Антон Демченко – Человек для особых поручений (страница 43)

— Замечательно, Берг Милорадович. Взгляните повнимательнее и скажите: идеи, здесь записанные, они рабочие? Иными словами, этот дневник не может быть подделкой?

— Несомненно, это настоящая вещь, — выдал через некоторое время исследователь. — Более того, скажу, что над некоторыми из идей мы работали с Хельгой вместе, а другие она довольно часто обсуждала как со мной, так и с другими нашими коллегами. Да вот, к примеру, взгляните… Вот этот набросок должен быть вам очень хорошо знаком. Насколько я помню, эту идею защиты от пуль предложили именно вы… Да и общий стиль письма… Это точно Хельга писала. Никаких сомнений. Виталий Родионович, позвольте вопрос?

— Слушаю, — кивнул я.

— Откуда у вас этот дневник? — поинтересовался заметно волнующийся исследователь.

— А это самое интересное, Берг Милорадович. Из квартиры вашей исчезнувшей сестры. Как думаете, могла она оставить его там, если бы решила бежать?

— Нет конечно! — энергично закачал головой рыжий заместитель Сакулова. — Тут слишком много точной информации, на восстановление которой уйдут месяцы!

— Вот и я так думаю. — Я вздохнул. — Так что боюсь, что Хельга Милорадовна покинула квартиру не по своей воле… Нет-нет. Не стоит так волноваться. Я более чем уверен, что ей не грозит ничего страшного… Ведь похитить Хельгу могли только из-за ее знаний, не так ли? Делаю такой вывод, поскольку, как мне известно от князя Телепнева, ни у вас, ни у нее нет серьезных сбережений, чтобы похитители могли рассчитывать на выкуп… Мотив же мести кажется мне и вовсе несуразным ввиду той уединенной жизни, что ведет ваша сестра в столице.

— Тут вы правы, — согласился Берг. — Ни связей, ни серьезных капиталов мы с сестрой пока не нажили, да и друзей-врагов… тоже.

— И вот тут мы подходим к очень деликатной теме, — вкрадчиво проговорил я. — А именно наш проект…

— Но ведь о нем никто не знает! — неподдельно удивился Берг. В ответ я вытащил из внутреннего кармана пиджака полученный у Толстоватого список.

— Восемнадцать фамилий, Берг Милорадович. Знаете, у меня на родине была популярна такая поговорка: «Что знают двое, знает и свинья»… Боюсь, что в данном случае она полностью оправданна.

— Можно взглянуть на этот список? — проговорил исследователь, протягивая к нему руку.

— Под вашу личную ответственность, Берг Милорадович, — согласился я.

Пробежав взглядом по строчкам, Высоковский нахмурился и взглянул на меня несколько растерянно.

— Но ведь большая часть этих людей — исследователи! Неужто все они будут подозреваться?

— Почему будут? — деланно удивился я, отбирая у Берга листок. — Уже подозреваются. По всем будет проведена тщательнейшая проверка, это совершенно точно. Так что будьте готовы к возможным расспросам со стороны охранителей и не впадайте в уныние… некоторые их приемы могут показаться вам не слишком-то приятными, но это нужно будет просто перетерпеть. И вот еще что, я прошу вас молчать об этом списке. Я и вам-то поведал все это по личной инициативе, что называется на свой страх и риск.

— Спасибо, Виталий Родионович, за доверие.

— Полно вам, Берг Милорадович, — отмахнулся я. — Вы мне лучше делом помогите…

— Все, что в моих силах, — с готовностью кивнул Берг. Блин, даже неудобно как-то за такую детскую «разводку»…

— Ловлю вас на слове, — улыбнулся я.

— Итак. Чем могу вам помочь?

— Понимаете, Берг Милорадович, тут вот какая штука… — пока выдалась возможность, я решил разобраться с так заинтересовавшей Ставра моей «двойной» защитой. И к моему удивлению, Берг помог, даже глазом не моргнув. Под его чутким руководством мне удалось расплести лабиринт за считанные минуты, после чего, опять же в присутствии исследователя, но без его участия, я буквально за полчаса смог поставить новую защиту, того же рода.

Спокойствие, с которым Берг принял мою просьбу, да и общее его поведение лучше всяких слов подтвердили мне, что никакой «лазейки» в моей защите канцелярия оставлять не планировала. Что наводило на определенные, очень нехорошие, признаюсь, мысли в отношении одного знакомого и чересчур осведомленного волхва… Вот кстати…

— Берг Милорадович, а что вы знаете о кружке некоего Ставра Ингваревича? — поинтересовался я, когда насущные вопросы были нами решены.

— Хм… Знакомое имя… А! Ну конечно… Волхв старой школы, любитель диспутов с философами, — хлопнул себя по лбу Берг. — Знаю-знаю. Навещал несколько раз его дом. Знаете, у Ставра Ингваревича собирается довольно интересное общество. Лично я, как, впрочем, и Хельга заглядывали к нему, чтобы послушать кое-кого из наших коллег. Весьма познавательные были встречи. Вообще, в отличие от многих «стариков», хозяин дома вовсю пытается сблизить естествознание с традиционными школами. Большой энтузиаст. А что, вы успели с ним познакомиться?

— Довелось. Вот приглашает на неделе в гости, — протянул я.

— Даже не сомневайтесь. Идите непременно, — безапелляционно заявил Высоковский, рубанув ладонью воздух, — поверьте, скучно вам точно не будет.

— Что ж, думаю, я последую вашему совету, — согласился я. В этот момент дверь в кабинет отворилась, и на пороге возникли «братья-энциклопедисты», прибывшие с предупреждением, что работу они на сегодня закончили.

Поняв, что исследователи начинают собираться по домам, я поспешил попрощаться с Бергом и чуть ли не бегом помчался вниз. Мне еще нужно было найти Ратьшу-извозчика и передать ему распоряжение, выцыганенное мною у князя.

Приказ главы Особой канцелярии Ратьшу явно не обрадовал, но, побухтев для порядка, как я понимаю, извозчик со вздохом пошел запрягать «двигатель» своей коляски. Смотреть, как другие работают, занятие, конечно, крайне медитативное, но не на холодном же осеннем ветру, а потому я, проводив взглядом скрывшегося в хозяйственных пристройках Ратьшу, вернулся в здание канцелярии, надел пальто и шляпу, подумав секунду, натянул перчатки и отправился домой.

Как назло, и так обычно не особо многолюдная набережная сегодня оказалась откровенно пуста, и надежды поймать лихача на ней растаяли как дым, стоило кинуть взгляд сначала в одну сторону улицы, а потом в другую. Никого. Пришлось идти пешком… Но не успел я пройти и сотни метров по тротуару в сторону ближайшего моста, как за спиной послышался резвый стук копыт и шум коляски. Остановившись, я обернулся, и почти сразу рядом со мной оказался запряженный тройкой, закрытый экипаж под управлением Ратьши.

— Ваше благородие, садитесь, холодно же на улице. Подвезу вас до дома.

— А как же приказ? — удивился я.

— Тю? Так сейчас до Дихмантьевки доедем, я там своим пару слов шепну, и готово! — отмахнулся Ратьша. — Что ж я, сам хвостать буду? Признают в тот же миг! Не, ваше благородие. В нашем занятии нужно все делать по уму…

— Ну а как уйдут, пока мы до той Дихмантьевки доедем? — поинтересовался я, уже забираясь в коляску.

— Так, а обмундированные на входе на что? Уж не волнуйтесь, задержат, пока упреждающего свиста не услышат, — с готовностью ответил Ратьша, закрывая за мной дверцу. — И не подумайте дурного, никаких подозрений не вызовут…

Коляска бодро покатилась по пустой улице, но спустя несколько минут Ратьша свернул с набережной и, проехав еще несколько сотен метров по довольно широкой, но отчего-то скудно освещенной улице, остановил экипаж.

Остановив лошадей, Ратьша спустился с козел на землю и направился к нескольким извозчикам, чьи коляски заняли центр небольшой площади со странным названием — Одихмантьевская, или, по-простому, Дихмантьевка. О чем уж говорил ушлый Ратьша с коллегами, я не знаю… но судя по взрывам хохота, не только о деле. Тем не менее через пять минут забравшийся обратно на свое место «водитель кобылы» снова щелкнул кнутом, и мы покатили домой, и я еще успел заметить в дверное окно, как трое или четверо извозчиков на площади разворачивают свои экипажи.

На полпути к дому Смольяниных меня посетила гениальная мысль… И я изо всей силы затарабанил в переднюю стенку экипажа. Ратьша тут же вновь остановился и поспешил узнать, что у меня случилось. А узнав, хмыкнув, пробормотал что-то вроде: «эх, молодежь», забрался на козлы и погнал экипаж вперед.

К моему сожалению, столь срочно понадобившаяся мне лавка оказалась уже заперта. Это в восьмом-то часу! С сожалением глянув в окно экипажа на плотно прикрытые ставни, я мысленно чертыхнулся, в очередной раз столкнувшись с непривычными мне порядками, и велел Ратьше править прямо на Загородский, теперь уж точно домой. Свистнул кнут, и лошади резво потянули экипаж. Ну как резво… Как могли. Впрочем, скорость передвижения гужевого транспорта в столичном Хольмграде оказалась все-таки заметно выше скорости даже самого навороченного «феррари» в «той» Москве, в вечерний час пик.

От осознания курьезности сравнения я даже улыбнулся. А когда подъезжал к владениям Смольяниной, мое настроение и вовсе выправилось при вспоминании, что у дражайшей Заряны Святославны имеется свой собственный зимний сад и теплицы. Вот ни за что не поверю, что там не найдется какого-нибудь симпатичного цветника…

Пока открывались ворота, я успел попросить Ратьшу, чтобы он подвез меня к центральному входу в дом, что тот и выполнил, после чего был вознагражден четвертаком и укатил куда-то в темноту.

— Добрый вечер, Заряна Святославна. — Я поприветствовал хозяйку, спускающуюся по лестнице со второго этажа мне навстречу. Предупрежденная о моем визите одной из служанок, отловленной мною в холле дома, Заряна Святославна даже успела накинуть свою «парадную» шаль. Так сказать, «встречная» форма. Здешним дамам, видите ли, невместно встречать в платье с оголенными плечами пришедших с визитом мужчин. Исключение допустимо лишь для любовников. Даже на балу, где шаль, как следовало из рассказов образовывавшей меня Лады, неприемлема, в холле гостей встречает либо хозяин дома, либо дворецкий.