Антон Болдаков – Безголовый убийца (страница 4)

– За деньгами не постоим, – огрызнулся Вилтон, добавив в голос чуть-чуть ноток возбуждённого счастья. – Очень надеюсь на тебя, святой отец…

При этом Вилтон не спускал глаз с Треллони и успел заметить, как у священника по губам скользнула пренебрежительная усмешка. Преподобный явно в глубине души насмехался над ним – грубым и невежественным горожанином, что привык всего добиваться горлом и криками.

– Надеюсь, с вашей командой всё будет хорошо… – вежливо проговорил Треллони.

– Я бы так не думал… По крайней мере, как только они проснутся – то пожалеют, что не упились до смерти… – очень мрачно проговорил Вилтон, при этом совершенно не шутя.

Кречет уже видывала своего командира в гневе и, на месте моряков, предпочла бы разыграть приступ «пьяного помешательства» («белая горячка. Примечание автора) и несколько дней побыть закрытыми в комнате с прочными окнами и дверями.

Когда за спиной священника закрылась дверь, Вилтон пнул еще одну ни в чем не повинную бутылку и посмотрел на Кречет.

– Ты поняла? Улавливаешь в чём дело?

– Да что уж тут непонятного? – удивилась Кречет, и ткнула трубкой в пол. – Вон след этого священника – прямо на полу. Один в один. Это он тут ходил со своей деревянной ногой… Получается, что и твоих ребят или он отравил или его люди…

– Капитан не стал бы ничего брать и тем более пить у первого попавшегося человека, – прорычал Вилтон, постукивая себя по кобуре револьвера кончиками пальцев. – А вот если тебя угощает такой священник… То он вполне мог соблазниться. Священнослужители – сама знаешь, народ мирный и подпоить кого-то просто не в состоянии. Так у нас думают многие… Знали бы они, сколько бандитов и уродов уходят в святые отцы....

– Но остается вопрос – зачем ему вообще это понадобилось? Не находишь ли странным что священник вдруг бросается подпаивать людей которых видит впервые? Зачем?

– Как я считаю ответ тут один – чтобы они не смогли сделать то, для чего их наняли. А именно – спустится под воду. Так что можно сделать вывод что "Герцог" попутно вез какой-то непростой груз, о котором знали местные. И они не хотят, что бы мы узнали о нём. Но при этом хотят что бы всё это было «тихо, мирно, по-домашнему»…

…Трактирщик расстарался для Вилтона и Кречет как для своих родных – огромная миска тушёной со сладким перцем капусты, обложенная толстыми ломтями мяса – причём мясо было вполне даже неплохим, явно не вскрытая наспех консерва, а самая что ни на есть "свежатина" с ледника. На десерт, правда, был мармелад, что благоухал малиной и клубникой.

Все было очень хорошо и в меру сдобрено перцем и сахаром. Причём вместо воды или сока было пиво.

Неразбавленное. И достаточно крепкое. Строго говоря, немного не дотягивающее по своей крепости до самогона.

– Ты это… Дядя… Нам какое пиво-то? Я может быть, завтра пойду под воду. С какого черта ты мне спиртное таскаешь? – удивился Вилтон, заглянув в кружку.

– Глоток пенного пива никому не помешает, – проворчал трактирщик. – На посошок глотни чуток.

– Да счас, вот прям побежал, впереди своей лошади… – Вилтон фыркнул и отодвинул кружку. – Тащи сок или какую иную ерунду – только чтоб без "молока бешенной коровы". Ты не попутал ничего, батя? Мне под воду нырять надо… Думаешь, я туда пьяный полезу?

Трактирщик улыбнулся – так как умеют такие люди – его улыбка была практически невидима никому, кто не обладал таким сверхъестественным чутьем как Вилтон.

– Сейчас принесу, – проговорил он и вышел.

Вилтон отправил в рот ложку с капустой и мрачно прожевал надо сказать, довольно вкусную еду. То, что здешнее население что-то скрывало – было понятно и слепому. Главный вопрос был в том – что это было… Явно нечто непростое.

– Привет мои друзья, – Треллони согнул деревянную ногу и сев за стол, обратился к спине трактирщика. – Милейший, сообрази нам по кофейку… Вам с молоком или с ромом?

– С кофе, – мрачно отрезал Вилтон. – Добавлять туда сахар или нет – я уж сам решу… Нашли нам команду?

– Увы… Только трое ребят выявили согласие помочь вам… Уж простите за…

Дверь в трактир открылась, и на пороге показались два странных – даже издали, человека.

– Ну вот полюбуйся, Снарк, на этот свинарник! Да даже прокажённая корова постесняется тут лечь и вытянуть вымя. Может ну его – этот вонючий городок? Пробежимся на корабле вдоль берега по лунной ночке?

– Приношу извинения, уважаемый барон, но мне думается, что одна ночь на суше нам не изволит быть помехой. Мы шли через Атлантику неделю…

– Ага… И ты не вздремнул ни разу… Неделю за штурвалом, чтоб мне медведь брюхо когтями разодрал… Трактирщик! А ну неси сюда свою задницу, да поживаете! Метай на стол горячее, да пошустрее. Раздери тебе задницу медведь когтями!

Вилтон вскочил, чуть не опрокинув стол и громко крикнул.

– Доктор Акула?! Снарк!

***

«Обнищание побережий Массачусетса во многом связано не только с неразумным истреблением окружающей среды, но и с таким явлением как политика. Побережье сильно страдало от действий английской армии ещё во времена Войны за Независимость, а впоследствии пострадало ещё больше из-за Странной Войны (имеется в виду Англо-Американская война 1812-1815 года – одно время называлась в США Странной Войной из-за того, что по её итогам ни Англия ни США ничего не выиграли. Примечание автора), что разорила многие и многие поселения на побережье Массачусетса. Во время военных действия и Английского Эмбарго множество мелких городков на побережье просто разорились и впали в нищету. Рыболовство и перевозка грузов не могли покрыть даже их насущных потребностей. Ну и как следствие народ стал голодать и нищенствовать.

Именно тогда-то эти «дегтярники» и начали пробавляться контрабандой – многие из них поставляли товары, как военным Англии, так и нашим солдатам, что сражались с англичанами. Конечно, наше благопристойное правительство не забыло сего дела и после войны начало охотиться на этих контрабандистов, пока не загнало их – в глубокие берлоги и норы… Однако уничтожить не смогли – слишком уж успешной оказалась контрабанда. И слишком много у таких вот «дегтярников» оказалось кораблей и возможностей…

К тому времени как грянула наша Гражданская Война, эти «дегтярники» Массачусетса уже не просто стали организацией контрабандистов – они превратились во что-то более опасное – стали настоящими профессионалами в своём деле – и – что опаснее всего, передали свои умения и неприязнь к нам американцам, своим детям и внукам. В итоге мы имеем на Западном Побережье совершенно неизвестное нам количество городков и поселений, что занимаются тем, что зарабатывают деньги преступлениями…

И я не считаю это хорошим делом».

Выдержка из письма Хэма Вилтона, найденная в архивах Белого Дома в 2011 году.

Куры заполошно заорали и закудахтали, заставив Кэти выронить фарфоровую миску что, ударившись об пол, разлетелась в осколки. Женщина отодвинула занавеску и уставилась в сторону двора, пытаясь понять – не привиделся ли ей громкий треск дерева, заглушенный кудахтаньем? Кудахтанье повторилось снова – на сей раз очень громкое и негодующее. Куры словно кричали на кого-то, но при этом без испуга или паники – как например, кричали бы на лису или койота.

Кудахтанье снова «всплеснулось», как порыв ветра во время урагана…

А затем наступила тишина, прерываемая только обычными звуками фермы – мычание животных, голоса птиц и прочее.

– Что там за диво-то? – пробормотал Фрэниган, выходя из гостиной, где он отдыхал после сытного ужина. – Слышала треск? Словно кто-то сломал забор.

– Да и из курятника что-то доносилось странное… – Кэти выглянула в окно и посмотрела по сторонам.

Из курятника вылетела стайка куриц, а за ними выскочил Сэр Дик – громадный петух совершенно непонятной породы, жутко злющий и клювастый. Однако, его свирепость была полезна – не одна крыса, что пробиралась в курятник за яйцами кур, была застукана Сэром Диком на месте преступления, и немедленно подвергалась суду и казни.

Остановившись, Сэр Дик распушил перья, цапнул лапой по земле и заорал так, что стекла в окнах дома задрожали. Его крик подхватили остальные петухи, что было совершенно нетипично для времени суток – на улице стоял вечер, и солнце уже почти полностью погрузилось за горизонт, уступая место засыпанному звёздами небу.

Куры сгрудились около ворот в курятник и громко закудахтали, заглядывая внутрь.

Сэр Дик снова подскочил, цапнул когтями по земле, свирепо кудахтнул и метнулся в курятник.

Спустя секунду он вылетел оттуда и, закувыркавшись по пыльной земле, вскочил на лапы – уже довольно помятый, но не утерявший боевитости. Прижавшись к земле, Сэр Дик издал яростный вопль и атаковал курятник снова.

– Да что там такое? – Фрэниган поправил свои джинсовые штаны-комбинезон и схватил стоящее у двери ружьё. – Опять собака или кот залез?

– А ну пошли, проверим… – Кэти взяла старый фонарь, и осторожно запалив его, подняла над головой и двинулась за своим мужем.

Выйдя из дома, они прислушались. Из курятника не доносилось ни единого подозрительного или странного звука. Кудахтали куры, и мычала пара коров – больше ничего особого странного или необычного не было.

Кэти поводила по сторонам фонарём – он был «потайной» – полностью оббит железом, кроме небольшой дырочки, через которую бил тонкий луч света. Издали этот фонарь было трудно заметить, но вот вблизи он освещал землю так, что глаза резало.