Антон Демченко – Наемник (страница 36)

Именно поэтому, прежде чем сунуться на полянку, Ольга усадила Марию с Елизаветой медитировать в сотне шагов отсюда, в надежде что им удастся «прощупать» окружающую местность, как учил Кирилл, а на случай, если у них это не получится, чего нельзя исключать, Мила с Линой осторожненько пробегутся по округе, старательно выглядывая любые непонятности.

Добравшись до спрятавшихся за стеной густого кустарника девчонок, с закрытыми глазами восседающих на своих рюкзаках, Оля тихонько, чтобы не сбить концентрацию подруг, присела рядом, старательно мониторя окружающую обстановку через Эфир. На небольшом расстоянии это не требовало особых усилий и даже серьезной сосредоточенности. Именно поэтому она могла позволить себе в этот момент чуть расслабиться и даже подумать о постороннем и не очень.

А поразмыслить было о чем. Первое утро в этом лесу принесло их команде первые же неприятности. И Мила с Линой уверенно утверждали, что эти самые неприятности им устроил Кирилл. Не в смысле организовал, как и сам этот поход в лес. А именно – устроил лично. И выслушав историю, рассказанную Милой о том, как Кирилл однажды отомстил сестрицам и брату, подвесив их в подвале громовского имения, команда была вынуждена согласиться, что в затее с подвешиванием на дереве спящих девушек, забывших выставить перед сном стражу, четко просматривается почерк их учителя. Правда, в этот раз он поступил мягче, и хоть и связал раззяв-учениц за руки-ноги, но подвешивать их лицом вниз, выворачивая конечности, не стал. Пощадил, называется… Впрочем, представив, как они себя чувствовали бы, повтори он тот фокус в точности, Ольга вздрогнула и вынуждена была признать, что в этот раз Кирилл их действительно пощадил. Девчонкам и так пришлось потратить полдня на то, чтобы привести себя в порядок после долгого висения на дереве. Руки-ноги затекли страшно, а если бы Кирилл подвесил их так, как когда-то своих родственничков… выход в лес можно было бы считать проваленным. По крайней мере, завершить поход в срок у них точно не вышло бы.

А второй день? Мало им было проблем с поисками пищи, когда до самого вечера пришлось довольствоваться лишь недозрелой малиной, собранной по ходу движения, да грибами, которые еще следовало приготовить, так еще и те гранаты! А ведь они так радовались, что до второй точки удалось добраться всего за день! Но нет, стоило им вывалиться из лесной чащи на маленькую полянку с установленным посреди нее шестом с оранжевым флажком, как тут же начались неприятности. И только шоковыми зарядами, моментально оглушившими и ослепившими всю команду разом, дело не ограничилось. Стоило им очухаться от такого «приветствия», как поляна заходила ходуном, и лишь мгновенная реакция Елизаветы спасла привязанную к шесту с флажком подсказку от участи быть погребенной под землей.

На этот раз Ольга приняла некоторые меры предосторожности и, прежде чем команда занялась разбивкой стоянки, назначила очередь ночных дежурств. Может быть, конечно, она несколько перестаралась с командным тоном, но события последних дней основательно ее разозлили, и девочки могли бы это понять, вместо того чтобы дуться на нее следующие сутки. Нет, они не перечат и приказы исполняют точно и в срок, но взгляды, фырканье… особенно отличились в этом плане все те же близняшки. Мира с Линой всем своим видом демонстрировали, что уважать Ольгу, как командира, не намерены. А за ними и Елизавета начала поглядывать на нее с некоторым сомнением. Бесят, стервы!

Мария тронула Ольгу за рукав и кивнула на приближающихся близняшек. Ага, разведка вернулась.

– Ну что? – спросила она.

– Вокруг пусто, – коротко ответила Лина под подтверждающий кивок сестры. Ольга обернулась к Елизавете и Марии.

– В эфире чисто. Вроде бы… – правильно расшифровав взгляд командира, ответила Елизавета.

– Что ж, тогда здесь и устроимся на ночлег, – протянула Ольга. – Лиза, Маша, на вас костер и ужин, а мы с близнецами займемся лагерем. Вопросы? Вопросов нет. Тогда чего сидим? Встали и занялись делом.

Странно переглянувшись, подчиненные поднялись и, ни слова не сказав, направились в сторону только что «обнюханной» поляны. Вальяжно так пошли, не торопясь.

Ольга тихо зарычала и, обогнав девчонок, первой шагнула из-под крон деревьев. Скользнула вниз по пологому склону на залитую солнечным светом лесную прогалину, шаг, другой, под ногой что-то влажно чавкнуло, и Бестужева, вдруг потеряв равновесие, беззвучно ухнула в открывшееся под ногами окно черной воды, только и успев нелепо взмахнуть руками. Но уже через секунду ноги Ольги коснулись твердой поверхности, и, выпрямившись, Бестужева обнаружила, что оказалась по пояс в воде. Какого черта?! Болото?

– Бочаг в ручье, – с готовностью пояснила Мила, с явной насмешкой взирая сверху вниз на обтекающего командира. – Осторожнее нужно быть, Оленька… внимательнее.

Двести пятьдесят тысяч. Ну хорошо, сто пятьдесят четыре, если считать возвращенный Бестужеву долг… и аэродин стоимостью в три четверти миллиона, о котором будущий тесть даже не подозревает. А что делать? Условие Посадской было жестким, и я ее понимаю. Дружба дружбой, а родовые дела врозь… А раз я пока не связан узами брака с Ольгой, то и знать ее семье о нашей с Великой Мегерой договоренности ни к чему.

Удачно получилось. Три дня заочных переговоров, встреч технических специалистов Громовых и Посадских, проверявших состояние техники, а после шесть росчерков пера – и в моем недавно показавшем дно кошельке уже звенят пенёнзы, а в кармане бряцают «виртуальные» ключи сразу от двух экранолетов… собственных. Вот не думал, не гадал, что когда-нибудь стану авиамагнатом, пусть даже и мини-формата!

Впрочем, об «Атланте» на ближайшие пять лет я вполне могу забыть, этот аппарат будет трудиться пчелкой на благо Громовых, не принося мне никакого дохода, но и на кошелек давить не будет. Налоги-то станут платить арендаторы. А вот шлюп останется у меня и Бестужеву будет лишь одалживаться время от времени, по надобности, так сказать. Да и сто пятьдесят четыре тысячи рублей, капнувшие на счет, изрядно греют душу. Призрак банкротства сдавленно пискнул и сгинул в тумане, а перспективы вдруг засияли радугой над ним. Поэзия, чтоб ее!

А уж как был удивлен будущий тесть, когда ему пришло сообщение о возврате на счет недавно одолженных мне девяноста шести тысяч… Правда, пришлось слегка покривить душой, объясняя, откуда взялись эти деньги. Не то чтобы Валентин Эдуардович этого требовал, но зачем мне неясности в отношениях с будущим родственником? А так… ну получил я оплату за обучение близняшек, ничего странного в этом нет. Сумма больше? Так это из расчета предполагаемого срока обучения. Вот тут Бестужев изумился.

– Полтора года? – опешил он. – Ты всерьез рассчитываешь дотянуть их до мастерского уровня за столь малое время?

– Честно говоря, нет, – покачал я головой, и боярин расслабился. Рано. – Мастерами они вполне могут стать и за год, на что я очень рассчитываю. Но еще полгода я отвожу на практику, чтобы «отполировать» их умения, а не выводить на экзамен чистых теоретиков или салонных фокусников… Именно в оплату практики Громовы буквально настояли передать тридцать тысяч сверх оговоренной платы за год.

– Кирилл, ты… – Валентин Эдуардович вздохнул, прикрыл глаза и беззвучно зашевелил губами. Досчитав до десяти, боярин одарил меня тяжелым взглядом. – Ты уверен, что разработки Николая действительно способны так значительно повлиять на скорость обучения?

– Несомненно, – уверенно кивнул я в ответ. – Скажу больше, если сейчас провести экзамен, то близняшки, а с ними и Ольга, без особого напряжения получат статус подмастерья. Ну, хорошо… не без напряжения, но такая высота вполне им по силам, в этом я более чем убежден. Елизавета пока не тянет, о Марии и говорить нечего, но и у них прогресс виден невооруженным взглядом.

– Я правильно понимаю, что практику ты разбил на несколько частей? – осведомился Бестужев. – В смысле… устроенный тобой выход девочек на пленэр – это же ее часть, правильно?

– Да. Именно так, – согласился я. – Первый этап, можно так сказать.

– А какие будут следующие? – с прищуром взглянув на меня, поинтересовался Валентин Эдуардович.

– Охрана, разведка, свободная охота, – пожал я плечами. – Что подвернется, на том и будут оттачивать полученные навыки.

– Зная тебя, могу предположить, что «подвернется» им исключительно то, что ты сам захочешь. Не так ли? – Голос Бестужева стал вкрадчивым. Прощупывает возможность влияния? Хм, ну, как отца красавицы-дочери я его понимаю, а как учитель…

– А это уже как пойдет, Валентин Эдуардович, – не менее елейным тоном ответил я.

Бестужев моргнул. Что, облом? А вот не надо лезть в учебный процесс. Я этого и в школе не намерен позволять, если она состоится, а уж в личном обучении и подавно.

– Я понял тебя, Кирилл, – вздохнув, кивнул мой собеседник. – Надеюсь только, что твоя забота об учениках…

Я приподнял бровь. Будь на месте Бестужева незнакомый мне человек, уже через час по окончании этой фразы он получил бы картель, оформленный по всем правилам здешних обычаев и традиций. Сомнение в учителе, когда заказчик УЖЕ отдал ему в обучение своего человека, будь то родственник или подчиненный, это как минимум повод для разрыва ряда, а максимум – оскорбление, смываемое кровью, как ни пафосно это звучит. И дело здесь не в моей кровожадности, наглости или обидчивости, ничего подобного. Просто как учитель я не имею права не отреагировать на подобные слова. Глупость? Нет, традиция, на которую нельзя плюнуть. Ученики мне достались по такому же замшелому обычаю, давно считающемуся пережитком эпохи и чуть ли не варварством. И здесь, как говорится, сказал «А» – говори «Б». Другими словами, раз уж выкопали подобный анахронизм из глубины седых веков, то и придерживаться его надо от и до. Иначе грош цена всей затее с личным ученичеством.