Антон Чернов – Экстерминатор. Том 4 (страница 31)

— С учётом имеющихся данных, если предположить наличие объектов Академия и Аскелаф на известных нам орбитах, — забормотал Мозг, выстраивая схему поверх голограммы с реальным положением дел. — При исчезновении двух центров масс текущая орбита предположительно Флогероса соответствует гипотетическому исчезновению, — озвучил Мозг демонстрацию на голосхеме. — Но это возможно только в том случае, если обе планеты были исключены из термодинамической системы звезды без гравитационных колебаний, выбросов и поглощения энергии в сколь бы то ни было значимых масштабах. Как такое возможно — я не в силах смоделировать, — признался Мозг.

— Это Академия, я чувствую, — уже не настолько мёртвым, но очень растерянным и несчастным голосом сообщила Медея. — Как и отголоски миллиардов чар — это остаётся на миллениумы. Но самой Академии нет…

— Неудачный эксперимент? — предположила Мила.

— Или просто сбежали, или решили попутешествовать по галактике с комфортом? — хмыкнула Колючка.

— Вряд ли по галактике, — отметил я. — Даже если бы планеты загнали в гипер, хотя я не представляю как, то на планетарную систему оказывали бы влияние «гравитационные колебания, выбросы» и было бы поглощение и выделение энергии.

— Подтверждаю, капитан Керг — вероятность ухода планет с орбиты в гиперпространство не привело бы к текущему положению предположительного Флогероса.

— Вот я и говорю — исчезли по волшебству, — заключил Майл.

— Возвращаемся, Николай? — поинтересовался Трерил, до этого молча стоявший в стороне и «держащий лицо», в отличие от нас.

— Нет! Надо… ммм… — мычание было вызвано тем, что Клем восстановил тишину.

Ну а что губами — так руками он обнимал и поглаживал Медею, так что чем смог.

— Я думаю, что потратить несколько часов, а возможно — сутки другие мы можем, изучив систему. Просто для того, чтобы понять, что случилось, — подумав, озвучил я.

— Разумно, — сухо кивнул дядюшка.

— Что бы я делал без твоего одобрения? — огрызнулся я, довольно глупо, но настроение у меня было совсем не радужным.

— Делал бы что-то без моего одобрения, — хмыкнул Трерил, немного подняв настроение.

Клем утащил Медею в каюту, народ частично направился в кают-компанию, частично к себе. Обсуждать и переваривать случившееся. А Энерида стала менять орбиту с высокой звёздной на внутрисистемную. И, для начала, обследовала траектории двух исчезнувших планет. Ничего не обнаружив — ни мусора, ни повышенной концентрации газов, ни аномалий. Просто ничего нет, как и не было. Также в системе не было ни одного искусственного объекта, в радиодиапазоне — только «пение» звезды. Достаточно упорядоченных гравитационных колебаний, чтобы нести осмысленную информацию, Мозг также не обнаружил. А я пытался понять даже не «как?» — тут и вправду, кроме как «волшебством», и не объяснишь. Но вот «зачем» — был действительно интересный вопрос.

— А ты знаешь, Ир, — вдруг дошло до меня, задумчиво валяющегося на диване (вот оно, тлетворное влияние экстрапии!)

— Что-то знаю, что-то нет. А ты о чём, Коль?

— Помнишь, в воспоминаниях этих оболваненных магов, когда их безопасники спрашивали…

— Это когда «вы отдаёте себе отчёт, что можете никогда не вернуться на Академию, даже если захотите?» — уточнила Ирка, на что я довольно кивнул. — Думаешь — уже знали?

— Думаю — да. Не широко распространённая информация, но то, что эти лишенцы не смогут вернуться — очень заметно подчёркивалось, если разобраться.

— Похоже на то. Но что нам это даёт?

— А чёрт знает, но на эвакуацию это не похоже. Может, и правда путешествие, — хмыкнул я.

— С комфортом, — иронично покачала Колючка. — Только куда и зачем? Стоп, я не по адресу.

— Это почему?

— Знает — чёрт. А ты неинформированный Колька, — развела Колючка руками.

Тем временем Энерида направлялась к единственному в системе планетарному объекту. Что там что-то будет — никто не был уверен, но что вне Флогероса в системе ничего нет — мы уже убедились. И не успели мы выйти на орбиту, как во внутренней сети пришёл вызов от Медеи.

— Керг, мы приближаемся к месту, где есть ритуальное послание. Отсюда я чувствую только неструктурированные колебания магии, что-то вроде маяка. Но изначальный сигнал намного сложнее, — заявила явно подвергнутая всесторонней терапии и гораздо более спокойная и уравновешенная Медея.

— Мы приближаемся к единственной планете…

— Скорее всего — источник послания там. Нужна высадка!

— Вот сделаем несколько витков вокруг планеты, присмотримся.

— И высадимся?

— И обсудим эту возможность, — ответил я.

18. Отрядная традиция

Подлёт к раскалённому булыжнику занял не больше часа. Народ подтянулся к рубке, с понятным ожиданием разглядывал голограммы. Ну а Медея аж припёрла специальный коврик, на котором уселась закрыв глаза и скрестив ноги. Я в своё время честно поинтересовался, а нахрена? В кресле удобнее, на диване — лучше. Думал что что-то типа каких-нибудь «энергетических каналов тела» которые надо крючить специальным образом, а то чудо не выйдет. Но задумавшаяся колдунья, подумав, фыркнула и сообщила:

— Ты знаешь, Керг, я просто не задумывалась. А на самом деле — просто привычка с обучения. Несколько человек, небольшой зал, наставнику надо отслеживать не только энергетические потоки, но и самих обучающихся. Так что все на ковриках, и так — годы обучения. Привыкла, — пожала она плечами.

Энерида, тем временем, отслеживала всеми возможными сенсорами все возможные диапазоны. И — практически ничего. Некие «аномальные отклонения ЭМ-поля», еле-еле выбивающиеся из погрешности, особенно учитывая звезду неподалёку. Ни источника не локализовать, да и сам факт этих отклонений Мозг установил только потому, что пристально искал и имел какую-никакую базу наблюдений за всяческим колдовством. Так что ко второму витку на Медею мы пристально уставились всем Отрядом. Магичка приоткрыла глаз, в показном ужасе его вытаращила, оглядывая окружающих, ну и зажмурилась, тоже вроде как в ужасе. Что, вообще-то, очень неплохой показатель: раз шутит, пусть невербально, а не истерит и мрачная, то какие-то перспективы у нашей миссии есть, кроме возвращение в Протекторат.

— Вся плохо и мы улетаем, — траурным голосом сообщил я.

— Э-э-э! — возмущённо заподпрыгивала Медея.

— Ну рассказывай тогда, что и как, — под одобрительный гул от Отряда потребовал я.

— Я лучше покажу, внешнее послание сдублировано и на галакте, — сообщила она, начав что-то там магичить.

И перед нами сформировались зеленоватые светящиеся буквы, на прямоугольнике, вдоль всей каюты. Читать ни черта не удобно, я было думал поуказывать привести всю эту мистическую хренотень в удобочитаемый вид или голосом рассказать, но тут сработал Мозг, обработав эту текстовую вязь и скинув в корабельную сеть.

И было это «послание ушедших». Начинающееся с того, что маги — охренительные, следующий виток эволюции человечества. Что, в общем, вполне можно принять как состоятельную позицию, а можно и нет: вопрос сложный, философский, социальный, да даже производственно-экономический. Как по мне, те кто «ушли» — выходили довольно близко к этому. А вот уроды в Протекторате — следующий виток паразитирования на человечестве и никак иначе.

Но тем не менее, в начале послания описывалось, что магам и людям «не по пути», маги, мол, займут руководящее место, поработят всех человеков, от чего испортятся и сломаются сами. С этим я согласится не мог, имея как бы пример обратного, но то, что академики так думали — похоже на правду. И тоже не без примеров.

И вот, обдумав всё это, маги Академии провели всемагический плебисцит, который как затрагивал довольно широкий пул магических практик (Медея вкратце и без подробностей описала кучу ядовитых, трудночитаемых названий, в смысле, что это конкретное колдовство делает), в основном, направленных на сознание людей и магов и всякие подобные моменты. Именно контроль, подчинение, жертвоприношения, деградации личности: собственно, вся та прелесть, чем маги активно занимались в Протекторате. Судя по мимике Медеи, с частью перечисленных запретов она была согласна, с частью — нет, но пока неважно.

Важно то, что плебисцит был первой частью плана некоей организованной высокопоставленной группы в Академии. Потому что второй этап выглядел так: мы вот всё поназапрещали, молодцы и все в белом. Однако человеки — люди, со всеми достоинствами и недостатками. И с текущими запретами Академия становится беззащитной перед возможной агрессией.

— Это не так, — решительно заявила Медея. — Не «беззащитной», просто масса возможностей избежать теоретического конфликта вообще или оказать непреодолимое психическое давление косвенно стали невозможны. Но «беззащитностью» тут даже не пахнет. Жертвенная магия под запрет попала, но самопожертвование — не регламентировано и закреплено в уставе Академии как неотъемлемое право каждого мага. И тут оно не запрещено, а именно защититься от агрессивного вторжения можно… малой кровью. Да и Эгиду Плутона вы видели, а это самое мощное из известных мне заклинаний планетарного уровня. А есть ведь и атакующие! Хотя я с такими не сталкивалась и знаю только, что они есть.

Но, тем не менее, само послание, описывающее исход магов писало, что «гуманизм и миролюбие приводит к беззащитности». А этот самый исход, что очевидно, готовился задолго до своей реализации. Куда изошли маги Академии — не писалось, разве что «прощайте, собратья, увидимся мы разве что за гранью смерти». Мозг выдал довольно правдоподобную гипотезу, что скорее всего, за пределы зоны определённости нашей расширяющейся вселенной. Делалось это после очередного плебисцита, двумя планетами, каким-то ритуалом, про который Медея ядовито заявила, что деталей нет, но учитывая степень воздействия на реальность — он точно был жертвенным, с жертвами гораздо большего количества магов, чем могли бы погубить теоретические агрессоры-люди.