Антон Болдаков – Русалка (страница 3)

– Ф сторэну! – Фредриксон отстранил Сталя от автомобиля, упёрся руками в багажник и толкнул машину так, что та покатилась чуть ли не быстрее чем с двигателем. – Всй обудэт ок!

– Уж простите моего приятеля, – проворчала Эмбер, чье лицо скривилось так, словно она разжевала целый лимон. – Ну, вот принципы у него такие – общаться с людьми только на том языке, на котором говорит их народ. Он считает, что так пытается оказать им уважение. А то, что он коверкает язык по страшному – ему до этого дела нет.

– Всё в порядке, – вздохнула Валерия, провожая взглядом стремительно укатывающуюся машину. – Надо бы на ужин что-то купить. Куру или картошки.

– Картошки? – поинтересовался Еремей, осматривая толпу, что по-прежнему их окружала мрачным взглядом. – А это идея. Что бы такое хотела?

– А что думать? Наболтаем окрошки и всё тут, – отрезала Валерия. – Пошли, посмотрим, что тут есть.

– Смотри, как бы эти гопники не решились на нас напасть и взять реванш, – хмыкнул Еремей.

– Абсолютно убеждена, что ты сумеешь оказать им достойное сопротивление, – отрезала Валерия. – Эмбер, не желаете составить компанию и пройтись по рынку?

– Да не, ничуть не откажусь… Откуда вы так хорошо знаете наш язык?

– Ваш друг, в общем-то, прав, – хмыкнула Валерия. – Полезно уважать жителей чужих стран и учить их языки.

– Просто у нас это получилось немного лучше, чем у вас, – ввернул Еремей. – Кстати, меня зовут Еремей, но все обращаются ко мне Фехтовальщик.

– Это почему?

Вместо ответа Еремей вытянул дубинку и крутанул ей перед своим лицом, как мечом.

– О господи! – Валерия закатила свои странные – светло-голубые глаза так, что их стало почти не видно. – Не слушайте вы его. Еремей – фехтовальщик. Самый настоящий. Учится всяким видам боя с холодным оружием, самых разных народов. Так что он умеет всякое. Его иногда на ролевые игры приглашают…

– Но как я поняла, вы офицеры полиции?

– Милиции, – поправила Эмбер Валерия. – У нас на Руси-Матушки – милиция.

– Эк, как ты ловко, милая, Топота и его «бакланов» то уделала, – проговорила одна из торговок, что как раз отвешивала вишню рослой, стройной женщине, в коротеньком сарафанчике, с короткими светлыми волосами и ярким, причудливо раскрашенными ногтями. – Я уж думала, они опять пойдут нас «на деньги-то ставить, а тут смотри, что вы учудили! Ой, молодцы!

– Ага, – проговорил сосед торговки, что как раз сидел за ящиком, с кучей грибов и точил ногти ножом. – Надоели уж эти типы. Чтоб их разодрало… Классно ты и твой парень их приложили – вдвоём – четверых!

– Это верно! – поддакнул кто-то.

– Можно подумать я какого людоеда приложила, а не какого-то деревенского «баклана», – Валерия присмотрелась к «дарам природы», что лежали на ящиках и стойках.

Вообще-то рынок выглядел довольно чисто – почти половину его занимал большой навес, сваренный из металлических швеллеров и заботливо укрытый отличным шифером. Торговцы, что сидели за длинными прилавками и продавали свой немудренный товар покупателям, выглядели довольно «по-деревенски» – старые пиджаки, куртки в заплатах и чуть ли не лапти.

Хотя Валерия, чей взгляд был набит замечать мелочи, мгновенно вылепляла из общей массы народа интересные детали – то дорогой браслет и кольца на руке, а то и золотые часы на руке. Или обувь, которая на «деревенскую», ну никак не тянула. Зато единственные лапти, которые она заметила – были из модного и дорогого бутика Новаградска – причём стоили «за бешено» – одна из обувных фирм навострилась делать стильные лапти из пластика и продавать в Новоградске.

– О, ты-ж, дочка, не знаешь, что это за уроды… Особенно маманя этого дебила, который тебе по мордасам въехать попытался, – тут же проговорил рослый парень, в тёмной от пота майке и шортах, сделанных из зверски растерзанных джинсов. – Они тут как бы типа самые крутые. Им всё можно.

– А ты чо, уже и не отбейся? – Фехтовальщик подкинул яблоко и бросил его в Валерию.

Яблоко пролетело мимо носа Эмбер, и тут же Валерия, вскинув руку, поймала его и перебросила американке.

– Угощайтесь… – проговорила она и повернулась к Растерзанным Джинсам. – Как я понимаю, эти «бакланы» тут у вас… ну как это принято говорить «крепко масть держат»? Сильно обидчивые?

– Очень. Участковый то наш, как видишь, не очень-то стремится тут гонять всякую нечисть. Вот пока и маемся. А этот Топот и его банда – уж мы их учили, учили, а что толку? – парень вздохнул. – Такие уроды в принципе необучаемы. Мы их отвадили своих трогать, так они на приезжих отрываются. Вон как выходит.

– Плевать на чужих, лишь бы нас не трогали, – усмехнулась Валерия и ловко выудила с прилавка сноп зелёного лука. – А вот майонез с колбасой покупать будем в магазине с холодильником… Фехтовальщик!

– Ага, счас… – Еремей, что активно принюхивался к выставленному на прилавке мёду, отмахнулся. – Ух! Здорово. Ого!

– Чё такое? – мрачно набычился продавец мёда – здоровенный мужик, заросший бородищей по самые уши. – Иль покупай, иль чеши отсюда.

– Ой, да погоди… – Еремей принюхался и ткнул пальцем в пару банок с мёдом, хозяйственно перевязанных верёвочкой. – Вот тут мёд разбавленный. А вот тут не мёд, а подкормка для пчёл – ну, сироп-то этот вонючий, название его забыл.

– Слышь, ты, хлыщ городской! – вскочил бородач. – А ну вали отсюда! Пока по ушам не получил!

Фехтовальщику бы помолчать, но в отличие от той же Валерии, он не особо-то привык следить за своим языком и уж тем более держать его на привязи, поскольку они умел не только язык распускать, но и стучать по ушам и почкам тем, кто этим был недоволен.

– А то что? Ты тут мёдом палёным торгуешь, а я…

– Еремей! – Валерия сцапала Фехтовальщика за шиворот. – Оно тебе надо? Вот убьют кого ради этого мёда, тогда то ты и ковыряйся! Пошли давай. Можно подумать ты тут собрался чай с мёдом под самовар гонять.

– А может и собрался, тебе то что? – проворчал Еремей, но увести себя от прилавка позволил.

– Вы уж простите моего друга. Он вечно любит в бутылку лезть. Не дают ему покоя всякие мелкие правонарушители, – проворчала Валерия, утаскивая Еремея от мрачного торговца мёдом в сторону магазина.

Эмбер, отряхивая одежду, зачарованно побрела за ними.

– Да не переживайте, я понимаю русский, просто говорить на нём не умею, – уверила она Валерию. – Так что, этот мужчина продавал поддельный мёд?

– Ага. Его обычно разводят водой, и получают продукт, который ничем особо от мёда не отличается.

– Если не считать того, что разведённый водой мёд имеет привычку бродить.

– Стоп! А то, неразведённый мёд разве не ведёт себя так? Я что-то запуталась. Как отличить настоящий мёд от фальшивого?

– Да проще простого, – усмехнулась Валерия. – Настоящий, свежий мёд, он не содержит воды. Совсем. Так что в нём не оставляют следы фломастеры и маркеры.

– Странно.

– Да где вы в США настоящий мёд найдёте? – проворчал Фехтовальщик. – Видывал я ваш мёд в магазинах – его только с мукой смешивать, шарики лепить, да по амбарам раскидывать – крыс травить. Завтра я поищу для вас мёда настоящего.

Эмбер, с опаской, посмотрела на Фехтовальщика, а затем пошевелила пальцами правой руки и, с хрустом, сжала их в кулак. Видимо российская глубинка для неё была чем-то новым. Валерия предположила, что, скорее всего Эмбер жительница какого-то мегаполиса, и сызмальства привыкла, что мёд растёт в банках, а у цыплят – шесть ног. (В США куриные бёдрышки продают в лотках по шесть штук и там действительно многие дети верят, что у курицы – шесть лап).

Однако девушка удержалась от расспросов и принялась мрачно хрустеть яблоком. Валерия же с трудом оттащила Фехтовальщика от навеса, под которым торговали разными продуктами питания деревенского производства. Тем паче, что и народ стал на них посматривать совсем невесело. Фехтовальщик, попав в «свою» стихию, чаще всего просто не мог остановиться и, как тот кот из поговорки «скрёб и скрёб на свой хребёт».

От совсем уж прямых наездов людей, видимо, удерживало более чем яркое воспоминание о том, как Валерия и ее приятели расправились с "грозой райончика" – Топотом, да ещё мастерски отшили его же мамашу.

– А что за блюдо собираетесь готовить? – с любопытством спросила Эмбер.

– Окрошку. Знаете что это такое?

– Что то из крошек? Никогда не слышала. Но что то напоминает…

– Почти правильно. Окрошка это суп, который едят холодным. Впрочем, что тебя мурыжить, счас сами сделаем – попробуешь, – проговорил Фехтовальщик.

– Окрошка это то, что у вас в США называют "ботвиньей". («Ботвинья» известна в США, но её употребляют в южных штатах – например, в Калифорнии. Примечание автора).Холодный суп. Ну, такое блюдо, что можно есть холодным, – объяснила Валерия. – При такой жаре оно самое то…

Эмбер, немного озадаченно кивнула и осмотрелась по сторонам, вслушиваясь в шум деревни. Народ бродил во все стороны, совершая разные покупки, шум стоял такой, что с непривычки могло показаться, что Эмбер и Валерия находятся на берегу океана.

Данное ощущение усиливалось за счёт огромного водохранилища, которое хорошо можно было разглядеть даже с того места где стояли девушки.

– Красивое озеро. Я слышала что раньше, до 1917 года, на его берегах стояло дворянское поместье, в котором жил весьма богатый и знатный барин. И как-то раз он утопил в этом озере свою дочь, что отказалась выйти замуж за того, кого он ей назначил в мужья. И с той поры это озеро носит прозвище Русалочье… – мечтательно проговорила Эмбер. – Очень красивая легенда. Вы в неё верите?