Антон Демченко – Боярич: Боярич. Учитель. Гранд (страница 44)

А потом мысли из моей головы куда-то пропали… и я вместе с ними. Бестужев-старший, оказывается, не просто так отошел в сторону. Стоило боярину освободить место, как мимо него в дверной проем проскользнула девушка лет эдак семнадцати-восемнадцати на вид, с корцом в руках. Высокая, статная, ладная… красавица! Катерина? А что Катерина? Ну да, хороша, согласен, но это… М-м! Я даже о проблемах своих забыл, на это вот чудо глядя. Наверное, гормон память отбил… так что ни о каких «могильщиках» даже не вспоминаю. Стою, любуюсь. Как шедевром, честное слово! Какая девушка! А глаза… а гр… губы… руки… Э-э. А зачем мне эта посуда? Пить? Все? Да ради твоей улыбки хоть бочку!

– Кха-а! Бестужев, сволочь!

– Какой из них? – улыбнулось это видение, наблюдая, как я прихожу в себя после хорошего такого глотка крепчайшей наливки, которая оказалась в корце. Думаешь, сбила с панталыку? Ну нет. Я хоть и не из посольских, но в дипломатии тоже мал-мала понимаю, правда, больше прикладной, так сказать… В общем, каков привет, таков ответ. Я глянул на ухмыляющихся боярина и его наследника – и вот тут поверил, что они родня. Так похоже, практически одинаково похабно улыбаться могут только близкие родственники. Вздохнув, я перевел взгляд на угостившую меня наливкой девушку и заключил: – Оба. Однозначно.

– Ты бы закусил, Кирилла, – насмешливо прогудел в ответ Бестужев-старший. И девушка, вдруг зардевшись, неожиданно согласилась с моим выводом.

– Точно сказал. Он меня заговорил так, что я про закуску забыла… а братец под шумок ее стянул… и наверняка сожрал. Проглот.

Ну как тут было не вспомнить о традициях Тамошней старины?!

– Ничего, мы справимся. – Я улыбнулся девушке и, подмигнув, осушил чертов корец до дна. А потом, пока она не успела ничего понять, закусил… ее губами. Сла-адко…

От мощной оплеухи я ушел под разгоном… под дружный хохот Бестужевых. Только синеватый след какой-то крепкой воинской техники над головой мелькнул. Сместившись чуть в сторону и вернув обычное восприятие, я взглянул на алеющую боярышню. Но вот смущение прошло, и в глазах девушки мелькнули искорки веселья. Уф. Не сердится. Уже хорошо.

– Ну что за молодежь пошла, а? Имен друг друга узнать не успели, а уже целуются. Распустились, понимаешь! – неожиданно забурчал неизвестно когда оказавшийся рядом Бестужев-старший, и мы отшатнулись друг от друга. Кажется, на этот раз румянцем заполыхали оба. Е-мое, нет, это точно должны быть гормоны, просто обязаны… пубертатный период, да… точно-точно. Иначе я пропал.

– Прошу прощения, Валентин Эдуардович. Извини, боярышня. Кирилл Николаев, мещанин из рода Громовых, – кое-как успокоившись, я поспешил исправиться. Шутки шутками, но меру знать тоже надо.

– Ольга, боярышня Бестужева, – кивнула в ответ девушка.

– Ну вот, теперь и целоваться можете сколько влезет, – усмехнулся боярин под хихиканье Леонида, наблюдающего за этим цирком с крыльца.

– Папа! – взвилась Ольга и, зыркнув на меня, неожиданно заключила: – Это ты виноват. Он теперь мне месяц будет этот поцелуй поминать.

– Думаешь, твой брат меня меньше подкалывать будет? – вздохнул я. Ольга присмотрелась к широко ухмыляющемуся Леониду и сочувствующе хмыкнула.

– Ладно-ладно, идемте в дом, у нас не так много времени, а поговорить и решить нужно столько, что… – Боярин посерьезнел и, не договорив, аккуратно подтолкнул нас к крыльцу.

Так что, нам с Ольгой не осталось ничего иного, кроме как следовать под его конвоем в царские палаты, которые Бестужевы скромно именуют своей городской усадьбой.

Глава 2. Личная жизнь? А что это?

Вас когда-нибудь били пыльным мешком по голове? Из-за угла? Нет? А вот нам «повезло». Нам – это, в смысле, мне и Ольге. После объявленной нам Бестужевым-старшим информации даже мои грядущие проблемы с Романом показались какими-то надуманными и несерьезными. О еле-еле нейтрализованном алкоголе и вовсе речи нет. О чем я тогда? О помолвке. Вот-вот. Услышав от боярина сию… ох, какую новость, я моментально протрезвел и чуть не впал в шок… даже восхищение красотой Ольги как-то незаметно отошло на второй план. Да и сама девушка уставилась на папеньку с оч-чень характерным выражением лица.

– Хм, Валентин Эдуардович, а можно поподробнее? – попросил я боярина, чуть оправившись от известия.

– А что, ты имеешь что-то против? – задал провокационный вопрос Бестужев-старший. Заметив настороженный взгляд, брошенный Ольгой в мою сторону, я вздохнул. Осторожнее надо, осторожнее. А то жизнь моя рискует стать еще веселей, чем была до этого, и, возможно, даже короче… А я хочу жить долго и счастливо! И, честно говоря, никакие помолвки, и уж тем более браки, в эти планы не вписываются! Пока, по крайней мере.

– Отчего же? – я пожал плечами. – Ольга – невеста завидная…

Тут Леонид сдавленно фыркнул, но, наткнувшись сразу на три внимательных взгляда, постарался задавить улыбку, что так и норовила вылезти на его физиономию.

– Так вот, – убедившись, что Бестужев-младший не собирается вносить коррективы в мой текст, продолжил я. – Ольга невеста завидная, но мне хотелось бы узнать историю заключения помолвки. Поскольку слышу о ней впервые в жизни. Оля, – я повернулся к сверлящей взглядом боярина девушке, – а ты в курсе дела?

– Я… – начала было боярышня, но смешалась, и отец пришел ей на помощь:

– Оленька знает, что у нее есть нареченный жених. Но до сегодняшнего дня она не знала, что этот жених – ты, – проговорил Бестужев-старший. – Одним из условий нашего соглашения с Николаем и Людмилой стала отсрочка вашего знакомства до тех пор, пока тебе не исполнится пятнадцать лет.

– Ор-ригинально, – только и пробормотал я, на что боярин снисходительно улыбнулся.

– Это какие-то заморочки Людмилы. Она была очень сильным биологом… и евгеником. И настояла именно на таком условии, еще и мою жену подговорила. До сих пор вспоминаю, как они хихикали. Но добиться от жен признания, в чем дело, нам с Николаем так и не удалось… М-да. – Бестужев усмехнулся своим воспоминаниям, но почти тут же вернулся в настоящее и, переведя взгляд с меня на дочь, гулко хохотнул. – Но, честно говоря, стоило взглянуть на вас там, у крыльца, чтобы все смешки ваших мам и их перешептывания стали ясны как божий день. Вот уж действительно мастер евгеники!

– А биохимией она не увлекалась? – поинтересовался я, и удивленный боярин кивнул.

– В том числе.

– Мастер? Скорее уж гений. Такое предусмотреть… Меня же при виде Ольги словно молнией шибануло! Как только мозги не спеклись? – констатировал я, и от этого признания, принятого сидящей рядом со мной девушкой за неумелую лесть, Оля покраснела.

– И в чем же была выгода этой помолвки, кроме радости мам от биохимического взрыва в наших организмах? – тихо поинтересовалась Ольга, и мои брови уверенно поползли куда-то на макушку. Да и Леонид вытаращился на сестру с каким-то странным выражением лица. С другой стороны, по идее матери нас и должно было накрыть обоих, иначе какой смысл такое затевать? Так что и удивляться вроде бы нечему… ну, разве что тому, как легко Ольга призналась, что я ее тоже «зацепил».

– Выгода… выгода была, – задумчиво проговорил Бестужев-старший, теребя эспаньолку. – Кирилл, ты знаешь о своем наследстве? Не капитале матери, а об отцовой части?

– Кое-что читал, но… насколько я помню, в завещании отца речь шла только о некоем комплексе зданий в Костромском воеводстве и пая в товариществе, зарегистрированном там же, но у него нет ничего, кроме уставного капитала. Счета заморожены, отчетность не сдается… – пожал я плечами. – Вот, в принципе, и все.

– Да. Все. – Бестужев вздохнул. – У твоего отца не было достаточно средств, а одалживаться у родни он не пожелал. И деньги в это товарищество вкладывал именно я. Я же оплачивал и покупку зданий… Мы хотели создать школу, Кирилл. Школу, где твой отец смог бы передавать свои знания гранда Эфира. Не срослось. Та авария поставила крест на нашем начинании. Но! Незадолго до своей смерти Николай уверил меня, что ты сможешь продолжить его дело. Я не поверил, но сейчас, посмотрев на тебя и узнав о статусе мастера Эфира, я… скажем так… изменил свое мнение.

– Хм… – Честно говоря, слова Бестужева-старшего основательно выбили меня из колеи, а уж поймав изумленный взгляд Ольги, я и вовсе смешался. А потом на память пришло воспоминание о не таком уж давнем разговоре в… ну, пусть будет междумирье, что ли… и желание удивляться такому вот совпадению моих желаний и истории Бестужева отпало напрочь. Черт его знает, что этот среброусый мог колдануть… Хотя сказать, что такое совпадение меня оставило равнодушным, тоже нельзя. Напрягло. Ведь кто его знает, чем придется расплачиваться за такие «подарки»? А в том, что мой давешний собеседник по завершении истории вполне может предъявить к оплате счет, я почему-то не сомневаюсь, ни на секунду… Я вздохнул и, скрипнув зубами, постарался загнать эту мысль подальше. Ну его к бесам! Еще не хватало мне волноваться о том, чего я не могу изменить. Опять же никаких жестких условий среброусый мне, помнится, не ставил, в отличие от того же дедушки Жоры, например. Так что клеим на эту мыслю ярлычок – и ну ее куда-нибудь поглубже… в память, да… Кстати, о памяти! Вспомнив об изначальной постановке вопроса, я все же справился с собой и обратился к боярину: – Идея школы мне по душе, но… какое она имеет отношение к помолвке?