Антон Чернов – Экстерминатор. Том 4 (страница 2)

— Понимаешь, я отношусь к семье… правильно. Да, я тебя не знал. Да, ты появился случайно, но УЖЕ полезен семье, — пояснил дядюшка. — Да даже если бы был бесполезен — семья может позволить себе принять сотню бездельников, чтобы появился один самородок. Тысячи лет её существования подтверждают это.

— Но есть экстремисты, — кивнул я, припоминая рассказы Трерила.

— Именно, даже не радикалы — безмозглые экстремисты, причём не один. И вероятность, что тебя будут пытаться вынудить отказаться от места в семье, или даже убить на поединке — такое хоть редко, но встречается — очень высока, Николай.

— Угу. Трерил, хочу тебе напомнить — я силовик.

— Экстерминатор, я помню…

— Это не слова. Я большую часть своей жизни учился, тренировался и вынужденно применял силу. Экстерминировал. Так что я скорее не позавидую тем, кто меня вызовет.

— Ты саблю-то хоть видел? — усмехнулся Трерил.

— Нет, — честно ответил я. — Но справлюсь.

— Пойдём в вашу тренировочную, придётся тебе показать, — вздохнул «мудрый дядюшка».

Пошли, змеи-драконы-манипуляторы сформировали пару слегка изогнутых тупых клинка, с закрытой гардой.

— Смотри и учись, — наставительно озвучил Трерил.

И получил удар по отставленной ноге, несильный, только обозначить. Нахмурился, кивнул, собрался… И был мной разделан вчистую. Я саблю не видел и не держал в руках. Но работа плазменными клинками, силовыми дубинками, ножами — вбивалась в экстерминаторов на совесть. А Трерила уделали бы… да все бы уделали, кроме, возможно, Кубика и Деррги. Вот с ними не уверен, именно фехтования клинками у них никто не проверял.

— Ты… или на Земле пользуются холодным оружием⁈ — изумлённо, через пару минут и несколько десятков попаданий, тяжело дышал дядюшка.

— Холодным — почти нет. Разве что силовые и энергетические дубинки. Но горячим — пользуются, одно из важнейших элементов снаряжения экстерминатора.

— Это как? — заинтересовался он.

Ну и показал я плазменный клинок, который хотя и с рядом изменений, но был стандартом в Отряде Неудачников.

— Терра, джунгли, — скорее себе, чем мне сообщил Трерил, разглядывая оружие. — Понятно, но мог и сказать.

— Мог, но некоторые вещи… приятнее показать, — честно признался я.

Тут тоже ведь не лишнее: ну ладно со «свитой» в адрес Отряда. Это временем лечится и уже лечилось, факт. Но Трерил время от времени вёл себя со мной как с туповатым дикарём с отсталого Мира. А Земля, конечно, в многотысячелетней заднице, это факт. Но поразвитее многих и многих Миров, что нам встречались, уж в городах точно. Да и альты — не столько дикари, сколько параллельная ветвь развития, и не дикари! Потому что это НАШИ альты.

— Понял, — усмехнулся Трерил. — Учту.

И, судя по дальнейшему общению, вправду понял.

А в остальном наш перелёт был скорее отдыхом, с довольно… оптимистичными ожиданиями. Трерил отжалел всякие обзоры и голозаписи, так что народ с интересом знакомился с не «урезанной» информацией по Лело. Ну и я свои разговоры с Трерилом передавал, хотя не все, конечно.

Так потихоньку добрались до системы Рифас, где столкнулись с ещё одним занятным вывертом этой системы: светимость шестерного звёздного объекта, притом в голубом спектре, была ощутимо выше солнечного. А гравитация — слабое взаимодействие, падающая с расстоянием гораздо быстрее, чем сила света. В общем, Рифас-один и Рифас-два находились на сверхвысокой звёздной орбите, с периодом обращения вокруг звёздного конгломерата в пятьдесят восемь земных лет. Про смену сезонов с прямым углом эклиптики и идеально круглой орбитой говорить не приходится.

В общем, Энерида оказалась на виду у защитных и наблюдательных сооружений системы тотчас же по выходу из гиперпространства. Впрочем, от этих оборонительных сооружений ничего, кроме «Славы и силы Лело!» — причём голосом, не последовало. А вот от скопления кораблей и крупной, хотя и поменьше Гефеста-Атомиума, станции Цетафия последовало, помимо «привет, родич», просто феерическое количество вопросов, запросов и всякого такого.

— Мозг, переводи входящие каналы на меня, — озвучил Трерил, разворачивая перед собой терминал. — Ты, Николай, только кучу времени убьёшь на ненужное и, возможно, пропустишь нужное. Но… официально уточняю — ты не против, если я буду говорить за тебя, в данной, конкретной ситуации?

— Не против. И Мозг, подтверждаю.

— Принято, капитан Керг.

— Лело-Керг, — буркнул Трерил.

— В присутствии или при возможности услышать наш разговор представителем семьи Лело, кроме меня — Керг-Лело, Мозг, — определился я.

— Принято к исполнению, капитан Керг-Лело.

— Всё?

— Все ваши распоряжения, капитан Керг-Лело.

Энерида подлетала к станции, Трерил с полуприкрытыми глазами изображал припадочного… Ну по крайней мере, внешне. На самом деле он общался по одной из вариантов мозгосвязи, позволяющей эмулировать голос и мимику в электронном эквиваленте, но на запредельных скоростях. И дёргающееся и расплывающееся лицо — просто последствия множества мимических пертурбаций во время разговора.

— Можно отключить мимические нервы на время связи, но потом сутки, после каждой связи, привыкать к нормальной мимике. Проще потерпеть некоторую усталость лицевых мышц, — пояснял мне в одной из бесед Трерил.

А Энерида направлялась к километровому ромбу, с тупым «верхним» и острым нижним углом. Этот ромб соединялся кольцевым рукавом с восьмёркой ромбов поменьше, а из острого конца тянулась… ну выглядело полотнище, покрываюшее сотни квадратных километров, как этакая ткань-парус. Хотя парусом она не была, а Цетафия как раз боролась с «парусностью» огромной солнечной батареи, время от времени совершая эволюции, чтоб не улететь с орбиты под воздействием солнечного ветра.

А мы готовились к визиту, весь отряд. И против доспехов Трерил был категорически против.

— Не говоря о том, что в этих жутких боевых роботах вы не пройдёте в половину коридоров, это будет воспринято всем семейством как оскорбление недоверием.

— Мы — силовики, — напомнил я.

— Это учитывается. Но ваш доспех — тяжёлая боевая техника. Это — перебор, Николай.

— Есть лёгкий вариант, — сообщил я.

— И без шлемов. Считай — этикет, — уточнил Трерил.

В общем, надели мы средние доспехи, даже без тау-метателей — плазменный клинок, лазеры и парализаторы. С учётом того, что мы высаживаемся на «условно дружелюбный» объект — нормально.

— Готовы? — окинул переставший дёргаться дядюшка, на что отряд кивнул. — Разместите на доспехе, на плече, — сформировал он из части змеи монограмму в виде рукописных, переплетающихся букв «NKL»: Николай Керг-Лело, правда L была основой ажурного значка-монограммы. — Высаживаемся, может, кого-то встретим. Николай, тем более твоя свита — молчите, если не будет прямых оскорблений. Впрочем, надеюсь, никого не будет. Проблем хватает, — вздохнул он. — Из стыковочной палубы мы пройдем в покои нашей малой семьи, а там будем разбираться, что и как.

В этот момент причальный шлюз Энериды сплёлся в этаком «поцелуе» с причальным шлюзом Цетафии. А мы, вдвоём с Трерилом потопали на станцию. Ну и Отряд, само собой, топал за нами.

2. Теплая семейная встреча

Причальная палубы была одновременно и утилитарной и удобной для разгрузки, и вычурно-изящной. Достигался этот эффект за счёт того, что сегмент пустого, металлического пространства был за… зарощен квазиживым полимером. По крайней мере такие данные выдавали сенсоры и нейроассистент. В большинстве своём прозрачные и полупрозрачные изящные мостки, платформы, переходы пересекали здоровенное пространство. При этом, если сенсоры всё правильно различали, а НСП интерпретировал, всё это богатство могло переконфигурироваться или вообще убраться в минуту, оставив чисто утилитарное помещение.

Через несколько секунд я понял, что не именно так: здоровенный погрузочный робот, выполненный в «Лело-стиле», то есть парящая сфера с гибкими манипуляторами, только почти два с половиной метра диаметром, тягала какой-то контейнер раза в четыре больше себя. И мостки-платформы, да и прочий интерьер плавно расходились на пути грузчика, возвращаясь в исходное состояние позади его.

В остальном зал был пуст — ни хождения людей, ни роботов. Хотя именно нас ждали: от выхода из причального рукава изящным изгибом поднимался прозрачный мостик, упирающийся в платформу на условно-втором «ярусе» помещения. И на этой платформе сидели, стояли и вообще — находились, десяток разумных. Семь людей, судя по обмурдированию и характерным физиономиям — Лело. И три полных киборга: прямоугольная утилитарно-антропоморфная фигура, больше похожая на рабочего дроида. Впрочем, общался этот «рабочий дроид» с окружающими явно «наравне», что указывало просто на сознательный выбор подобной платформы, судя по энергосигнатуре — производственной, с «ручной работой». Ещё один киборг походил на Кси: без нарочитых дыр, больше похожий на статую, но не скрываемый киборг, с платформой женского пола, с ярко выраженными вторичными половыми, заметными под одеждой, надетой на этом… этой даме. И, наконец, был киборг в платформе, никогда мной не виденной, по крайней, мере именно для киборгов (да и вообще, хотя «однотипные» — видел). Это было что-то насекомое-членистоногое, этакая сколопендра, с кучей встроенного оружия, сенсоров и всякого прочего. На десятках ножек, с запредельной свободой изгибов: за секунду этот киборг плавно сменил несколько положений, «сколопендрился», можно сказать. Правда, проанализировав сам, да и ознакомившись с аналитической схемой ассистента, я понял, что это не «подёргивания и красования». Этот сколопендр — явный силовик-безопасник, а его сколопендривания — переориентация части датчиков и сенсоров направленного действия. То есть он просто контролировал нас, своих спутников, да и весь ангар, максимально эффективно.