Антон Чернов – Потапыч: Земля Обетованная (страница 34)
И, чтоб его, что с этой сволочью делать — непонятно! Суть неведомой хрени, убивавшей в шахте, была в серебряном болване, по крайней мере, на текущий момент. Это — ощущалось, как и то, что в стенах остались остаточные эманации. Но что это за хренотень — мы с Потапом не понимали. Ни я, ни он. Зверодухи не помогали, пламя — тоже, даже высокотемпературное. От брызг серебра только хуже стало, а никаких структурных повреждений, судя по ощущениям, болван не получил. Топтыгин, озверев, просто порвал болвана пополам (а это было ЧЕРТОВСКИ больно, я чувствовал от Потапа) — и выиграл четверть минуты. Попробовал «сожрать» — и плевался до сих пор, эманируя обидой.
При этом, структурных повреждений хрень не получила и продолжила атаковать нас.
— А нечего тянуть в рот всякую гадость, — вдруг повеселел я, нащупав возможный вариант.
«Вот сдохнешь — я посмеюсь» — буркнул топтыгин. — «Хотя и я могу сдохнуть», — признал он.
— Хер мы им всем сдохнем. Ты сможешь его вытянуть?
«Думаешь?»
— Иногда, — законно погордился я. — Ты сам говорил — там мне боги по зубам…
«Не так, зазнайский шебуршень. Но… можно попробовать, хуже не будет. И убежать сможем, если что», — повеселел Потап.
А дальше внутренний ор боли был у нас на пару: топтыгин закогтил болвана, от чего страдал и мучился. И тянул из меня энергию таким потоком, что страдал и мучился я, стараясь не представлять себя использованным контрацептивом.
Но несмотря на дёрганья статуя — задуманное получалось. Реальность «продавливалась», менялась. И через минуту Потап отопнул от себя болвана, находясь в Нави.
— Ну всё. Сейчас я буду карать. Безжалостно и беспощадно. Со всей силой своего могучего…
«Ты не трынди, а карай, если получится», — выдал явно подуспокоенный Потап. — «Сбежим, если что», — довольно заключил он.
И начал я «карать». Просто воображаемыми мелочами, для начала. Кстати, оказалось, что материя, притащенная в навь — прекрасно и без особых усилий корёжится воображением, чуть ли не проще, чем материя нави. И серебряный болван замерз, а после фирменного пинка Потапа — разлетелся мелкими осколками. Вот только тварью, как понятно, был не статуй. А какая-то… хрень.
— Ты понимаешь, что это? — уточнил я.
«Это — непонятная хрень», — экспертно заключил Потап.
— И явно искусственно сделанная.
«Умный какой. Что с ней делать-то?» — озадачился Потап, щёлкнув челюстями.
Дело в том, что «хренью» была какая-то непонятная конструкция. Я бы сказал — что-то типа аркубулюса, причём именно моего, допиленного Потапом. Химера из чёрти чего и сбоку бантик. Что-то живое вроде и было, но очень мало. А основную часть хрени составляли эманации божественных энергий и хрен знает чего, сотканные в явные зачарования. Какие-то непонятные, запредельно сложные, похожие в нави на спутанный огромный клубок разноцветных ниток. И чуждые нави — это тоже ощущалось, не инородные, а именно чуждые, «не из этих мест», скажем так.
Ну а Потап сначала долбанул по хрени лапой, потом, мысленно зарычав, щёлкнул зубами — и ничего. Призрачная хрень просто прошла сквозь плоть топтыгина, даже не причинив боли, как серебро. При этом — копошилось и творило какую-то фигню, причём судя по всему — на воображении, хотя какое воображение может быть у этой хрени — мне вообразить страшно.
Но тем не менее — кусочки серебра размягчились и начинали стягиваться к висящей в паре метров над почвой хрени. И не только они — камни и почва нави бугрилась и подтягивалась туда же. А это, несмотря на то что пугает — шанс. Не бывает так, чтобы что-то, невзирая на инородность, на что-то воздействовало, но не было от этого зависимо. Собственно, и я в нави Зиманды не неуязвим — просто оперирую большим количеством «свобод», как-то так.
То есть, раз хрень воздействует на навь — у неё есть воображение. И представления о возможном — одно без другого никуда. А значит: надо представить такое, в котором даже хрень не сможет поверить, что она живая. Думал я, думал и придумал. И вообразил. И под задорный вопль Потапа «ПРИДУРОК!!!» уносился в его нутре от настигающей нас волны смерти.
«Прекрати сейчас же представлять эту гадость!» — потребовал Потап на бегу.
— Ага… — ошалело ответил я, несколько удивлённый и обеспокоенный результатом, надеюсь — не до мокрых штанов.
И перестал «воображать» чёрную дыру, ну или что-то, ей подобное. Я — не физик, конечно, но про то, что в ней нет времени, даже вроде как трения и прочих эффектов термодинамики — я слышал. Они все, эти эффекты, на электроны завязаны, а в чёрной дырени притяжение электронам вращаться запрещает, вот и эффектов нет.
Хотя на самом деле — хрен знает, что я вообразил, не будучи физиком. Но пространство нави начало кукожится, даже горизонт заметно для глаз приподнялся. Так что правильно я перестал эту дичь воображать. И вот, кстати, сам я в этой хрени с полпинка мог сдохнуть: я просто НЕ МОГУ представить, как там можно выжить…
«Придурок! Но вроде справился», — остановился Потап, выпуская меня из своих недр.
— Точно? — мужественно пискнул я.
«Сам не видишь, что ли?»
И я увидел — из-за перекорёженых завалов земли и деревьев ко мне тянулся энергетический «туман» — видимо, законы Нави о «кто прибил, тот и хозяин» сработали и на хрень. Правда, туман был чертовски странный, отдавал божественным «душком», чем-то непонятным и прочее. Но мой внутренний я, насколько я успел понять, прекрасно справляется с очисткой от всяких присадок энергии, мастряча лестницу в ничего.
В общем, впиталась эта фигня в меня, Потап приподнялся, в стиле былинного богатыря окинул округу из-под лапы, обрушился на все четыре, и шумно выдохнул.
«Уф, всё. Я — думать, к себе!» — буркнул он. — «А ты с людишек ваши денежки тряси! И чего ты такой не радостный?»
— А чему радоваться? Сколько в этом серебряном болване было веса? — невесело хмыкнул я, рассматривая границы последствий учинённого мной катаклизма. — Могли со всем закончить…
«И как бы ты его пёр? Он ОГРОМНЫЙ! Глупый шебуршень! Радуйся, что не сожрали, дождись, пока людишки накопают этой пакости и забери. А не будут отдавать — отними. И я — спать!»
И свалил в логово. А я хмыкнул, присел на травку мира мёртвых и стал ждать, пока энергия хрени в меня впитается. И думать, от нечего делать: что это за хрень? Откуда она взялась в шахте Аргида? И нахрена она взялась в шахте Аргида, причём в одном временном окне с торговцами из Рико: это вообще — как?
Ни черта, как понятно, толкового не надумал. Разве что понадеялся, что таких хреней больше нет, а случившееся — случайность: очень уж в напряженной ситуации мы оказались с Потапом.
«Как справляться — знаем. Достал дёргаться, иди по делу шебурши. И я — сплю».
Открыл я глаза в яви, зажёг огонёк и злобно выматерился — стены сферы со сталактитами по волшебству не разрушились. Темно, чертовски жарко, да ещё дышать душно, потому что толком нечем.
Пришлось опять проваливаться в навь, не без помощи Диньки, и выходить в явь уже осознанно, не в место, «где вошел», а на городской площади Аргида.
21. Популярность
Восторженных и восхищённых толп встречающих меня, как ни странно, не встречало. Только аркубулюс, выбивая лапами искры из мостовой, через полминуты доскакал до моего почтенства. А я стоял, вдыхал немного пованивающий воздух, и приходил в себя: всё-таки, ситуация была та еще.
Правда, предаваться этому почтенному занятию мне долго не пришлось: выход материального тела из нави — вещь для яви не просто нетипичная, а противозаконная. Впрочем, как и пребывание материального тела в нави, насколько я могу судить. Так вот, по нави вокруг меня прошла ощутимая волна, край которой ощутил и я. И если бы я почуял бы такое в Золотом, то помимо того, что бегал бы кругами, махал лапами и оглашал округу воплями о некрозвиздеце, как минимум, готовил бы магию, оружие, призывал бы Потапа и готовился бы к эвакуации, на всякий случай.
Местные обитатели видомами не были, но были поголовно владетелями, так что ТАКУЮ волну почувствовали. И уже через минуту взволнованные, взъерошенные и вооружённые морды стали мелькать на периферии площади. Пришлось широко скалиться и помахивать лапой, пока какой-нибудь горячий аргидский парень не шмальнул в моё почтенство из семейного карамультука.
А еще через минуту из ратуши прискакал мэр, в компании каких-то непредставленных типов, но судя по виду — чиновников и силовиков.
— Епископ, ну как?!! — натурально подпрыгивал Норг.
Его группа поддержки подпрыгивала не столь энергично, но пырилась вопросительно-требовательно и осуществляла некие полупрыжки. Создавая ощущение кордебалета при мэре-солисте.
— Норма-а-ально, — широко улыбнулся я. — Вообще — жуть. Но справился.
— Совсем?!!
— В шахте был. Я — тут. А пакость в шахте больше не будет, — доходчиво разъяснил я.
— Это… замечательно! — начал ликовать мэр, под нарастающий (и распространяющийся вне кордебалета) гул.
Несколько рож из кордебалета, да и несколько с периферии площади, рванули к горе, явно к шахте. То ли моё почтенство внушает такое доверие — что нормально. То ли рванули люди с воображением и способные оценить перспективы Аргида без шахты. И бежали проверять из расчёта: или всё нормально, или мы сдохнем, ну и мудохаться со всем этим не придётся. Тоже в чём-то разумный подход.