла и абсолютно «ботаническом» виде подобный жест выглядел просто комично. Настолько, что даже мелкая не сдержала смешка. Впрочем, Рогову было сейчас плевать на все. Проблема, так неожиданно влупившая ему по голове, оказалась решаемой, и эта мысль, кажется, отправила настроение замотанного летними событиями и делами ватажника высоко-высоко в небеса.

Поморщившись, я притушил восприятие и, отвернувшись от облегченно вздыхающего Рогова, набрал на коммуникаторе номер старого знакомого. Нулин ворчал, Нулин ругался на «лоботрясов, которым даже котенка доверить нельзя», но все же дал добро на визит Жорика и отключился.

– Кирилл, а ты не боишься, что он может тебя сдать? Пусть даже нечаянно? – спросила Ольга, внимательно наблюдавшая за моими действиями.

– Не боюсь, – мотнул я головой, всем видом давая понять, что не намерен распространяться на эту тему.

Невеста поняла и не стала настаивать на объяснениях. Нет, возможно, позже она и попытается выяснить причины такой моей уверенности в докторе, но устраивать «допрос» под взглядами остальных учениц, Жорика и мелкой егозы не станет. А вдруг дело окажется серьезным, и я упрусь рогом, не желая просвещать ее в этом вопросе? Нет, Ольга достаточно умна, чтобы не оконфузиться, давая понять окружающим, что есть вещи, о которых некий Кирилл Николаев отказывается рассказывать даже своей невесте. На чем и играю. Бессовестно.