Антон Болдаков – Золото келе (страница 30)

— В этом случае полагаю, что найти виновника не составит труда. Гаврила вряд ли имел доступ к взрывчатке, да и явно не ему отдавать приказы об уничтожении… — кивнула Елена.

Около склада бешено залаяли собаки — могучие лайки рычали и гавкали, прижимая уши.

— Фу! Фу! — крикнул на собак Бегемот, что кутался в роскошную шубу из песца.

— Да не ори ты на них! — проворчал стоящий тут же завхоз, что как раз запихивал в рукав пару ручек. — Эта долбанная флейта их бесит. Нашёлся же придурок, что посреди тайги на флейте играет…

— Да, так только слепой идиот может веселиться! — проворчал Бегемот и топнул ногой. — Да заткнётесь вы, кабысдохи…

— Флейта… — Елена остановилась и побледнела. — Флейта!

Иннокентий открыл, было рот для вопроса, но, вспомнив рассказы Грота, тут же повернулся и посмотрел в сторону тундры.

Словно проследив его движение — из тундры раздался тонкий, звонкий, переливчатый звук.

Флейта.

К поселению приближался арктический монстр — келе…

«Сегодня мы будем разбирать ОКВ. Это письмо я прошу тебя по прочтении уничтожить. Оно… сложное. И неприятное.

Помнишь, я писал, что упустил кое-какие описания об этом оружии? Так вот, я и мои ребята решили про это не рассказывать никому. Но тебе — можно. Ты, мой друг, со мной Вьетнам и Фолкенды прошёл. Тебе я могу довериться. Могу рассказать кое что…

Господи, ты можешь поверить, что бы я не мог собраться с духом? Я всегда отличался смелостью решений и непоколебимостью. А сейчас вот…

В общем, вспомни мои письма тебе с описанием Оружейного Комплекса Выживания… Русские создали странное оружие. Какую-то чушь, если строго между нами. Ты же читал мои описания и знаешь, что ОКВ просто какая-то нелепица. Для войны она не подойдёт — всего три заряда, а потом надо перезаряжать. Да ещё «переламывая» ствол, как у охотничьего ружья. На войне это неприемлемо — там надо большой темп стрельбы. Да и боеприпасы этого ОВК какие-то чудные. Сложные, дорогие… непригодные для войны, если честно… Всё равно что из базуки по пехотинцам стрелять. Конечно, при попадании убьёшь, но не слишком ли затратный боеприпас на какого-то пехотника?

Ладно — перехожу к делу. Помнишь, я писал, что мы не смогли вскрыть корпус оружия? Мы пилили его алмазными дисками — они даже царапины не смогли составить, как и автоген. Сейчас мы одолжили у парней из лаборатории экспериментального оружия — лазер — пробуем им вскрыть ОКВ.

Так вот, то о чём я умолчал в описаниях и отчётах.

На этом, мать его, несокрушимом оружии — есть масса вмятин, царапин и выбоин. И знаешь что? Это следы от когтей и зубов. Когтей и зубов, которые оставили… существа — не знаю, можно ли назвать животным существо, что разгрызает сталь…

В общем ОКВ использовался для сражений с животными, что могут прогрызть сталь и керамику. Тварям, чьи когти оставляют царапины на металле, который тупит алмазные диски. Всё оружие изгрызено и исцарапано, словно его обладатель вступал в сражение чёрти с чем…

Я… я жалею, что взялся исследовать это оружие. Я не знаю… не знаю с кем сражались солдаты СССР. Не хочу знать, каких чудовищ повергало это оружие. И мне страшно думать, что подобные твари ещё могут жить в глубинках нашего мира.

Помоги нам бог, не встретиться с ними…».

(Автор записки — полковник армии США Франк Маршалл погиб во время взрыва, при попытке вскрыть образец советского вооружения известного как ОКВ «Вьюга» — при попытке вскрыть ОКВ лазером произошла самоликвидация оружия — взрыв и последовавший за ним пожар убил полковника, его ассистентов и уничтожил всю лабораторию.

Данные письма были найдены в портсигаре полковника, который тот хранил при себе.).

Иннокентий скрипнул зубами и посмотрел на Елену.

— Как я понимаю, у вас единственной опыт сражения с такими существами, да ещё увенчавшийся относительным, успехом. Так что начинайте — что нам следует делать? — спросил он.

— Ну во-первых не паниковать, — проговорила Елена. — Во-вторых — уберите собак. Отвяжите их и уведите подальше. Я бы их вообще выпустила — привязанные на цепи и поводках они не более чем лёгкая пища для этого существа. Убежать не смогут, а своим лаем и визгом только привлекут его нежелательное внимание.

— Слышал что сказано? — проговорил Иннокентий, повернувшись к Бегемоту. — Бегом выполнять.

Бегемот кивнул и, замахав руками, подзывая людей, бросился отвязывать собак.

— Во-вторых — какое у нас оружие в посёлке?

— Обычное огнестрельное — охотничье — карабины, двуствольные охотничьи ружья и револьверы.

— Это его не остановит. Скорее всего, он даже не поймет, что вы его атаковали этими «горохострелками», — прикусила губу Елена. — Нужно что-то посерьёзнее.

— Хм… Ну есть пара противотанковых ружей. Точнее говоря пять штук. Сняли их с налетевшего на мель судна… — встрял Серафим.

— Это да, совсем забыл… — скривил губы в болезненной гримасе Иннокентий. — Три года назад у нас тут браконьеры налетели на мель — с их судна мы и сняли противотанковые ружья. ПРСы. И боеприпасы к ним.

— Зачем браконьерам такое вооружение?

— На китов охотиться, вместо гарпунного оружия, — пожал плечами Серафим. — Разве не сталкивались с таким никогда? Гарпунные пушки получить трудно — лицензии и всё такое надо, проводить обучение персонала по пользованию таким вооружением… а «дуры» (прозвище противотанковых ружей во времена Великой Отечественной Войны. Примечание автора) найти проще, да и люди с ними умеют обращаться.

— Три года… — Елена уставилась на Серафима своими странными глазами, и её зрачки, на миг, расширились чуть ли не на всю радужку. — Они ещё пригодны к боевым действиям?

Иннокентий засмеялся.

— Ох, вы только Дяде Чёрту это не скажите — он вас тут же ремнём выдерет. Он за этими ружьями следит как за детьми — всегда смазывает и проверяет. Привычка у него такая еще с Великой Отечественной — он там знатным «бронебойщиком» был — от Москвы до Варшавы с «дурами» в руках прошагал, пока его у Кракова не подранило серьёзно — только осенью 1945 из больницы отпустили. Сразу домой.

— Тащите эти ружья и ставьте их на аэросани. И ещё — у вас есть дымовые шашки?

— Да, — Иннокентий вслушался в перелив флейт. — Хотите лишить этого монстра его оружия — невидимости?

— Это существо не невидимо, оно просто изменяет свою окраску соответственно рельефу местности. Правда делает это так, что осьминоги и хамелеоны просто давятся от зависти, — спешно проговорила Елена. — И ещё… Нужна взрывчатка. Только — та, американская, «Камнелом». Его нужно отвезти в тундру и сложить в кучу. На таком расстоянии, чтобы взрыв не задел поселение.

— Хотите его заманить туда и там взорвать? А он-то согласится сменить курс своего движения?

Елена сделала глубокий выдох и, перейдя в «боевой шок», всмотрелась в тундру. Теперь, когда она знала природу невидимости келе, то её способность видеть этих существ в состоянии «боевого шока», получила объяснение — келе очень быстро «переделывали» свою раскраску, под окружающую среду — молниеносно для человека, но не для Елены с её умением обострять работу нервной системы.

Несмотря на хорошо слышимые звуки флейты, келе пока видно не было — впрочем, Елена уже знала, что келе — невеликие мастера скоростного бега — от них можно убежать даже просто очень быстрым шагом или спортивной ходьбой. Однако в отличие от людей келе были неостановимы. Они двигались к своей цели с неторопливостью машин — не выбиваясь из сил.

Кроме того следовало понимать, что келе особо торопиться было некуда — поселение от него точно никуда не убежит. Неуязвимое для оружия людей арктическое чудовище могло спокойно добраться до жилищ людей и «обработав» их наркотическим веществом. Просто ловить и поедать добычу — отравленные люди сами выдадут себя. А силы келе вполне хватало, что бы разрушить любой дом или строение в поселении.

— Этому животному надо дать бой в тундре, — проговорила Елена. — Кроме того у нас есть преимущество. Я знаю, зачем он сюда идёт. Точнее предполагаю… Дикая теория, но она объясняет многое.

— И что же это?

— Дело в том, что там, в лагере «трясунов», келе полз за мной, ну я так думала, что он охотится за мной. Но — всё это время у меня за спиной был склад взрывчатки. Келе полз не ко мне, он полз к взрывчатке — я лишь торчала на пути у него. Как только келе добрался до склада, то тут же набросился на него — словно тот ему денег был должен, и они взорвались оба. Я полагаю, что келе идёт не непосредственно к нам, а к «Камнелому» — взрывчатка имеет очень странный запах. Необычный. Так что у меня теория, что келе нападает именно на источник этого запаха.

— Хм… — Иннокентий и Серафим переглянулись. — Это вроде как если животное выделяет какой-то запах, что вызывает другого противника — на дуэль?

— Совершенно верно. Я думаю, что в случае с келе дело обстоит именно так. Не на нас он нападает — он атакует источник этого запаха. А этот звук флейты — это вызов на бой, как у некоторых животных. Так что если мы сумеем заманить его на взрывчатку то ему — конец. Тонну взрывчатки даже ему не осилить.

— А если вы неправы?

— Ну… Тогда я побегаю перед ним и заманю его на это минное поле сама лично, — Елена застегнула капюшон «Айзека» и, подняв «Вьюгу», спешно зарядила её двумя зарядами «Индры» и одним — «Горыныча». — Ну что? Приступим к операции?