Антон Чернов – Потапыч: Земля Обетованная (страница 27)

А дальше я даже поработал. Посмотрел данные, карты, собрал информацию о деревенских торговцах, возящих товар в город. И выявил несколько немаленьких, причём подчас с собственным производством, поселений, в которые городские не шастают. Притом, что некоторые сателлиты Рико очевидно подальше и менее доступны.

Соответственно, в этих мухосрансках живут либо оголтелые риконенавистники, либо те, кого город хочет «проучить» и принудить к покорности. Не настолько, чтоб не пускать в Рико караваны от деревенских — это было бы прямым противоречием законам, да и слишком неприятно репутационно. Но достаточно, чтобы дать время этим ребяткам «помариноваться» в окружении нави и навок. И заодно совершать разбойные нападения на караваны оттуда. Последнее было вещью не гарантированной, но высоковероятной: караванщики были сильны как владетели, чертовски вооружены, ну и, ВНЕЗАПНО, замечали прямую корреляцию между испорченными отношениями с городом и частотой, силой и прочими моментами разбойных нападений.

Причём в обоих случаях это мои потенциальные выгододатели, так что маршрут «видомского объезда» я примерно составил. И как раз к этому времени появилось ощущение аркубулюса. Я даже из каюты выперся, оглядел пристань.

— Мда, — констатировал я довольно неудобную для подьёма обстановку. — Так, Лиа-а-ам! — заголосил я.

— Что случилось, почтенный? — выковырялся старпом из каких-то недр.

Сам он, как ВРиО капитана, буксир покидал редко, выполняя заодно функцию некоего фильтра между бухими в дугу матросами и их россказнями и реально интересной информацией, докладываемой мне.

— Нужно пару… нет, четыре матроса, — озвучил я. — С тряпками, щётками и всяким таким. Чтоб пошли со мной, за город.

— За город?

— Ага.

— А-а-а… — понятно протянул Лиам.

— Аркубулюса моего нужно почистить, — сообщил я.

— Ы-ы-ы…

— Сие тайна великая, лишь видомам известная, — применил я привычную отмазку, которая привычно сработала.

— Но…

— Что, все пьянствуют?

— Нет, Михайло Потапыч, не все.

— Тряпок-щёток нехватка?

— Найдём…

— Так какого лешего их тут ещё нет?

— Сейчас организую, — посулил Лиам, явно в сомнениях потелепавшись в нутро буксира.

Вылились эти сомнения в том, что компанию мне, помимо четвёрки хозинвентаря на матросском приводе, составил сам старпом. Видимо, было интересно, да и, подозреваю, дядька хотел убедиться, а не протекла ли у моего почтенства крыша от чего-нибудь. В принципе — понимаемое поведение, так что на присутствие этого типа я только ухмыльнулся.

И потопал к городским воротам: собаки сутулые показали мне довольно удобный пляж, совсем близко от Рико. Ну а будут там — и чёрт с ними, полезут — получат, не полезут — не до них.

Но собак сутулых не обнаружилось. А через десяток минут из глубин прибрежных вод… в тине, какой-то гадости, горя глазами, выбрался аркубулюс. Целый, функциональный, но изгвазаданный…

— Это — не дело, — констатировал я, наблюдая какие-то поганые ракушки и чуть ли не кораллы под слоем пованивающей слизи.

Щёлкающие клювом матросы во главе со старпомом издавали какие-то в целом согласные звуки: железный медведь был в мощном слое гадости, вид которой никак не способствовал трудовому энтузиазму.

Так что я просто выдохнул пастью поток огня, да и сам медведь почистился пламенем. Потом окунулся в воду, смывая угольки и пепел, ну и вышел на берег. Не горя чешуёй (потому что она сгорела) и не слишком чистый, но уже более-менее пригодный к обработке соответствующими аксессуарами.

— И что стоим? — поинтересовался я у матросни. — Вас зачем с собой взяли?

Водоплавующие опомнились, начали елозить по аркубулюсу щётками и прочими тряпками. Старпом обходил медведя, с интересом осматривая, а я ждал, пялясь на округу и на труды на моё благо.

— Михайло Потапыч! — вдруг подал голос старпом. — А тут надпись, — потыкал он в бок аркубулюса.

— Он стальной, вообще-то. Гравировка? — заинтересовался я.

— Нет, царапины.

— Так он весь поцарапан, видно же! По дну от Золотого добирался.

— Но тут почерк…

— Мда?

— Да.

— Посмотрю, — решил я, всесторонне обдумав вопрос.

Подошёл и заулыбался во всю пасть: на боку аркубулюса, неподалёку от седла, была выцарапана, явно когтем териантропа, надпись: «Мих, д…»

Во-первых, почерк был знакомым, хоть и не слишком ровным. А во-вторых «Михом» меня называл только один человек: Лиса Рейнар.

Правда, что точно хотела написать рыжая — не ясно, видимо, не успела, а аркубулюс сиганул в воды Золотой. Но даже если «долбану скалкой, паразита загулявшего» — всё равно приятно, и приятное послание. Ну и стимул, хотя и без него я застимулирован со страшной и необоримой силой.

— Надпись, — признал я. — Мне. И чистите, а не глазейте!

— Чистите, рыбьи дети! — рявкнул Лиам.

А через полчаса я въезжал в Рико как приличный видом, на сияющем огненными глазницами и пастью железном медведе. Он, конечно, был ощутимо поцарапан, а местами обшивка даже погнулась: всё же двести тысяч километров по дну океана — это не две петиции написать. Но на функционале аркубулюса это не сказалось, да и стражники и прохожие довольно забавно щёлкали клювом.

При этом, хотя и хотелось с места рвануть, побыстрее зарабатывать деньги, надо было остаться. Оставить распоряжения, выделить деньги этим водоплавающим, договориться о связи. Последнее, вроде как, было возможно через специально обученных владетелей, что-то типа почтальонов. Духи у них, конечно, дохлые, и на острове связь была откровенно хреновой и сбоящей — это не бездушие материка, и мелкие духи часто не долетали, или не долетали целиком. Но всё же была, так что и этот момент обговорили.

А я положил себе пару недель на посещение пяти перспективных поселений. Больше — беспокойно, имущество без присмотра. Меньше — глупо, это я на дорогу буду больше тратить, чем на заработок. Если он вообще будет, что не факт. Были бы деньги — я бы вообще, скорее всего, потратил эти дни на дорогу к городу мастеров — как-то мне кажется, там вероятность построить то, что нам нужно, выше. Но денег не было, а главное — чёрта с два их на острове Вакан заработает видом. Нет, возможно, и заработает, но вероятность этого на острове с массой населения и сильными владетелями довольно низкая.

Так что на рассвете следующего дня я выезжал из ворот Рико. Повозился с боеприпасом (к счастью, мастеровые, способные изготовить пули, в команде были, а злостных присадок различной летальности я сам начаровал), взял припас, ну и выдвинулся. Если начистоту — бесило это потенциальное ведьмачество, мне бы мёду пожрать да в потолок поплевать. Но с мёдом в мухозасранске Земли Обетованной было хреново, а если я хочу быть там, где хорошо — нужно пахать. Но ле-е-ень и бесит.

В таком, довольно раздёрганном настроении я двигал по грунтовке. До мощёных трактов местная научная мысль (или жадность, поскольку в городах была вполне себе мостовая) не дошла. В пустыне материка это понятно, но на Гратисе, всё-таки, была лесостепь. И раскисшая дорога не добавляла положительных эмоций, а добавляла их противоположность.

Но при этом, всё же было повеселее чем на материке. В пустыне ощущения были, мягко говоря, неприятными: красная растрескавшаяся глина и пыль. Да и тело шалило — в смысле, хотя особо жарко не было, на морду время от времени наползала испарина: неосознанное упорно считало, что в пустыне должно быть жарко, и старалось «охладить», добавляя дискомфорта.

Ну а в лесостепи, с пусть низкорослыми, но рощами, и какой-никакой травой — чувствовалось себя получше. Ну и, как оказалось, пребывание в «обезнавленных районах» пошла моей чувствительности к навству на пользу. И сознательно и неосознанно я всё время «вчувствовался» в навь, натренировав своё навское чувствовало на большую чувствительность.

«Угу. Тренироваться — правильно», — сообщил Потап. — «А мне смотреть смешно».

— Какая ты, всё-таки, омерзительная скотина, Потап, — хмыкнул я, получив в ответ ехидно-насмешливые эманации. — Хм, а ты чуешь?

Дело в том, что за рассуждениями и прочим я отъехал от Рико уже достаточно далеко. Ну а вынеся вердикт Потапу — причувствовался, ощутив в паре, а то и тройке километров впереди некое копошение. Копошение нави, довольно активное, нетипичное для пусть наличествующей, но всё-таки немногочисленной и не слишком сильной местной духовной живности. Кроме того, эманации шли скорее в яви, так что копошения заинтересовали.

«Чую. Человечки друг друга сожрать пробуют», — сообщил Потап. — «Местные, с подделками на настоящих зверей» — уточнил он.

— А много?

«Десятка полтора-два», — сообщил топтыгин, довольно забавно используя образ медвежьей лапы в качестве числительного.

— Подождать или справлюсь?

«Заячий шебуршень! Сам, что ли, не чувствуешь⁈»

— В общем — чувствую, но… ладно, поеду потихоньку. Интересно, кто там друг друга воюет. А вообще — пофиг на них, мне деньги надо зарабатывать. Если можно объехать — объеду, но хоть посмотрю что там.

И поехал потихоньку аркубулюсом по дороге, вчувствуваясь. Постепенно стали доноситься не только ощущения, но и звуки довольно интенсивной стрельбы. Что там творится — видно не было, поскольку всё веселье происходило в роще. Число териантропов было около двух десятков, как и говорил Потап. Но лезть под выстрелы не хотелось.

— Динька, слетай поверху, посмотри. И в явь не вылазь, а то подстрелить могут.