Антон Болдаков – Таящиеся в Ночи (страница 11)

Франсуаза говорила, что она видела убийцу тут – тот бродил по поляне, всматриваясь в землю. Видимо искал потерянную им ленточку с волос своей жертвы… Или пытался восстановить в себе память о том, что тут произошло? Погрузится в приятные воспоминания… Почему бы нет.

Свежие следы были – однако очень странные – безо всяких рисунков подошвы – гладкие и ровные, с парой тонких полосок… Впрочем, тут особо гадать не стоило – убийца узнал о том, что шерифу и его помощникам стало известно о его обуви, и он просто обмотал ноги кусками шкуры или иного материала, чтобы не оставлять отпечатков.

Правда, это говорило о том, что, скорее всего он не поменял обувь, в которой совершил первые убийства. Это давало возможность, при поимке его, получить хорошее доказательство.

Шэрон прошлась по поляне несколько раз, а затем зашла в кусты и стала там осматриваться в поисках улик.

Что-то хрустнуло в кустах. Шэрон повернулась.

В пяти метрах от неё из-за дерева выглядывала жуткая морда – страшная и жуткая – какая-то смесь волчьей и человеческой, разве что без чёрного собачьего носа. Острые уши торчали над странной причёской – длинная косичка, что торчала под острым углом, словно вбитая, в голову.

Глаза существа были цвета чистого золота – сочный, червонный цвет с чёрной прорезью зрачка.

Самым странным было то, что существо было одето – в роскошный жилет из бобровых шкур.

Остальные части тела жуткого создания прятались за деревом.

В пасти у существа был стиснут огромный гриб – русские такие называли "белый гриб" и очень ценили. (В США американцы грибы не едят – грибные блюда это то, что завезли из Ирландии и Италии эмигранты. Для обычных американцев употреблением пищу грибов выглядит так же странно, как для русских – поедание насекомых. Примечание автора). Причем это существо явно разделяло кулинарные вкусы русских. Не отрывая взгляда от Шэрон, это создание спокойно прожевало и проглотило гриб.

Все это происходило в абсолютном спокойствии – страшное лесное существо смотрели на Шэрон совершенно равнодушно, не делая ни единой попытки броситься на неё или причинить какой-то вред.

Солнечный свет, что пробивался через листву, освещал чудовище достаточно хорошо – какая-то часть сознания Шэрон отмечала, что у существа странная кожа на лице – чистая, без царапин, родинок или шрамов – просто грязная местами и всё.

Глаза существа не отрывались от Шэрон – зрачок постоянно дёргался, словно фиксируя ее движения. Жуткая морда дергала носом, причем именно крыльями носа – как обычный человек. Впрочем, никакого подобия волчьего или собачьего носа – с влажной поверхностью, у этого существа не было.

В общем, на оборотней из ужастиков, что Шэрон довелось увидеть в Нью-Йорке, это создание ни разу не походило.

Да и на того кто подглядывал за ней в доме – тоже. Хотя это, вне всякого сомнения, были представители одного и того же вида.

Кусты за спиной Шэрон затрещали – кто-то шёл через них, прокладывая себе путь и не пытаясь даже двигаться тише.

Шэрон посмотрела назад, успев краем глаза заметить, как странное существо исчезло в лесу.

Из кустов вышла высокая женщина с кожей цвета меди, одетая в рваную одежду. Она шла глядя, перед собой и не особо смотрела по сторонам. Остановилась она лишь, когда чуть было, не столкнулась с Шэрон.

– А… Это ты… Привет.

Скользящая Во Тьме равнодушно посмотрела на Шэрон. Ветер дунул ей в спину, и Шэрон окатила резкая волна аромата муншайна, смешанного с какими-то странными ароматами.

– Ты что тут… Ты пришла говорить с "громовиками"?

– Нет, – совершенно буднично, не спрашивая и не переспрашивая ничего, ответила женщина. – С ними я уже поговорила… Они пообещали мне, что смерть моей дочери не будет подобной листу в осеннем лесу – незаметной и никому не интересной… О да… А что вот ты тут делаешь?

– Приехала кое-что расследовать и посмотреть. Немного. Самую малость. Но не думала тебя тут увидеть.

– А что такого? Я живу в этом лесу. Это мой дом. Я знаю все его тайны и ужасы… – Скользящая Во Тьме улыбнулась. – Я знаю тех, кто сможет мне помочь в любых проблемах… Моя девочка погибла. Но ее убийца и его прихвостни не останутся безнаказанными… Уж поверь мне! Моя дочь ходила в этот лес – и в нем не было тайн для неё. Не было и врагов, но теперь пусть сами враги боятся того, что они разбудили!

Последние слова женщина прокричала во все горло. Ее глаза блеснули такой яростью и злобой, что Шэрон опустила руку на свисавшую с пояса дубинку.

С сумасшедшими – или просто людьми, у которых не все в порядке с головой, она сталкивалась достаточно часто – в конце концов, в деревенской местности любителей выпить и потом страдать от последствий "белой горячки" навалом. А Скользящая, Во Тьме и до этого не особо-то блистала уравновешенностью – да и дочка у неё, как ни крути, была со странностями. Не исключено что унаследовала от мамы.

Однако что-то в словах женщины сильно резануло ухо Шэрон.

– Прихвостни? У этого типа, что убил твою дочь, есть какие-то помощники?

– Он ходит не один, а с целой стаей… – проговорила Скользящая Во Тьме. – Они копают реку. Роют дно. Не знаю зачем, да и это меня уже не интересует. Река и лес сами позаботятся о том, что делать с теми, кто погубил мою дочурку. Тебе-то это неважно. Что для тебя наши беды? Такие как ты считают, что чем быстрее мы погибнем – тем лучше. Правильно?

– Ну, ты давай поосторожнее со словами! – вспылила Шэрон. – Не все из нас такие…

– Помнят леса и горы о том, каким был этот дом… – Скользящая Во Тьме провела руками по воздуху. – Когда то здесь везде был лес. А теперь стоит ваш город. И скоро его пожрёт тот город-великан, который мы видим с гор… И от этого леса не останется ничего… Одни только улицы и дома забитые людьми… Такими же, как и те, что роют реку… Роют реку… Зачем они копают дно реки?

– Какой реки?

… Сиротка получила свое прозвище за очень слабое русло и почти отсутствующее течение. Вода по речке шла очень редко и крайне нелогично – в Гудевроу-сити даже было в моде угадывать, как потечёт вода в Сиротке. Заключали пари, и смотрели, когда в русле появится вода.

Шэрон это хорошо знала, так как именно благодаря Сиротке проспорила свой первый поцелуй с мальчишкой – ладно хоть самой ей тогда всего-то семь лет было…

Сейчас в Сиротке было много воды – течение неторопливо несло мутный поток. Слишком мутный, кстати, для обычного паводка. Создавалось впечатление, что вода несёт в себе землю и ил перемешанные при какой-то работе. Например, если бы кто-то воспользовался отсутствием воды в реке и перекопал ее дно. Потом вода вернулась, и ее поток смыл следы раскопанной земли, замутив воду.

Однако впечатляло количество этой земли – река вся была темной от земли. Река была не в состоянии смыть всю эту землю за несколько дней.

Получается что рабочие "Телеграф-стрит" для чего-то раскопали дно реки и закопали. Причём делали это на протяжении всего русла реки через Долину Гроз. Сделать это было не особо трудно – в эту часть леса никто не ходил, а рабочие тянули линию связи аккурат в этих местах. Однако для чего им это было надо – понять было проблематично. Но вряд ли они это делали просто так из любви к искусству или на спор…

Что-то они задумали. Но что.

***

Дом встретил Шэрон тишиной и покоем. Слишком тихим… Шэрон прислушалась и даже положила руку на револьвер…

Мама нашлась на диванчике в гостиной. Она лежала на нём, укрывшись пледом и крепко спала. Шэрон пришлось потрясти ее за плечо изо всей силы, прежде чем она проснулась.

– Что случилось, детка? – проговорила она глядя по сторонам. – Ух.... Как голова кружится…

– С тобой всё в порядке?!

– Конечно! – Рита повертела головой по сторонам. – Что это? Я что, уснула?

– Где Франсуаза?

Франсуазу, что полностью отключилась и уснула, Шэрон и Рита положили в постель в комнате для гостей. Сейчас там никого не было. Кровать была тщательно застелена, а на полу и одеяле с подушкой лежал слой пыли, словно тут не было никого уже месяц.

– Господи, да что такое то тут происходит? – прошептала Рита, оглядываясь по сторонам. – Шэрон! Эту кровать застилал кто-то чужой…

Шэрон прикусила губу и уставилась на кровать. В этом плане она могла доверять Рите и очень хорошо – уж ее мама никогда бы не перепутала манеру заправлять кровать.

– Франсуаза… Её похитили?

– По всему выходит – да. Но как они узнали, что она тут? И как сделали так, что ты и… Отец!

…Отец Шэрон лежал в своей кровати и крепко спал. Очень крепко. Можно даже сказать – непробудно. Шэрон и Рита отчаянно его трясли и дергали, но все было бесполезно – он спал странным, глубоким сном.

Пока Рита вызывала врача, Шэрон обошла весь дом, всматриваясь в следы на земле. Следов, как таковых не было вообще. Нигде и совсем. Словно Франсуазу утащили привидения… Но такого быть не могло. Даже тот странный тип что следил за Шэрон в окно оставлял следы…

И только осмотр окна гостиной кое-что дал – оказалось, что его вскрыли каким-то острым и длинным предметом. Причем вскрыли очень осторожно, с минимальными повреждениями. Крючок, запиравший окно с той стороны, чуть-чуть изогнулся, но снят не был – краска на нём потрескалась, и только. Те, кто тут орудовали, не взламывали окно, они его просто чуть-чуть приоткрыли. И даже тщательно затерли следы проникновения. Окно открыли совсем чуть-чуть… Для чего?