Антон Чернов – Золотой Стряпчий (страница 59)

Добрался до Услуги, бегло прикидывая очерёдность дальнейших действий. Всякая розовость и романтика хороша тогда, когда на неё есть время, в покое, сытости и безопасности.

Ну а на очереди выходили «видоки», или шпионы-наблюдатели. И начать я решил, всё-таки, со стражи. А потом, в качестве «проверочного прогона», можно и у Корчмаря поинтересоваться-нанять.

Но реализовать свои планы я не успел: с порога меня встретил Млад и огорошил:

— Господин, вас ожидает воевода Серпент.

— Хм?

— Часа два, почтенный.

— А-а-а?

— Судя по тому, что я видел — не печален и не тревожен.

— Благодарю, Млад, — кивнул я, топая в приёмную и делая мысленную отметку, что Млад прибавку к жалованию точно заслужил.

33. Концесловие

Серпент традиционно наносил ущерб моим водочным запасам. Учитывая то, что водку я практически не пил (уж дома — точно), а отчёт о закупке её сорокаградусной Млад представлял с удручающей регулярностью, выходило, что змейский воевода рассматривает Медвежью Услугу как услугу питейной. Понятно, что не только, да и прямо скажем — не обеднею. Но сам факт имел место быть, вызывая занятные мысли на тему «сухого закона» для воеводы на службе.

— Здрав будь, Серпент, — завалился я в приёмную, где растёкшийся по креслу Серпент с ностальгической мордой поглощал алкоголь.

— И ты здрав будь, Михайло, — кивнул мне, как у себя дома, змеюк и присосался к кружечке водки.

— И как? — заботливо поинтересовался я, уместившись в своё кресло.

— Что — «как»?

— Водка как? Не лежалая, достаточно ли крепка?

— Нормальная у тебя водка, Михайло. Хорошая даже, хотя доводилось пить и получше, — задумчиво прошипел Серпент, пырясь на меня своими змейскими гляделками, задумчиво так.

— Ну и хорошо, — покивал я, да и полез в ящики стола, начав шебуршать бумагами.

Змеюк на это одобрительно смотрел, но через пару минут, когда понял, что я просто вытащил бумаги, записи и стило, предавшись разнузданному рабочему процессу, встрехнулся.

— Я к тебе по делу, видом, — наконец выдал он.

— Никогда бы не подумал, — сделал я фирменную, «ну что ты мне ещё расскажешь?» морду.

— Язва ты, Михайло, — покачал головой, обозревая морду, Серпент.

— Максимум — гастрит, — отмахнулся я от незаслуженной славы.

Змей задумался на секунду, решил в «тайны великие видомские» не лезть, во избежание слома ума со смещением. Залпом допил водку, и уставился на меня с деловым видом.

— У меня гулянка завтра, Михайло. Моя, семейная, — сообщил он.

Хм, ну гулянка — понятно, надо на навство проверить-обезопасить. А «моя-семейная», не менее понятно, что Змей сообщает, что к Корифействам и службам это гульбище не имеет отношения. И, очевидно, рассчитывает на некоторую скидку «по знакомству», а то ценники я назначал, стоит признать, медвежьи. Вообще — можно и скидку предоставить, так-то Серпент — змей вполне нормальный. Главное, только разок, чтоб на шею не сел и хвост не свесил.

— Приду, проверю. Могу и отдежурить, но… — начал я было озвучивать плоды своих размышлений.

— Я, вообще-то, тебя приглашаю, почтеннейший видом Михайло Потапыч, на семейное празднование. Годовщина у нас, — неожиданно тепло, совершенно по-человечески, а не змейски улыбнулся Серпент.

— Да? — удивился я.

— Да, — важно и змейски покивал Серпент.

— А… — начал было я, но сам себя прервал.

Первый вопрос, который просился на язык, был совершенно дебильным. На тему, с какого чёрта воевода Корифейства приглашает какого-то меня на свой семейный праздник, при этом не по видомской надобности. Дебильным потому, что при всех прочих равных, Серпент у меня выходил… ну хорошим приятелем, если разобраться, помимо всяких прочих моментов. Вражды или претензий к нему не было, скорее расположение, несмотря на змейскую природу. И, не менее очевидно, подколодный испытывал к моей почтенной персоне некоторое расположение. И приглашал по-дружески. Хм, может быть это коварным змейством? В принципе — да, но как-то не особо верится.

— А в связи с какой годовщиной проводится этот банкет… гулянка? — уточнил я. — Мне чтобы понять, что в дар преподнести.

— Да что преподнесёшь, то и будет, — отмахнулся воевода. — Второй десяток лет я с моей Эвтой живу, вот и празднуем. Танцов не будет, гостей тоже немного: посидим, водки выпьем, — подмигнул мне змей. — И потолкуем. Есть о чём… хотя посмотрим. В шесть пополудни, у меня. Будешь?

— А навь знает, буду или нет. Могу и заблудиться в Золотом — я, где твоё логово, не знаю, — честно ответил я, вызвав шипящий смешок.

— Значит, будешь, ждём. А особняк мой посолонь от ограды парка дворца. Снаружи парка, зелёный такой, — поизвивал он лапой, — не промахнёшься, — прошипел змей, залпом допил остатки водки из бутылки и, попрощавшись, уполз.

Ну ладно, схожу, навещу змеюка. В принципе, персонаж он небезынтересный, да и полезный. И, кстати, явно расположенный ко мне несколько больше, чем я считаю нормальным в текущих условиях. Непонятно почему, хотя, возможно, просто нравлюсь: в таком случае это полностью оправдывает миф о мудрости змей. Быть расположенным к моему почтенству — мудро.

И занялся, для начала — умозрительно, вопросом «стальных подкладок» и прочей возможной безопасности себя, любимого. Головной убор, кстати, в таких раскладах выходил не только средством маскировки и дорогими понтами, но и необходимостью. Какая бы прочная у териантропа башка ни была, вне оборота она не такая прочная, а учитывая алхимию… В общем — не помешает. А после умозрительных прикидок направился к Любиму. Готный имел несколько «иной профиль», да и как мастер Любим, всё же, поопытнее. Ну а к портному-скорняку идти с вопросом кольчужно-пластинного армирования вообще не по адресу: совсем другие знания и навыки нужны.

Старик меня принял, выслушал, поморщился-подумал. Стал черкать на бумаге, потом я у него отобрал стило и стал черкать сам. И не каракули, а этот… примитивизм, во! И мастер задумку понял, посулив через пару дней воплотить. Больше всего я валандался со шляпой: федора мне ни черта не подходила, с учётом оборота, так что выходил всё-таки сетсон, со средними полями и интегрированной каской, вдобавок к этаким зачарованным пластинам в этих самых полях. Самое приятное, что схему я накарябал (единственное, что не годилось в результаты детского утренника), а вот «сделать красиво» — было задачей Любима, что меня искренне радовало.

Ну а пару дней, кроме визита к змеюку, посижу дома, хотя… Задумался я, ну и заскочил на обратном пути в стражу. Пить со мной один из знакомцев не стал, но по интересующей теме просветил: видоки-наёмники мало того что есть, но имеют «место найма» в виде привратного трактира Золотого. Причём не только видоки — следопыты, телохранители, мордобойщики-отбойщики. И, к моему удивлению, товарищ главы городской стражи Ежец Трицеквинт, сообщил что в наёмничей стезе подвизаются не только одарённые.

— И владетели есть, почтенный, — солидно кивал он на мой удивлённо-уточняющий вопрос. — Кто из совсем захиревшего рода, когда силы прародитель даёт с гулькин нос. А кто в силе, но в дружину идти не хочет, а денег от рода и не имеет толком. В масках, обычно, но это так, — махнул дядька рукой, — для вида больше.

Ну, положим, не для «вида», а для официального объявления окружающим, что занимаясь наёмным делом, владетель изволит быть инкогнито. Судя по всему — небогатые отпрыски многочисленых родов, которыми денежки нужны, пахать в дружине не желают, ну и продавать свои дыхательные и пихательные престарелым патронам — тоже. Или страшны, как смертный грех, так что на эти самые пихательные охотников не нашли, тоже вариант.

Короче, записал адресочек, поинтересовался расценками (которые мой собеседник знал весьма примерно, но всё же) и распрощался. План действий на ближайшие дни есть, а дальше буду смотреть, как и что. В Услугу вернулся несколько «на нервах», вращая башкой, высматривая опасность. Потап время от времени похрюкивал-похмыкивал, но обычных глупостей не трындел. А вот Динька, полезнейшая фейка, совершала облёт надо мной, предоставляя картинку и действительно помогая с контролем обстановки. Так что я даже усмирил на время паранойю, заскочив в ювелирную лавку и прикупил мелкой тоненький браслетик-бусы из хризолитов. Управляющий, смотря, как я подбираю и что покупаю, физиономию имел фигеющую, но потом ей просветлел. И, судя по его прощальному: «Здоровья и долгих лет отроковице вашей, уважаемый!» — пришёл к, в общем-то, логичному выводу, что я какой-то родственной спиногрызихе типа «дочка» или «племяшка» подбираю презент.

А Динька ликовала, прыгала и светилась. Довольна была чертовски, но видно — «перекармливать» мелочь такими подарками не стоит, а то оттащит на шкаф и начнёт над своими сокровищами чахнуть. И будет у меня не Динька, а Кощей Нашкафный.

Вернулся, поизучал всякое, отдохнул. Завалился спать и…

«ПА-А-АДЬЁМ!!!» — буквально подкинула меня с кровати жуткая по интенсивности мыслеэмоция Потапа.

— А, что, где враги… — закопошился я на полу, скатившись с кровати и начиная оборот.

«Везде», — ответствовал топтыгин. — «На охоту пора».

— Сволочь ты, Потап, — горестно вздохнул я, вникнув в суть беспросветного хамства. — И ле-е-ень же!

«А жить не лень?» — поинтересовалась мохнатая задница.

— Иду уж, иду…