Антон Болдаков – Напёрсток (страница 4)

Однако Милалика была с этим несогласная – её «чуйка» подсказывала ей, что Снарк из более древнего рода – в США, где перемешались представители почти всего мира, трудно было судить о ком то однозначно.

Юноша принюхался, а затем открыл и закрыл рот, громко щёлкнув зубами – это у него уже была привычка, от которой он, скорее всего не мог избавиться.

– Что это вы сейчас готовите? – проговорил он необычным, гулким и красивым голосом – голосом человека, у которого постоянные заплывы и ныряния хорошо развили лёгкие, а так-же научили контролировать голос, не хуже, чем оперного певца.

– Мяса нажарила, – проворчала Милалика. – Уж извиняй, добрый человек, да только подъели мы у тебя и куров и рыбов. Так что надо бы закупаться свежатиной. А то завтра поди, будем лапу сосать, как твой медведь…

– И будет счастье, коль свою сосать… – ввернула Виктория.

Милалика ничего не поняла, но на всякий случай отвесила рыжей дуре – затрещину.

– Сия проблема сложности не представляет, – Снарк хрустнул пальцами.– Как раз сегодня имел намеренье отправиться в город – нужно навестить некоторых пациентов, дабы проверить, как они там себя чувствуют.

Пальцы рук у Снарка были, кстати, довольно необычные – каждая фаланга была чуть-чуть длиннее обычной – отчего пальцы напоминали паучьи лапки. Кроме того сразу от запястий тело Снарка украшали странные татуировки – красные линии, что переплетались без всякого складу и ладу, образуя таинственный и причудливый узор. Причём этот узор «расползался» по всему телу Снарка – Милалика не раз видела Снарка, когда тот возвращался, домой искупавшись, в одной набедренной повязке. Только голова и руки были свободны от этих странных узоров.

И это не говоря о странных шрамах на спине юноши – отец Снарка видимо был с причудами, раз позволил украсить своего сына такими художествами каким-то дикарям Микронезии и Новой Зеландии. Впрочем, Снарк всегда отзывался о своём отце с огромным уважением, хотя и не очень-то стремился рассказывать о нём.

Вообще этот странный юноша, врач-отшельник, что жил заперевшись в этом доме от всего мира, был очень таинственной личностью.

Но Милалика, Виктория и Жан-Палаш уважали Снарка. Это был человек, который принял их, такими как они, есть и никому не отказал в помощи в тот миг, когда они отчаянно нуждались в этом.

Снарк посмотрел на сковороду с мясом, и подошёл к одному из буфетов, после чего порылся там и вытащил жестяную банку, из-под мармелада.

Правда, вместо мармелада там были свёртки из промасленной бумаги.

Снарк выудил четыре таких свёртка и положил х на стол. Затем осторожно развязал один и показал всем какой-то ком похожий на скошенную и прессованную траву.

– Сиё есть сухая смесь из кое-каких овощей, кои не столь подвержены порче как обычная пища. Кроме растений тут изволит присутствовать и некие крупы, и жиры рыбы, обработанные особым образом. Так же тут есть… – Снарк замялся. – В общем, там некоторые вещества, что препятствуют порче мяса. Но сразу говорю, сырым это есть нельзя. Виктория, не затруднит ли вас поставить на плиту чайник? Нам нужен кипяток.

Милалика взяла один из шариков и понюхала его. «Чуйка» девушки отреагировала на странное угощение Снарка не очень хорошо – пища была пропитана каким-то слабым ядом. Правда для Милалики этот яд не представлял никакой угрозы – Снарк уже проводил несколько опытов – впрыскивал девушке, причём прямо под кожу – шприцом, яды самых разных змей и растений, что были в его бездонной коллекции. Ни один яд не подействовал на Милалику – её кровь мгновенно обезвреживала его и выкидывала из организма через почки.

Виктория тоже не побрезговала взять один из таких комочков, но вместо того что бы нюхать, поднесла к губам и несколько раз открыла и закрыла рот.

– Не хочу ничего такого сказать, Снарк, но сдаётся мне, что сия еда или испортилась, и в неё попал некий яд… – проговорила она.

Снарк усмехнулся, и клацнул зубами, а затем поставил на стол четыре миски.

– Уж я питаю слабую надежду на то, что вы, всё же доверяете мне и не верите, что я могу иметь желание вас отравить,– поговорил он. – На ваш вопрос скажу так – сей яд, что присутствует в этой еде, является консерватором пищи. Он изволит пропитать эту еду и умертвщляет гнилостные микробы, что портят еду и заставляют гнить раны.

– Микробы? Что это?

– Это микроскопические организмы, которые живут везде и всюду. Они жутко крошечные – наши глаза не способны их узреть, но вот микроскопы – вполне. Так что, мисс Виктория, можете потом, ежели конечно для вас это будет интересно, прийти в мой кабинет, где я держу лекарства и посмотреть на этих микробов в микроскоп… – Снарк распутал бумажные свёртки и бросил в миски по одному комочку. – Микробы изволят быть везде – именно они портят наши продукты питания. Некоторые методы что люди применяют – засолка и копчение, это есть суть защита от микробов. Нет микробов – ничего не портится.

– Погодь-ка, добрый человек… – Милалика подняла руку, перебив Снарка. – Это я так понимаю, что сей яд – он как бы убивает эти микробы и не даёт им портить еду? Так что ли?

– Абсолютно верно, – улыбнулся Снарк. – Конечно, идеальной защиты этот яд не даёт, так что приходится использовать и иные методы сохранения пищи…

– Интересно, почему тогда этим методом не пользуются другие? Для той же армии пайки делать…

– Причин тут несколько изволит быть… – Снарк взял чайник и начал заливать кипятком миски. – Во-первых – консервирование еды изволит быть проще и дешевле. А во вторых – количество яда в каждую порцию этой пищи должно отмеряться по аптекарским весам… С точностью чуть ли не до крупинки… Так что для армии этот метод сохранения пищи точно не вариант – правильно, месье Жан-Палаш?

– Ха! Это точно… – фыркнул старик. – У нас в армии даже повара соль и крупу в котёл на глаз кидали. Иной раз делали такое блюдо, что даже под угрозой смерти сожрать нельзя. А уж энти-то яды всякие нашим и того подавно нельзя доверять. Как отсыплет его полную горсть и готово – куча трупов. Для наших поваров, ну что в армии прислуживали, соли сыпануть столько, что кишки ссыхались – было прям таки обычаем. Без этого они и поварами-то не считались…

– Так что вот… Однако, уважаемые, прошу вас особо не беспокоится – каким бы странным и жутким не казался метод консервации моей семьи, он безвреден – при заваривании еды в кипятке, отрава разложиться и станет неопасной, – проговорил Снарк и приняв от Виктории чайник, залил в миски кипяток.

Милалика, Виктория и Жан-Палаш некоторое время смотрели на парующиеся миски. Однако пар быстро приобрёл приятный запах – что-то вроде капусты, и спаржи.

Шарики в мисках начали набухать, прямо на глазах, а затем деловито принялись впитывать кипяток и увеличиваться в объёме, превращаясь во что-то до жути похожее на привычную Милалике ботвинью, только не жидкую, а густую. В общем, что-то вроде овощного рагу из трав и каких-то кусочков рыбы.

Интересно было то, что на вкус это странное варево оказалось довольно съедобно – и даже очень приятно. Особенно когда туда насыпали жареного мяса.

Все четверо ели в полной тишине, прислушиваясь к треску поленьев в печке и завыванию морского ветра за стенами дома. Было очень уютно и тихо. Казалось внутри дома Снарка присутствовал какой-то незримый покой, что отделял этот странный дом от всего мира…

– Уважаемая Милалика, как ваша нога? Не сможете ли составить мне компанию и пройтись до города? – проговорил Снарк, выбирая останки своей странной еды и мяса ложкой. – Мне надо посетить некоторых пациентов и прикупить продуктов для кухни. Если бы вы могли составить мне компанию, то это было бы хорошо – я смог бы купить нужные припасы для кухни и отправить вас с ними домой…

Привычка Снарка объяснять очевидные вещи иногда жутко раздражала Милалику, но спорить с хозяином дома, да ещё тем, кто отнёсся к ней как к человеку, а не как к «зверю лесному, чудищу болотному, из Сибирской тайги», девушка и не думала.

– Ну… Я готова, как и всегда, – проговорила Милалика. – А чего эта рыжая красавица с нами не поедет?

– Нет. Ей нужно прочитать несколько книг и написать пару текстов, кои я подобрал для неё. Пусть занимается уроками.

Милалика пожала плечами – её сильно удивляло, что Виктория не умеет ни читать, ни писать – это чистокровная-то американка!

Но Снарк объяснил, что в США женщинам не обязательно уметь читать и писать – достаточно обычного знания Библии и умении пересчитывать деньги, дабы сравнивать расходы и доходы домашнего хозяйства за месяц.

Милалика чуть в обморок не упала от таких слов, поскольку побывав в США около полугода уже успела обратить внимание, какое количество газет и журналов тут выпускают для женщин – да и знаменитый женский феминизм подразумевал именно наличие какой-никакой грамотности у женщин.

Снарк на это ответил, что журналы и книги в США распространены в основном среди жителей городов, причём крупных. А вот в провинциях до сих пор живут по «дедовским обычаям», которые подразумевают, что женщине не обязательно знать что-то выше, чем от неё потребует семейная жизнь.

Правда тут же Снарк печально добавил, что неграмотность среди американских женщин подходит к своему логическому концу – после Ужасной Войны осталось так много вдов, что им придётся, хотят они того или нет, учить грамотность, что бы просто выжить. Так что Ужасная Война, вместе с освобождением рабов, попутно разрушила и принцип женской неграмотности.