Антон Чернов – Экстерминатор. Том 4 (страница 13)

— Бойся своих желаний, они могут сбыться, — философски высказался на эту тему Андрей и, как ни парадоксально, был прав.

Вдобавок, я обнаружил с энтузиазмом работающую с модернизацией оборудования Медею. Сама она получила «лёгкий» вариант доспеха, чешуйчатый. Позащищённее «стандарта», но менее функциональный, что её в общем-то было и без разницы. Многие имплантации она просто не могла поставить из-за возраста, тяжёлый доспех мешал ей колдовать, так что остановились мы на лёгком, но специально усиленном.

Но вот в производственных лабораториях девчонка прямо расцветала. А смотря на то, что она делает, хотелось протереть глаза и мотать головой. «Воздушное литьё», когда материал в воздухе принимал нужную форму, без изъянов и нарушений, самовстающие на место детали, причём такие которые ни магнитным ни гравитационным полем лучше не трогать — сломаются к чертям. В общем — впечатляющее зрелище, да и самой девице, похоже, нравилось.

— Я, капитан Керг, понимаю результат того что делает специалист Медея, в большинстве случаев, — вещал мне Мозг во время отдельного разговора. — Этот результат я проверяю и могу заверить — для экипажа он не только безопасен, но и полезен. Но каким образом она оказывает это воздействие — не понимаю до сих пор.

— Исследовательский отдел семьи тоже не понимает, — заметил я. — Впрочем, если проверяешь — то хорошо.

И, через пять дней после совещания, Энерида в компании с Декатой легла на разгонный маршрут в систему Диметра, с двойной звездой. Вторая звезда имела не только отдельное название Коперник, что редкость для двойных и более систем, но и обитаемый Мир — Янсенн. Ни черта не землеподобная планета, в пару раз больше земли и слишком близко к звезде — будучи повёрнута к Копернику всегда одной стороной половина планеты была постоянно раскалена до двух с лишним тысяч градусов. И, при всём при этом, из-за релятивистских эффектов, постоянных пограничных бурь и технического вмешательства!тёмная сторона' Янсона была населена. Даже имела несколько океанов, при том что освещение для жизни давало орбитальное зеркало, как и защиту от плазмы «дневной стороны» не только бури, но и спутники.

Причиной заселения этого странного и негостеприимного мира были полезные ископаемые и… энергия. Выходила парадоксальная ситуация, когда планета вырабатывала энергии на порядок больше, чем требовалось «барьерным спутникам» и на поддержание зеркала. Последнее было скорее эстетизмом, чем необходимостью: термальные станции давали достаточно энергии для освещения ночной стороны электричеством.

Так же в системе была корабельная орбитальная верфь, одна из крупнейших в протекторате. Так что система, при прочих равных, выходила важная и нужная. А на текущий момент происходила орбитальная чехарда, с перманентными схватками, между семьёй и гвардейцами против бунтовщиков и сил системной обороны местных. Верфь была под контролем мятежников, но рейды лояльных сил строить на ней ничего не давали, разнося стройки к чертям. В общем — застывшее равновесие, которое мы с Отрядом собирались своим присутствием нарушить в нужную сторону.

8. Побивание камнями

В Диметру мы прибыли даже не на сверхвысокую звёздную орбиту, а в межзвёздное пространство, где сила притяжения галактики «пересиливала» тяготение звёзд. И не просто так: Отряду предстояли молниеносные рейды. Персонала Декаты — работа с сетями и компьютерами бунтовщиков, но, что самое главное: систему надо было «отрезать» от связи. Казалось бы — невозможное дело: если с радиоволнами подобное возможно, то с гравитационной связью, или связью квантового подобия — ну вот вроде никак. И я, высказывая «хорошо бы сохранить в тайне» на совещании, высказывал скорее благое пожелание, сам считая, что это маловероятно. А скорее — вообще неосуществимо, но оказалось — не так.

Дело в том, что зная протоколы связи, Лело с Декаты вполне могли «забить» околозвёздное пространство хаотичными вспышками гравитонов. Как и с модулями квантового подобия — кажется невозможным, но на деле — длина осознанного сообщения из системы при активной работе вычислителей у мятежников выйдет не больше десяти, максимум пятнадцати сигналов.

Я несколько недоумевал — без «общих» локальных помех, типа запредельно мощной ЭМ-бури с перепадами гравитации (как на газовом гиганте, где нам доводилось «поохотиться») для связи квантового подобия расстояния, в рамках галактики, выходили просто несущественными. Но оказалось — это чисто «теоретическое» знание. А на практике выходило, что при рабочем квантовом передатчике сама звёздная система становилась единым объектом для приёмника, а передатчик — частью этого объекта. И, в рамках этого, мудрилы с Декаты собирались’перебивать' сигналы, исходящие из объекта «Диметра», выявить которые они могли достаточно оперативно, потому что находясь в системе, становились её частью.

Как по мне — мистика, не хуже той, что творила Медея. Впрочем, сам принцип связи квантового подобия был сам был вполне мистическим, если оперировать «классическим миропониманием». Так что поофигевал я от всего этого, почесал затылок, да и забил: мудрилы грозят, что «всё сделают», всякое запределье в их прерогативе. Нам об экстерминаторской работе надо думать, а не о всяких предельных и запредельных физических состояниях.

— Кстати, эти «помехи», скорее всего, помешают магам Академии иметь связь, — вдруг задумчиво произнесла Медея, бывшая, как и весь отряд, в рубке.

— А у вас разве используется квантовое подобие?

— Скорее вольтование… но, по большому счёту, дело не в названии. Используется тот же принцип, так что, скорее всего, помешает и магу.

Что было очень неплохо, о чём я мудрилам с Декаты тут же и сообщил. Просто в процессе совещания вопрос «связи мистиков» поднимался, но развития не получил. Как им воспрепятствовать, Эфималия и её команда не знали, так что и переливать из пустого в порожнее не было никакого смысла. А Медея тренировалась в искреле, кроме того времени, что Клемент расширял и углублял с ней взаимодействие. Вполне успешно, что шутку насчёт «дубиной по голове и в пещеру» делало реальным фактом.

В общем, Деката в максимально форсированном режиме (с учётом не нарушаемой скрытности, само собой) начала облёт звёздной системы, размещая какие-то мудрильные фигулины, чтобы нам было хорошо, а врагам — наоборот. А мы засели в кают-компании, разглядывая старые схемы, получая косвенные данные от исходящих из системы излучений (малой части, как понятно, но лучше, чем ничего), и определялись, с чем мы будем работать.

В системе было шесть кораблей бунтовщиков среднего класса. И два тяжёлых дрононосца-ангара наших. Учитывая то, что дрононосцы изначально разрабатывались как боевые гвардейские суда, помимо дронов, несли на себе несколько десятков весьма зубастых внутрисистемных кораблей, казалось, что у бунтовщиков нет шансов. Но на деле дроны вынуждены были работать автономно, а не «стаей», как предполагалось изначально. После нескольких неудачных столкновений модули корректировки и сопряжения дронов просто аппаратно отключили. А в качестве самостоятельных единиц они теряли большую часть эффективности, будучи уже не смертоносной стаей или роем, а именно толпой дронов. Тоже далеко не беззубыми, но несущими постоянные потери и не способные нанести кораблям бунтовщиков ощутимый урон. С пустотными внутрисистемниками выходило не намного лучше: они были даже чуть быстрее бунтовщиков, но не были полноценными кораблями, и энерговооружённость и просто вооружённость были ощутимо ниже. Поймать какого-нибудь бунтовщика отдельно и разобрать на запчасти они могли, особенно с поддержкой дронов (пусть и дезорганизованных), что, к слову, и сделали: изначально кораблей бунтовщиков было восемь. Но после этого бунтовщики перестали значительно отдаляться друг от друга и орбитальных станций, что привело к тому, что время от времени разгорающаяся схватка начиналась, туда со всех двигателей спешил тяжёлый (но медленный, никуда не денешься), дрононосец или оба. Но бунтовщики подтягивались к схватке, давали отпор и отступали раньше, чем тяжёлые корабли приблизятся. То есть, результатом таки схваток выходили постоянные потери дронов, чего бунтовщики, похоже, добивались.

А с самой верфью ситуация обидная: теоретически именно уничтожить её можно. Но на это пока не были готовы наши. Осуществляли прорыв, если бунтовщики что-то начинали строить (и опять — с потерями дронов), уничтожали строящееся, частично повреждали верфь и отходили: попытка захвата верфи гвардейскими силами была три раза. И каждый раз приводила только к бессмысленным потерям.

В общем, нам надо было атаковать корабли, но эти сволочи прятали корпуса железные рядом друг с другом, прикрываемые, вдобавок, ломаемой-восстанавливаемой системой защитных спутников.

Теоретически, Энерида с Декатой вполне могли «сместить баланс», позволив гвардии начать уничтожать корабли. Но «последний и решительный бой» в наши планы не входил. Помимо самого захвата, как метода борьбы с бунтовщиками, был важен и нужен факт именно «захвата» судов. У Лело их не миллионы, и даже не тысячи. Стоимость и сложность постройки — запредельная. Так что корабли для семьи были банально нужны и важны.