Антон Демченко – Боярич (страница 32)

Тут Леонид сходу стребовал с меня приглашение в гости на рождественские каникулы. Уж очень захотелось ему поплавать на открытом воздухе зимой.

Через полчаса моя голова уже просто раскалывалась от мельтешения этой сумасшедшей ракеты. Бестужев, как хорек, умудрялся забраться в какие-то совершенно немыслимые уголки дома, обшаривая его от и до. В конце концов, мы с Геннадием, таки отловили этого неугомонного на чердаке и усадили за стол. Но, посмотрев на чумазую физиономию и припорошенную пылью одежду, вздохнули и отконвоировали в ванную… откуда этот гад просто смылся. На конюшне он, видите ли, еще не был…

Нет, мне интересно, ему пятнадцать или пять?!

Часть IV. Комиссары в пыльных шлемах

Глава 1. Память-то девичья…

Напичканный медартефактами, автомобиль из хозяйства Иннокентия Львовича, укатил, увозя Лину под крылышко штатного доктора Громовых. В принципе, было совершенно необязательно вызывать этот реанимобиль из имения. Лубки на переломанные конечности мы наложили, так что, Николай вполне мог доставить Линку в имение на том же «вездеходе», на котором привез сестер на тренировку. Благо, подвеска у этого черного монстра достаточно мягкая, а задний диван достаточно просторен, чтобы с комфортом разместить пострадавшую, и довезти ее без риска смещения сломанных костей ног и рук.

— Кирилл, тебе не кажется, что на этот раз ты переборщил? — тихо проговорил охранник, пока мы дымили на крыльце. После чего выразительно посмотрел в сторону застывшей у ворот Милы, смотрящей вслед катящемуся по просеке фургончику эскулапов. В ответ, я только хмыкнул.

— Коля, начиная с десяти лет, я не помню ни одного месяца, который обошелся без посещения медблока. Примерно каждый пятый из таких «послетренировочных визитов», я совершал, так сказать, не приходя в сознание… Почему тогда, никто не сказал моим двоюродным родственничкам, что они, «кажется, переборщили»? Молчишь? Правильно. Дедушка сказал следить и не вмешиваться, пока нет прямой угрозы жизни. Знаю, Гдовицкой мне это объяснил. Как и то, что сейчас, у вас имеется такой же приказ в отношении близняшек. Что, не так? Опять молчишь. Так.

— Так это что, месть?

— За мое «веселое» детство? Нет. То, дело прошлое, да и я никогда не оставлял их выходки без ответа. Другое дело, что у меня духу не хватало загнать сестер в реанимацию, это да, — я автоматически отобрал у Николая только что вытащенную им сигарету.

— Ну и… зачем тогда было сейчас вот это делать? — хмуро глянув на дымящийся цилиндрик в моей руке, спросил Николай. — Что, теперь духу хватает?

— Говоря высоким штилем, у меня кончилась вера в их разум. Аккурат, после инцидента с подложенным боевым артефактом и самого длительного отдыха во владениях Иннокентия Львовича.

— Кхм… и?

— Что «и»? Я пообещал им визит в медблок каждый раз, когда они будут вести себя неподобающе… Как считаешь, пущенный по школе слух об изгнании младшеклассника Кирилла Громова, это подобающее поведение для отпрыска столь древнего и уважаемого рода? Я уж молчу про последовавшие за этим неприятности… А обещания надо выполнять.

— Неприятности? — насторожился Николай, при этом, не выказав никакого удивления по поводу слухов об изгнании.

— Хм… ну, если назначение старостой можно рассматривать как курьез, то три, пусть и не состоявшихся, но объявленных дуэли за один день, это несколько многовато, а? — пожал я плечами.

— Три? Но…

— Ильин, Стародубов и Винокуров. Все из класса Малины Федоровны. Правда, усилиями Милы, нашу встречу с этими господами удалось перенести на школьный полигон… Послезавтра сойдемся.

— Вот это новости… А Владимир Александрович был уверен, что у тебя дуэль только с Ильиным… а Винокуров и Стародубов, вроде как, секунданты…

— Ну-ну… Можешь передать господину начальнику службы безопасности моё нелестное мнение о работе подчиненной ему структуры. — Я хмыкнул, когда Николай, в ответ, состроил непонимающую гримасу. Ну да, ну да. И расспрашивает он меня, исключительно из приятельского интереса. Как же, как же. А я, разумеется, из тех же соображений, тут распинаюсь.

— Я, между прочим, тоже там служу, — недовольно ворчит Николай.

— Вот, видишь, как здорово! — улыбаюсь я. — Теперь ты в курсе слабых сторон службы и, если правильно себя поведешь, можешь подсидеть нашего дорогого Владимира Александровича. Это ж какая перспектива, а!

— Да ну тебя, клоун, — фыркнул в ответ Коля и, вздохнув, сам отдал мне почти полную пачку «румянцевских» сигарет. Вот, что значит правильная дрессировка! — Ладно. Поеду я, надо боярышню домой отвезти. Время.

— Счастливого пути, — кивнул я. Николай потоптался на месте, но, так больше ничего и не сказав, махнул рукой и направился к загнанному в угол двора вездеходу.

Машина уже выруливала на просеку, когда неожиданно затормозила. Хлопнула задняя дверь и, выскочив из салона, Мила решительно зашагала в мою сторону.

Оказавшись в паре метров от крыльца, девушка замерла на месте и, растерянно глянув, выдавила:

— Почему?

— Я предупреждал. Разве, нет? — пожал я плечами.

— Я о другом. Почему ты избил только ее? — тихо, но непреклонно проговорила Мила.

— Не избил, а продемонстрировал превосходство умения над дурной силой. Но, если ты так хочешь, могу и тебе что-нибудь сломать… чтобы завидно не было, — я удивился, честно.

— Но… но… я ведь… я тоже…

— Она нагадила, а ты попыталась за ней прибрать. Получилось не очень, согласен. Ну так, какие твои годы? Научишься еще. Это всего лишь вопрос практики, а уж Линка-то тебе ее обеспечит, сколько угодно, — я ухмыльнулся и кивнул в сторону автомобиля и терпеливо ждущего в нем Николая. — Всё. Езжай. Следующее занятие в четверг, в три дня.

Говорить, что отправка Лины в медблок, это не только ее наказание за дурость, но и прозрачный намек Ирине Михайловне, я не стал. Умному достаточно… Нет, в разум тетки я не верю, но у нее есть муж. Вот он пусть и объясняет…

Проводив взглядом отъехавшую от ворот машину, я вздохнул и, покачав головой отправился в дом. Я люблю свою работу и терпеть не могу смешивать ее с личными делами. Настроение в таких случаях, гарантированно будет испорченно. Проверено неоднократно и, в очередной раз, только что подтверждено практикой.

Все удовольствие от учебного процесса насмарку. Эх… С другой стороны, оставить выходку Лины без внимания, я тоже не могу. Принцип. Кстати, о принципах… а ведь Гдовицкой, при обсуждении источников слухов, встал на защиту только Милы, напрочь умолчав об Ирине Михайловне… Хм.

Пока машина катилась по шоссе в сторону имения, Мила молча перебирала в уме события заканчивающегося понедельника и… всё. Оценивать и анализировать произошедшее, мозг отказывался напрочь, но при этом непрерывно крутил одни и те же картинки сегодняшней «тренировки».

Начать с того, что сразу по приезду к Кириллу, оправившаяся за воскресенье от событий прошлой недели, Линка вновь «прошлась» по новому жилью двоюродного брата. А тот даже не отреагировал. Спокойный как удав, не размениваясь на лишние слова и эмоции, Кирилл вновь погнал сестер на пробежку, правда, на этот раз дело обошлось без подавителей и жалящих техник. Но закончилась пробежка точно так же, как и на предыдущем занятии, трансом и долгими упражнениями по прокачке Эфира через себя. Разве что, по окончании тренировки, тело уже не болело… Так, чуть-чуть, в первые десять минут. А потом… Сестры как раз выбрались из пруда, когда показавшийся на веранде, Кирилл неожиданно размазался в воздухе и возник рядом. Милу парализовало. Она только успела почувствовать «пулеметную» очередь довольно болезненных уколов пальцами в район позвоночника, и безвольно осела на бортик пруда. А дальше, ей осталось только смотреть и слушать. Благо, по-прежнему неуловимо-стремительный двоюродный братец «позаботился» о ней, оперев спиной на ствол росшей рядом рябины, так что, Мила имела возможность видеть всё происходящее… и никак не могла в нем участвовать.

Лина замерла в ступоре, наблюдая за нападением на сестру, а когда очухалась, перед ней уже оказался Кирилл. Абсолютно невозмутимый, двоюродный брат легко и незаметно сместился в сторону от любимого огненного хлыста Лины и, ни на секунду не изменившись в лице, влепил сестре кулаком в корпус. От чудовищной силы удара, близняшку снесло. А когда она поднялась на ноги, материализовавшийся рядом, Кирилл нанес еще один удар. Хруст, вскрик, и упертая Лина пытается подняться с песчаного покрытия полигона, куда ее унесло очередным таранным ударом двоюродного брата. Левая рука висит плетью, а правую она прижимает к боку, куда в первый раз угодил кулак Кирилла. Лина рычит и вокруг нее вырастает кокон водяного щита, пузырящийся и кипящий, а сверху его покрывают багровые разводы огненного купола.

Лине еще далеко до профессионализма опытных бойцов, в отличии от них, ей нужно хотя бы полминуты, чтобы уйти в боевой транс и избавиться от боли. Но ее противник этого времени не дает. Кирилл вновь размазывается в воздухе, и рдяной кокон лопается с громким хлопком и вспышкой, от которой Мила тут же начинает моргать. Единственное доступное ей движение. Даже кричать не получается.

В отличие от Лины, чей истошный крик внезапно раздается над полигоном и тут же обрывается. Проморгавшаяся Мила увидела сестру, валяющуюся в центре площадки, словно сломанная кукла, и идущего от нее, по-прежнему невозмутимого двоюродного брата. Вот, он, не обращая никакого внимания на Милу, исчез в доме, чтобы через минуту вернуться вместе с Николаем, несущим подмышкой какой-то сверток. Тихо переговариваясь, они склонились над сестрой, и принялись что-то с ней делать. А потом, охранник, бережно подняв Лину, чьи руки и ноги оказались уже «закованы» в лубки, унес ее в дом.