Антон Чернов – Потапыч: Остров Пряностей (страница 9)

— Приветствую, уважаемый, — обратился я к белке. — Погоди немного, — скрылся я в недрах комнаты и прихватил кирасу, не став надевать.

— Приветствую, почтенный, — уставился на меня, изящно помахивающего бронёй завхоз. — А-а-а?… — понятно тыкнул он в прихваченный аксессуар.

— Надо, — всеобъемлюще ответил я, на что последовал кивок.

Ну и потопали мы в недра Гнева. Причём одарённый-чиновник, со здоровенным гросбухом, снабдил нас масками-тряпицами, пропитанными благовониями. И сам на мордас такой же поместил. Конечно, не огонь, да и резковато. Но лучше, чем запах сортира и застарелого пота, которым шибало из дыры на рабский этаж.

Сам этаж был заставлен деревянными клетками с гамаками — но тут и понятно. А чин выспрашивал у меня «что угодно».

— Помолчать, — вежливо ответил я, прохаживаясь между клетками. — Эту, эту и… пожалуй эту, — потыкал я пальцами в трёх девиц.

Не самые страшные, но здоровые. И последняя, о которой я задумался, была совершеннейшей уродиной в рамках зимандских норм: если не культуристка, то поджарая и мускулистая, не слишком крупная девица.

Чин девкам мои ценные указания передал, и они из клеток вышли… Блин, а они не заперты, задумался я. Да и стражи на вонючем этаже не наблюдается… Хотя стоп: владеющие. Какой нахрен «бунт», когда бунтующих выпотрошат к чертям и удавят их же кишками? Ну или побег и что-то такое. Клетки, как и ухудшенные условия — скорее символ. Причём не для преступников, на них-то пофиг. А для переселенцев на верхнем этаже: мол, эти нехорошие люди в вони (которая и у переселенцев наличествовала на текущий момент, хотя и явно в меньшей степени, чем тут) и в клетках. А у вас круиз лайнера «всё включено», что-то вроде того.

Ну а преступники, хотя скорее должники, так у них быть послушными — единственный способ выжить. Разумные сидят и не пищат, а отсев психов и самоубийц для корифейства выгоднее репутационно до продажи.

— Так, девки, — обратился я к лупающим на меня глазами троице. — Мне вас воспитывать и тратить время — никакого желания. Мне нужна служанка, которая будет со мной яриться с тщанием и умением. Если что — научу, но чтоб послушна была и старательна! Прибиралась, готовила, что скажу, и не мешала, когда изволю быть занят. Нужна и на корабле, и на Пряном.

Девки глазами лупали, самая дебелая стала из декольты свои сисяндры выпячивать. Ну такие, богатые сисяндры, конечно, но толстовата.

— Коробейница, с мужем преступление совершила, — начал гундеть чин, тыкая в дебелую. — Торговка, — тыкнул он во вторую с довольно хитрым выражением морды, — негодящим товаром торговала, оскорбляя жителей Золотого и Корифея. — И… скоморошица, — по-моему, сам удивился чин. — И украла у стражи… Странно.

— И не говори, — хмыкнул я. — За кражу её бы тут не было. За что ты тут?

— Я, уважаемый…

— Почтенный.

— Я, почтенный, с парой стражи, без охотки пошла. Но деньги посулили, и не отбиваться же⁈ А они не заплатили, уроды…

— Не порочь стражу корифееву… — начал было чин.

— Ну а ты другую причину, по которой девка тут, а не на площади висит, знаешь? — искренне поинтересовался я у чина, натурально почесавшего в затылке.

— Не знаю, ваше почтенство, — признал чин.

— Значит, выходит, парочка стражников тебя в угол затащила, денег не дали, а ты решила восстановить справедливость?

— Ваше почтенство, так обидно же! Знаю, что не правильно, вот теперь тут… — понурилась она.

А у меня, помимо чисто юридических моментов, были СЕРЬЁЗНЫЕ подозрения. Нет, вообще, если судья корифеев в ситуации разобрался, ну и она такая, как девка говорит — всё гладко. А не такой она с отметкой в деле «воровка» быть… да просто не может, если разобраться. За воровство увечат и вешают, в зависимости от того, кто и кого. Но вот расклад, когда пьяные менты обещали и не заплатили, а девка их обнесла — возможны. И судья принял их обещание и фактическое возмездие за «смягчающие обстоятельства» — правополагание такое вполне позволяло. И вместо увечий, смерти или каторги — рабство на Пряном: вполне, по зимандским законам, послабление.

Но скоморошица… и на жёлтую луну не посмотришь из трюма. Вроде от неё ничего не чую такого…

— Пота-а-ап!

«Достал. Какого тебе⁈»

— Шута от этой девки чувствуешь?

«НЕТ! И Я — СПАТЬ!!!» — чуть не прибил меня рёвом мохнатый скот.

Но я не помер и даже вроде удержался. Так-то из троицы мне эта акробатка не только более полезна, но даже нравится чисто внешне больше — треугольное лицо без «округлых щачел», подтянутая, не трясётся, нос небольшой, курносый, волосы серо-русые, серые глаза. Ну в общем, симпатичная девка, хотя это у меня скорее на «противоречии»: переел жирного. Путь не жирного, конечно, но полные девки из Счёт приелись, факт. Не вообще, но имея выбор — скорее акробатку. Правда, нужна главная проверка. Брякнул кирасу на пол, ткнул в неё:

— Подними, — приказал я дебелой коробейнице. — Стой, разгибайся где нибудь подальше.

Дело в том, что эта овца раскорячилась, отклячила задницу, стала с краснеющей мордой медленно нагибаться… Ну, в общем, не вариант. Купчиха — нагнулась быстро, а вот поднималась тяжеловато. И на приказ «одень» просто не смогла поднять кирасу достаточно высоко.

— Ты, — тыкнул я в акробатку.

Ну и как ожидалось — справилась. Подняла, насандалила, к завязкам дёрнулась но сама же руки отдёрнула.

— Не подскажите, как надо, почтенный?

— Не сейчас. Снимай, — указал я, что и было исполнено. — Её хочу, — ткнул я в акробатку.

— Как скажете, почтенный. Но не лучше ли мужа посильнее…

— Я непонятно выразился?

— Нет, прошу простить.

— Ряд на преступницу принесу до заката, Михайло Потапыч, — сообщил пребывающий в сторонке Скур.

— Ну вот и хорошо. За мной, — поманил я девицу, которая понятливо подхватила панцирь с пола. — Давай сюда, — прихватил я снаряжение уже на лестнице, проявляя некоторую галантность. — Как зовут?

— Мирка Злонг, поченнейший. А как вас…

— Потапыч. Михайло Потапыч, видом, — хмыкнул я. — Ну и твой господин.

Дотопали до моей комнаты, я Гритку озаботил лохань-ванну набрать. Завалился на кровать и любовался. Нормальная девица, в общем. Нормальная девица «красовалась», что и нормально, а выбравшись из лохани, встала рядом с краем кровати, зыркая на меня, лупая глазами и демонстрируя, как она со страшной силой мёрзнет. Ну и оприходовал я её: что я, зверь, девку мучать? Вполне, кстати, умелая оказалась, даже счётным девкам фору даст… на последнем я в голос заржал, игнорируя удивлённые взгляды.

Дело в том, что «умелость» понятна. С фигуркой и не «пышнощёким челом» у неё действительные проблемы — «дурнушка». И брала умением, в чём мне повезло. Правда, духов я в девчонку запустил: мне спокойнее, да и пусть Шута не чувствуется… В общем: просто спокойнее.

6. Линька и феи

Опробовав тактико-технические характеристики Мирки, я в целом — остался доволен. А вот в частности были вещи на подумать, из которых две — основные. Первая: уже почти ставшая привычной паранойя по поводу Шута. На которую я, после обдумывания… забил. Ну серьёзно, вот, положим, подкинул мне Шут свою последовательницу… И чо? В девице четыре дха, способных парализовать и даже убить при моём желании. «Шпионить» будет? Страшно-то как, учитывая, что доступность яви для божественных сущностей (при их желании) многократно описана. Гадость какую-нибудь редкостно не остроумную сделает? Так прямого ущерба не нанесёт, или я её просто нейтрализую мыслью. А косвенно… как будто у него без Мирки возможностей мало. Это при том, что я вообще не уверен на сто процентов, что эта божественная сучность хоть как-то вмешивалась в моё существование, вот что самое смешное. И как шутка… довольно остроумно выходит, вынужденно признал я. Время от времени пыриться на меня своей божественной гляделкой, давая пищу той самой параное, ну и наблюдать и ржать за дёргающимся Потапычем.

— Смешно, — кисло произнёс я вслух.

— Что, господин? — тут же вскинулась лежащая рядом девица.

Если не обращать внимание на всякую паранойю — мне с этим персоналом действительно повезло. Конечно, она — лицедейка (шутовка, скоморошица, актёрка — много всяких синонимов, но по сути, так), так что может постоянно «играть». Но мне-то, собственно, что? В койке приятная и старательная, на пожелания вскидывается-реагирует. И внешне — нравится, так что меня устраивает.

— Всё смешно, — мудро озвучил я. — Пойдём, помоемся.

— Как скажете, Михайло Потапыч, — вскочила она.

Ну и в процессе помывки я прикидывал вторую вещь. При всём удобстве брать в постоянные сотрудники эту девицу я точно не буду, даже теоретически. Тут есть несколько моментов, от моего уязвлённого всего библиотечной дурындой (понимаю, что чисто субъективная оценка, но жить-то субъективному мне, а не объективному хрен пойми кому), до шутовского подозрения. И главное: её юридического статуса «преступника». Довольно занятный момент, что в корифействе Мирка станет всё той же воровкой. Даже в ряде этот момент отражён, правда, в нём обозначена «всея Зиманда», что вызывает здоровый смех — «запрещать» и «разрешать» что-то там, где ты не можешь обеспечить исполнение — действительно смешно. Но в корифействе на Зиманде Мирке появляться нельзя — автоматически оказывается в суде, с «отсечением перстов» и последующей каторгой, вне зависимости от наличия «хозяина». Довольно скользкий момент, перспективный для юридического разбирательства. Но тащить девицу в Золотой — просто бессмысленная трата сил и средств. На корабле и на Пряном будет полезна и приятна, а как выслужу… А вот тут посмотрим. Если оправдает мои ожидания — так дам ей «вольную». На Зиманду девица не вернётся, но в рамках Пряного станет вполне себе мещанкой, свободной гражданкой. Не оправдает — продам кому-нибудь, получу прибыль (не слишком приятен сам факт работорговли, но не я завёл, не я придумал, не мне и рыпаться, а только пользоваться) и забуду. Ну, забуду и так, и так, просто вопрос, в каком гражданском состоянии оставлю.