Антон Чернов – Экстерминатор. Том 4 (страница 10)

— За спасение — благодарю, — негромко произнёс я, приобнял кинувшуюся ко мне Ирку, ну и жестом остановил ребят. — Но у меня к тебе два вопроса, — продолжил я, обращаясь ко всё так же стоящей, с интересом пырящейся на нас колдунье. — Первый: почему ты не в заключении? Второй: с чего ты спасла меня и бойца отряда?

— Насчёт благодарности поговорим отдельно, — сообщила эта девица. — А не в заключении я потому, что: «текущая личность не совершала ничего преступного в адрес семейство Лело».

А я задумался, даже влез через НСП в часть внутренних правил… и просто кивнул колдунье. Да, так и было: стирание памяти, например, приравнивалось у Лело к смертной казни, как и коррекция личности. То есть, с точки зрения Лело (да и логики, будем честны), колдунья после травматичной утраты памяти и деталей о своих действиях против Лело была просто… источником информации. А никак не преступницей или врагом: она не знала и не помнила ни о действиях против Лело, ни о причинах. Так что, очевидно, научники установили что нейроны восстанавливаются, Но память не возвращается. и просто… выпустили. Потому что держать в допросной незачем, а заключать — не за что. Подозреваю, какой-то пригляд был, но он какой-то есть за всеми, кроме личных покоев. А в момент нападения этот пригляд просто не работал, по причине сетевой атаки бунтовщиков.

— Понятно, — кивнул я. — Но, тем не менее…

— Так, послушай… Керг-Лело, да? — на что я кивнул. — У меня было время подумать. По какой причине я оказалась у станции — я не знаю. Но общие доктрины, принцип Академии не допускают подобного вмешательства в жизнь простецов! — горячо заявила она. — Я родилась на Афине, это я прекрасно помню! Короче: меня отправили на станцию, или я сама отправилась — не знаю, на смерть. Я не могла выжить или спрятаться — только нанести ущерб, ценой жизни! Меня… или продали, и обманули. Или просто контролировали разум. Или… хорошо, предположим, я стала фанатичкой, — прикусила колдунья губу. — Так и к чёрту её тогда, такую, какой я стала! Меня так — устраивает больше, — сложила она руки на груди.

— Это, в общем, понятно, — признал я. — Но к этой твоей Афине…

— Естественно, я не испытываю вражды к родине и не собираюсь ей вредить! Но уродам, из-за которых я оказалась тут — я с удовольствием нагажу!

В общем-то, ситуация у этой колдуньи, если подумать, выходит такая же, как у Отряда с Энеридой. Нас предали и списали в расход, но именно к Идигену мы вражды не испытываем. И, смотря на понимающе кивающих ребят, я понимал, что и сам «с удовольствием нагадил» бы уродам, приставившим ко мне убийцу, ставящих сраные эксперименты, да и «списавшим» ребят.

— Только месть? — уточнил я.

— Месть? Нет, не только. Вытащить тебя и этого киборга было нормально, — небрежно махнула она рукой. — Я вам задолжала: если бы не вы, корабль просто сожгли бы защитными турелями вместе со мной. А меня довольно гуманно вырубили, что, насколько я знаю, довольно тяжело в ваших скафандрах.

— Доспехах, — поправил я, стараясь не захихикать.

Просто Клем, хоть и в доспехе, каким-то, небось мистическим способом, умудрился надуться: расправил плечи, выпятил грудь. Забавно, в общем.

— И в целом проявить лояльность Лело.

— Ясно, спасибо тебе большое, удачи в будущем! — радостно сообщил я. — Отряд, двигаем к нам…

— Погодите! — возмутилась колдунья.

— Да, слушаю? — приподнял я бровь.

— Я рассчитывала…. Я желаю, в качестве благодарности за спасение твоей жизни и жизни этого киборга, — замялась, но решительно продолжила девица, — присоединится к вам!

Это… подозрительно, странно. Но, возможно, имеет смысл выслушать её аргументы. Просто выслушать, но для начала надо посоветоваться с ребятами, так что в отрядном чате я прямо сказал:

— Голосуем, Отряд: будем ли мы слушать эту колдунью или нет?

— Не принимать, а выслушать? — уточнила Колючка.

— Да. Вопрос приёма… сомнителен. Но отказываться наотрез и сразу — я не собираюсь.

— Тогда я — за, выслушаем. Заслужила, — сообщила Ирка.

— За! — тут же вклинился Клем.

— Понравилась? — не стал я разводить реверансы.

— Ну-у-у… Это… — не хуже Здоровяка протянул Клемент.

— Нормальная, пусть и архаичная традиция, — протянул Андрюха.

— Какая?

— Дубиной по голове и в пещеру, — пояснил эскулап под нарастающий хохот. — Хотя в данном случае — не дубиной, но перчатка доспеха может быть к ней приравнена, могу дать официальное медицинское заключение.

— Ты за или против? — уточнил я, посмеявшись.

— Я — воздержусь, Николай. Слишком много противоречивых факторов, я не могу принять окончательное решение. Так что в данном случае — я пас, — отрезал он.

— Поддерживаю позицию медика Андрея, — включился Кубик. — Не имею достаточных и достоверных данных для принятия решения, так что не имею своего мнения по данному вопросу.

Вообще, я бы сам воздержался. Потому что факторов действительно тьмуща: от того, на кой нам вообще колдунья? Нет, чисто теоретически её боевой потенциал чертовски высок, но совершенно не факт, что он такой практически, или что она сможет его реализовать. Возможность предательства в данном случае неприятно велика, несмотря на все возможные и невозможные варианты проверок.

Но тут, помимо ряда вынуждающих симпатизировать моментов, есть ещё и фактор Клемента. Всё же вопрос того, что он — единственный парень (а не экстропист) без пары, важный. А колдунья эта явно ему приглянулась: как бы и вправду не сработал древний инстинкт «по башке и в пещеру». Или опасные женщины заводят, или внешне… да чёрт с ним, в общем-то, с первопричиной. Главное — парню эта колдунья нравится, и это — тоже немаловажный фактор.

Остальной народ, кстати, высказался даже не «нейтрально», а «выслушаем, почему нет?» Даже Деррга, от которой я ожидал прямой агрессии. Так что через полминуты я озвучил:

— Мы готовы тебя выслушать. Но, для начала, представься.

— Медея, рода не помню, — ответила она.

— Тогда — идём к нам.

По дороге я связывался с Лело, просил данные, которые мне без вопросов предоставили. Эфималия, научник Лело, которая и разбиралась с Медеей, даже сообщила, что поведение «закономерно».

— Очень неспокойный, авантюрный характер. При этом — рассудительна, много узнавала про вас… хотя много мы и не знаем, — хмыкнула она. — В общем — я не удивлена.

— И никаких советов? — уточнил я.

Потому что «приказов» или «запретов» в сложившейся ситуации научник дать не могла. Собственно, тот же Глемерст, теоретически, мог нас выдворить со станции Цетафия. Но опять же — с кучей оговорок, да и вряд ли бы стал.

— Вам решать. Риск, конечно, есть. Но не слишком большой, а от разумной с её возможностями — немалая польза. Я бы с удовольствием приняла бы её в научный отдел — возможности уникальные, хотя их природа до сих пор не окончательно ясна. Но не подходит психологически, а у вас или Глемерста, точнее уже Рондона, — назвала она нового главу службы безопасности, — в самый раз.

Так что вопрос с этой колдуньей встал «под вопрос». В апартаментах она честно рассказала примерно то же, что я и узнал, правда, со своей точки зрения. Описала, что может… и вот тут подтверждение как порадовало, так и не очень. И, в целом, подтвердило, что её «слили», хотя с учётом потери памяти — это не гарантированно. Дело в том, что Медея была не диверсантом-боевиком, а скорее производственником. У неё не было «заклинаний мгновенной атаки», да даже щит, которым она нас прикрыла, реализовался с кучей граничных условий и был предназначен… для производства.

Вдобавок, всплыл неизвестный даже Лело (или на него не обратили внимание, забыли сказать в бардаке, ещё что-то) факт: у Медеи перед нами, Отрядом, был некий мистический «долг». Который она, спася меня с Кубиком, отдала и больше — ничего не должна. Но, помимо долга перед отрядом, эта мистика связала её и… Клемента, вот в жизни бы не подумал.

При этом Мозг, услышав о медеиных возможностях, начал ныть в стиде блондинки из анекдота: «Ну капита-а-ан Ке-е-ерг, хочу ца-а-ацку!» — в адрес Медеи, как понятно. И понятно, что очень формально по форме, приводя аргументы в личной сети, но «хочу-хочу-хочу изучить!» в его «докладе» прямо так и слышалась. Вопрос контроля этой колдуньи был, правда, открытым. Но судя по всему узнанному — она на Энериде (если там будет), будет подконтрольна, если Мозг проведёт «предварительную подготовку». А польза от девицы выходила довольно весомой: возможность нетравматичного и довольно быстрого допроса, причём нахождение в сознании допрашиваемого — скорее минус. Несколько видов «скрыта», правда работал он «идеально» только на ритуальной основе, с подготовкой. Но, например, Медея могла чаровать доспехи, так что не только у разумных, но и у техники возникали проблемы с фиксацией цели. Не «не видели в упор», само собой. Но проверка Мозгом зачарованного дрона показала: чисто статистически вероятность попадания в дрона уменьшилась на три десятка процентов. То есть, проверка на полигоне, при стрельбе в него фактически в упор, из турели, которая на таких расстояниях просто не способна «мазать» при всём желании, даже если бы оно у неё могло быть, показала те самые тридцать с мелочью процентов промахов. Техсбоев — не было, природу явления, когда выпущенный точно в цель лазерный луч пролетал в сантиметрах от неё — Мозг, да и мы все, не понимали. Но полезно, факт.