Антон Березин – Гадский гаджет (страница 5)
– А ты мне нравишься, парень! – хлопнул его по спине Кузьмич. – Наш человек!
– Точнее, бес, – тут же поправился он.
– Если бы вы меня сюда не вызвали, то совсем бы мне плохо пришлось, – вздохнул бес и добавил: – Спасибо, кстати.
– Это ты не нас, а вон его благодари, – указал на мальчишку Кузьмич.
– Между прочим, оказывается, ты не такой уж плохой волшебник. Беса ты все-таки вызвал. Молодец, – кивнул он мальчишке. – Кстати, как тебя звать-то? А то как-то неудобно без имен общаться.
– Бартоломео, – покраснел от похвалы мальчишка.
– А тебя? – посмотрел Кузьмич на беса.
Но тот вместо ответа почему-то замялся и тоже покраснел. Но от смущения:
– Вы смеяться будете.
– Не будем. Обещаем, – подбодрила его Катя.
– Давай, говори уже. Не томи, – поддержал ее Тим.
– Мартын, – прошептал бес и густо покраснел.
– А что, хорошее имя. Красивое. Главное – редкое, – улыбнулась Катя.
– Это сейчас оно редкое, – не согласился с ней Кузьмич. – А вот помню году этак в 1786 работал я избовым в деревне Мартыновка, так в ней всех мужиков Мартынами звали.
– Правда? – робко улыбнулся Мартын.
– Вот те крест… – начал было Кузьмич, но тут же спохватился. – Извини. Ты же, вроде как, нечистая сила…
– Да что вы, что вы! – замахал ручками Мартын. – Я – неправильная нечистая сила. Меня так с детства все обзывали. Потому что я зло не умею творить. И не хочу.
– Точно наш человек! – удовлетворенно кивнул Кот.
– Катюх, а куда это ты смотришь? – спросил Катю Тим.
– На Гошу, – тихо ответила Катя. – Он уже давно так стоит. И ни слова не говорит.
Действительно, Гоша стоял у окна и смотрел на улицу, не говоря ни слова. Наверное, поэтому он даже не принимал участие во всех разговорах, которые велись в комнате. Похоже, он их просто не слышал. Катя подошла к нему и положила руку на плечо.
– Гоша, что с тобой случилось? – спросила она его.
– Со мной ничего, – ответил тот, не оборачиваясь. – А вот здесь случилось. Что-то очень и очень плохое. Давным-давно. Но это плохое происходит и сейчас. И с каждым днем здесь становится все хуже и хуже. Но самое страшное, что это происходит в моем мире. Ведь это действительно мой мир. Я это точно знаю…
Глава 4
Ученик чародея
Зло бывает разное. Бывает зло случайное. Которое и злом-то назвать трудно. Ну, наступил кто-то кому-то на ногу. Или опрокинул и разбил что-нибудь. С кем не бывает. Однако случается и более серьезное зло. Это когда оно делается специально. С целью кому-нибудь навредить. Например, подложить товарищу кнопку на стул. Добрая такая шутка. Главное, очень смешная. И злая, конечно. Не то, чтобы слишком, но все-таки… Но ведь на самом деле зло, сделанное специально, может причинить и гораздо больше вреда. Даже не хочется говорить какого…
Однако к миру Гоши все это не имело никакого отношения. Потому что в нем Зло царило безраздельно. Оно стало в нем основным законом и правилом жизни. Может быть, именно это каким-то образом и почувствовал Гоша.
– Гош, а что конкретно плохого здесь происходит? – осторожно спросила Катя.
– Не знаю, – вздохнул Гоша. – Я просто чувствую, что происходит что-то очень плохое, но не могу понять что.
– Ты бы присел пока. А то что-то ты плохо выглядишь, – заботливо пододвинула Катя к Гоше стул с затейливой резьбой.
– Не надо, не надо! – отчаянно замахал руками Бартоломео.
Но было поздно. В самый последний момент, когда Гоша уже почти сел, стул заржал и, словно норовистая лошадь, громко цокая ножками по полу, галопом умчался в самый дальний угол комнаты. А Гоша со всего маха уселся на пол.
– Что это было? – растерянно огляделся он по сторонам.
– Я же предупреждал, – развел руками Бартоломео и виновато вздохнул. – Но опоздал.
– Опять колдовство? – понимающе кивнул Кузьмич.
– Угу, – кивнул Бартоломео. – Но это не я. Это мой учитель, чародей Фаргус. Он специально заколдовал стул для нежелательных посетителей и неплательщиков.
– А что? Мне нравится. Оригинально, – улыбнулся Кузьмич. – И что, работает?
– Еще как! – улыбнулся в ответ Бартоломео, но тут же помрачнел.
– Кстати, а где твой учитель? – поинтересовался Кот. – Хотелось бы с ним познакомиться.
– Так вот поэтому я беса и вызывал, – тихо проговорил Бартоломео.
– Почему «поэтому»? – не поняла Катя.
– Только тише, – попросил Бартоломео.
– Почему тише? – еще больше не поняла Катя.
– Потому что говорят, что и у стен есть уши, – шепотом объяснил Бартоломео.
Словно в подтверждение его слов, из дальней стены выросло весьма приличных размеров ухо. По всему его виду было ясно, что оно внимательно прислушивается к разговору в комнате. Все тут же замолкли, завороженно следя за подслушивающим их ухом.
– Тсс… – приложил палец к губам Кузьмич и прошептал. – Есть у меня одно средство против таких любителей подслушивать. Я сейчас…
С этими словами он на цыпочках подкрался к ничего не подозревающему уху и фальшиво, не попадая ни в одну ноту, запел. Точнее, даже не запел, а заорал в самое ухо выросшему из стены уху известную народную песню:
Результат был просто ошеломляющий! Ухо сначала задрожало, потом задергалось и начало сворачиваться, пытаясь прикрыться от потрясающе фальшивого пения Кузьмича. Но было уже поздно. Через несколько мгновений, словно поняв бесплодность своих попыток, ухо сдалось и просто завяло, свиснув со стены, как завядший лист.
– Ну, ты даешь, Кузьмич! – восхищенно воскликнул Тим. – Класс!
– Ага, – кивнула Катя. – Так фальшиво даже Тим не смог бы спеть.
Тим исподтишка показал ей кулак. Но Катя сделала вид, что ничего не заметила.
– Мне еще в детстве мама говорила, что от моего пения не только цветы, но даже уши вянут, – гордо заметил Кузьмич.
– И была сто раз права, – проговорил Кот, вынимая лапы из ушей.
Потом подумал и помотал головой:
– Нет, не сто раз. Тысячу.
– А давайте все-таки послушаем, почему Бартоломео пытался вызвать беса. И при чем здесь его учитель? – подал голос молчавший до того Гоша.
Бартоломео тяжело вздохнул и опустил глаза, словно собираясь с силами. Наконец, он поднял полные слез глаза и начал свой рассказ…
Оказывается, чародей Фаргус был недавно по чьему-то доносу схвачен и посажен в темницу. Жить ему оставалось совсем недолго. И помочь ему могло только чудо. Вот тогда-то Бартоломео и решился на отчаянный шаг: вызвать беса, чтобы тот сотворил это чудо и освободил его учителя.
– Эй, ты что?! – на этом месте рассказа внезапно прервал его Мартын. – Ты что, разве не знаешь, чем бы тебе за это пришлось потом заплатить?
– Знаю. Своей душой. А чем еще я мог помочь своему учителю? – пожал плечами Бартоломео.
– Отважно. Очень отважно, но очень глупо, – пробормотал Мартын.
– Наверное, ты очень любил своего учителя? – тихо спросила Катя у Бартоломео.
– Очень. Он был такой… такой… – попытался подобрать подходящие слова Бартоломео, но потом махнул рукой. – Просто он один решился идти против закона…
– Так, значит, он на самом деле был преступником? – решил уточнить Кот.
– Да, был, – с вызовом ответил Бартоломео. – И втайне творил доброе волшебство, строго-настрого запрещенное законом. Но кто-то из других чародеев, видимо, пронюхал об этом и донес на него.