Антон Аркатов – Реликты лета (страница 55)

Я никак не мог понять, к чему она ведёт. Было совершенно очевидно, что всё, что делает эта девочка, она делает не просто так. Однако за последние несколько дней я настолько запутался в происходящем, что уже перестал понимать логику и взаимосвязь событий, что было раньше, а что – потом.

– Слушай, я устал! – Я обессиленно вздохнул и прислонился к ближайшему дереву. – Я безумно устал, и у меня просто больше нет сил думать. Ты можешь объяснить по-простому, как человеку, который провёл в «Совёнке» меньше ста лет?

– Если бы всё шло своим чередом, то и твой цикл в итоге стёр бы Чистильщик. Он уничтожает циклы, которые не меняются.

– И эти изменения… – Я задумался. – Ты вызываешь эти изменения?

– Если вы сами не справляетесь. – Девочка мило улыбнулась. – Но не только я. Так же и твои двойники, которые не смогли выбраться, но задержались здесь достаточно надолго, чтобы кое в чём разобраться. В этом наши цели схожи.

И тут меня осенило:

– То есть что это получается? Теперь я смогу выбраться, вернуться в реальный мир? – выдохнул я.

– А ты этого хочешь? – без тени иронии спросила она.

Я уже было воскликнул: «Конечно»! – но тут же вспомнил о Славе. Что будет с ней, если я исчезну из этого мира? Она так и продолжит скитаться по циклам без воспоминаний о прошлой жизни?

– А как же Славя?

– А что с ней? – наигранно удивилась девочка.

– Почему она ничего не помнит? Она… – Я надолго замолчал, подбирая слова. – Она – человек?

– А как ты сам думаешь?

– Да твою мать! – Я в сердцах кинул фотиком в девочку, однако она среагировала молниеносно, поймала ценный реликт и тут же повесила его себе на шею.

– Мне кажется, ты хотел задать другой вопрос. – Похоже, мой выпад её вообще никак не разозлил.

– Что будет с ней, если я вернусь в реальный мир?

– Точно этот вопрос? – лукаво прищурилась девочка.

Неужели после всего, что с нами было, я боюсь сам себе признаться в том, что чувствую? Представлял ли я когда-нибудь Славю рядом с собой в реальном мире? Думал ли вообще об этом? Или для меня наше знакомство было всего лишь страстным романом двух выживших в кораблекрушении людей, которые застряли на необитаемом острове? Когда их спасут, они пойдут каждый своим путём, а бурные ещё недавно чувства угаснут вмиг.

– Ладно, убедила! Мы можем выбраться вместе со Славей?

– Это уж вам решать! – Девочка легко вскочила на ноги.

Я собирался ещё что-то спросить, как вдруг позади послышался знакомый голос:

– Что вы здесь делаете?

Я обернулся и увидел Славю, которая быстро шла к хижине.

– Да вот, разговариваем. Кстати, я фотик… – Но девочки на крыльце уже не было. – Фотик отдал, говорю, – добавил я уже куда менее воодушевлённо.

Славя подошла, скрестила руки на груди и грозно уставилась на меня.

– Не изволишь ли объясниться? – спросила она тоном Ольги Дмитриевны.

– Да что я сделал-то?! Я вчера ночью очнулся в лесу, набрёл на эту хижину, а утром встретил твою таинственную благодетельницу. И, кстати, куда она подевалась?

– Что она тебе сказала?

– Сказала, что влияет на события в циклах, чтобы их не стёр Чистильщик. Мол, если бы не произошло то, что произошло, то и я бы… – От подобной перспективы стало не по себе.

– Чего? – Славя отреагировала примерно так же, как и я вначале на слова той девочки.

– Да я сам толком ничего не понял. Мол, всё это было нужно, чтобы внести какие-то изменения. А, ну да, а сам фотик – это реликт, который может сохранять воспоминания о циклах, которые уничтожает Чистильщик.

– Как же всё это надоело! – тяжело вздохнула Славя и села на крыльцо на то же место, где минуту назад сидела девочка.

Я подошёл к ней поближе, но остановился в нерешительности.

– Она сказала, что нам делать дальше? – грустно спросила Славя.

– Нет, – тяжело произнёс я.

– Знаешь, я чего-то подобного на самом деле и ожидала, – невесело усмехнулась она.

– И зачем тогда согласилась?

– Потому что… – Она подняла на меня гневный взгляд, но, видимо, не найдя подходящего ответа, помрачнела. – А ты бы на моём месте не согласился?

– Не знаю. Возможно.

Внутри меня словно что-то упало. Неужели получается, что всё это зря? Всё, что мы пережили, было напрасно? Я посмотрел на Славю. Она сидела с отсутствующим видом и накручивала на палец прядь волос.

– Знаешь, тебе не нужно менять причёску, чтобы отличаться от других Славь, – медленно произнёс я. – Для меня ты такая одна, с косами или без.

– А? – Она подняла на меня невидящий взгляд.

– Волосы.

– Романтично. – И тут же отвела глаза. – Я просто хотела создать для себя какую-то уникальную личность взамен той, что потеряла.

– Прости, я не хотел.

– Да ты ни в чём не виноват, – вдруг улыбнулась Славя. – Если бы я тебя тогда не встретила в том горящем лагере, ещё бы неизвестно…

Она встала, приблизилась и поцеловала меня. Я совершенно не ожидал такой реакции, ведь после всего, что я натворил, казалось, что между нами всё кончено.

– Чем я это заслужил?

– А что, нельзя? – Она смутилась.

– Можно, конечно! Просто я думал, нам ещё далеко до такого уровня отношений.

– Не знаю, посмотрим, – хмыкнула она. – А сейчас пойдём в лагерь. Я с голоду умираю!

– Как думаешь, те пионеры тоже смогли выбраться?

– Надеюсь.

Мы бодро шли через лес, пару раз я хотел взять Славю за руку, но останавливался в последний момент. У меня в голове крутились десятки вопросов, которые хотелось задать, сотни мыслей, которые требовали облечь себя в словесную форму, тысячи импульсов стремились превратиться в действия. Но главными были всё же жажда и голод.

Наконец мы вышли из леса, однако на том месте, где должен был находиться пионерский лагерь «Совёнок», вместо привычных дорожек и деревьев, вместо домиков и столовой, вместо площади и Генды передо мной возвышалось внушительное здание советской эпохи. Массивное восьмиэтажное строение с лаконичными линиями и широкими балконами стояло в окружении исполинских сосен. На каждом этаже виднелись аккуратные ряды окон, а первый этаж выделялся особенно – высокий, с огромными стеклянными панелями, за которыми располагалась просторная столовая и зона отдыха. Над главным входом нависал бетонный козырёк, на котором красовалась надпись «Совёнок».

– Это что ещё такое? – выдохнул я и посмотрел на Славю, но та выглядела не менее ошарашенной.

– Я когда-то слышала, – начала она после долгой паузы почему-то шёпотом, – что есть циклы, где лагерь не похож сам на себя.

– Так это вообще не лагерь! Это… – Я пытался подобрать подходящее слово. – Это – санаторий!

Действительно, в детстве я бывал с мамой в санаториях на юге, которые выглядели весьма похоже.

– Там хотя бы кормят. – Я показал пальцем на столовую, которая была битком набита подростками в пионерской форме.

– Ты думаешь, это хорошая идея? – В глазах Слави читался испуг, хотя её голос звучал твёрдо.

– После вашего Чистильщика меня уже ничем не испугаешь! – Я с трудом улыбнулся, взял её за руку и медленно направился к санаторию.

Внутри здания всё выглядело строго, лаконично и функционально, в духе советского модернизма. Огромный холл представлял собой просторное прямоугольное помещение с высоким потолком, лишённым избыточного декора. Стены были покрыты гладкой светло-серой штукатуркой и местами были украшены крупными панелями из деревянного шпона с тёплым золотисто-коричневым оттенком.

Пол был выложен квадратными плитами из серого и белого мрамора в шахматном порядке. Этот рисунок придавал холлу математическую правильность, а блестящая поверхность отражала свет от длинных прямоугольных светильников на потолке. Светильники представляли из себя вытянутые металлические планки, которые ровным, мягким светом заполняли всё пространство холла.

По центру холла стояли массивные диваны с низкими деревянными каркасами и обивкой из прочного кожзама в спокойных оттенках коричневого или тёмно-зелёного цветов. Вокруг диванов были расположены простые кофейные столики из ламинированного ДСП, с хромированными ножками. На некоторых из них стояли массивные стеклянные пепельницы, а рядом лежали старые выпуски журналов вроде «Здоровье» и «Наука и жизнь».